Длинные тени лжи

Глава 18

Глава 18.

Ну раз решили, так не будем откладывать, подумала я и к вечеру стала собираться. Тепло, темно и не жалко испортить — основной выбор одежды этой осенью…

Я старательно завязала волосы в косу, которую замотала вокруг головы и прикрыла капюшоном, влезла в самые страшные и грязные ботинки и превратилась в совершенно обыденное чучело с окраин, которое одето в то, что собрало по окрестным помойкам.

Замаскировавшись таким нехитрым способом, я закрыла дверь и на цыпочках прокралась на выход. Не приведи Утешающий, увидит меня кто в таком виде — плакала моя репутация окончательно, и хорошо если только она, а то и еще новое жилье подыскивать придется.

Пробравшись по заброшенному саду, среди черных и отвратительно мокрых кустов, я брела по улицам, стараясь не попадаться на глаза людям, коих на этих самых улицах было еще много, но и по углам не жаться — с наступлением темноты многие углы уже заняты, не хватало драки с побирушками вместо слежки…

Ворота еще были открыты, и я, воровато оглядевшись, ныряю за забор, скрываясь за густыми кустами. Никаких сигнальных заклятий на территории нет, это я еще во время первого визита узнала.

Мрачный особняк раскинул крылья, как огромный ворон. Только в центральной части горели два окна, на втором этаже, остальные окна стыли в темноте.

Я присела на относительно сухой кусочек земли под раскидистым деревом, не успевшим растерять листья, и приготовилась ждать.

Так и торчала, как пень посреди поляны, почти до рассвета, наблюдая за редкими появлениями огненного мага за стеклами окон. Ближе к рассвету свет погас, и я осталась наедине с медленно светлеющим небом.

Дом наш подозреваемый покинуть сегодня не соизволил.

Промерзла я просто до безобразия и с первыми лучами солнца бежала домой, подпрыгивая в процессе бега, отстукивая зубами незатейливую мелодию и вполголоса ругаясь.

Итак, никуда из дома он не выходил, вроде бы. Вряд ли он лез бы из окон, да и ворота в заборе только одни, и они прекрасно просматривались с того места, где я сидела. Конечно, это ничего не меняет, али Райналь и был-то не беден, а теперь и вовсе богатый человек, он может убивать и не сам, но если не сам, тогда вся моя теория со свихнувшимся на почве потери невесты женихом летит в тартарары…

На этом жизнеутверждающем моменте я споткнулась о нечто, перегородившее мой ежедневный путь сквозь сад, и полетела на землю, едва успев выставить руки.

В густом сумраке было не разглядеть, что именно меня подстерегало на тропинке, да мне и дела не было, если честно — я хотела скорее добраться до дома и завалиться спать.

— В постель завалиться, а не на тропинке. — тоскливо сообщила я серым небесам и стала собирать конечности в пучок. Копошась в отвратительно ледяной грязи, я попыталась встать, опершись на неожиданную преграду…

…и с ужасом поняла, что я опираюсь на чье-то плечо.

Спустя десять минут истерики я все-таки честно вызвала дежуривших через Эмзи. Передо мной лежало еще одно тело, в тонкой ночнушке, украшенной дешевым кружевом. Окаменевшей стружкой торчали короткие черные пряди срезанных у самых корней волос.

Отпаивалась чаем я уже в родном отделении. Мику решила не говорить — он воспримет все это как однозначную невиновность Джарлана, но мне что-то никак в это не верится.

Поэтому этой ночью я снова пойду убивать время под его окна.

Я понимала, что веду себя глупо, но не могла отказаться от причастности огненного ко всему происходящему, а никаких больше возможностей выяснить это, помимо слежки, у меня не осталось.

Не было никаких сил чистить и сушить одежду, поэтому я натянула свой привычный китель и укуталась сверху пальто. Ладно уж, как обитатель дна Йоннри я уже выглядела.

Теперь я предусмотрительно захватила с собой подушку. Устроившись на том же месте с относительным комфортом, я приготовилась ждать.

До сих пор ничего неизвестно про первую девушку, а я уже нашла вторую…теперь тела будут каждую ночь? А если девушку похитили и убили сразу же, сколько времени пройдет, прежде чем ее хватятся?

А если некому будет начать беспокоиться? Во рту стало горько.

Мои невеселые мысли были прерваны каким-никаким, а разнообразием — входная дверь распахнулась, и объект моего наблюдения выскочил на крыльцо.

Натянув на голову капюшон плаща — я усмехнулась про себя — Джарлан быстрым шагом направился к воротам. Миновав их, он даже не стал закрывать за собой калитку. Я мельком бросила взгляд на дом, поспешно пробираясь по кустам — особняк засиял ворохом заклинаний, вложенных в стены и перекрытия, как только хозяин покинул территорию.

Джарлан выскочил на тротуар и, слегка сгорбившись, быстрым шагом двинулся в сторону реки. Я бежала следом — редкие пятна фонарей высвечивали смоляную макушку, словно маяк, я же старалась держаться поближе к домам, прячась в густых тенях заборов и кустов.

Шли мы долго — кончик носа замерз, ресницы склеивались от слез, которые старательно выбивал сильный ветер. Я замоталась шарфом до самых глаз, но это почти не спасало.

Джарлан завернул к домам с видом на реку, идти следом я уже не могла — назад он не оглядывался, но посреди ночи бежать следом по освещенной улице и надеяться, что он не обратит внимания… я высунула нос за угол и огляделась. Спина огненного удалялась с приличной скоростью.

Решившись, я перебежала через дорогу и нырнула в кусты над обрывом. Редкие и облетевшие, они тоже не давали укрытия, но все же лучше, чем ничего.

Я влетела в кусты и замерла — несколько сухих веток сломались с оглушительным хрустом, эхом разлетевшимся над спокойной водой. Джарлан обернулся.

Я боком вылезла из кустов и сползла по обрыву чуть ниже. Влажная земля ехала под подошвами, стаскивая меня вниз.

Джарлан прошелся взглядом по кустам и пошел дальше, остановившись в четырех домах от меня. Дом был неогорожен, огненный наклонился над крыльцом, пошуршал там остатками палой листвы и начал открывать замок.

Десятки мыслей проскакали в моей голове, как табун лошадей. От «Тайное убежище!» до «Я же говорила, говорила, что она замешан!!!»

Победила самая здравая идея — я смутно припомнила, что дальше обрыв был более каменистым, а значит, я смогу как-нибудь подобраться поближе к дому, возможно даже загляну в окна или увижу тех, кто придет на встречу к магу.

Дальше пробираться стало удобнее, иногда из-под ног катилась мелкая галька, но сильного шума не производила. Я цеплялась за камни обеими руками, несколько мест пришлось проползать на коленях — обрыв принимал совсем неудобный наклон.

Наконец я доползла до удобной точки, остановившись напротив нужного дома из рыжеватых кирпичей. Сквозь голые сучья прекрасно просматривалось крыльцо, до него было не больше десяти метров. Я легла на живот, прижимаясь к земле, и заранее попрощалась с пальто.

Крыльцо было не освещено, но в двух окнах вспыхнул свет. Дом был небольшим, одноэтажным, и не производил впечатления обжитости.

Я пролежала минут пять и решилась на вылазку. Прикидывая, по какой траектории мне нужно будет подобраться к дому, чтобы из окон не было видно, я подтянула одну ногу к животу, приготовилась оттолкнуться, раздвинув кусты, но совершенно неожиданно поехала вниз.

В панике ухватилась за ближайшие ветки и поняла — никуда я не еду. Меня целенаправленно тащат.

Я выпустила помятые кусты и заскользила вниз, пытаясь оглянуться. Ногу тянуло, но в темноте не было видно ничего, кроме редких бликов на воде.

Я оттолкнулась руками и поехала быстрее, обдирая ладони и оглядываясь назад. Сверху мне на голову посыпался какой-то мусор.

Видимо, их двое. С этой обнадеживающей мыслью я изо всех сил дернулась в сторону, выдергивая ногу из сапога. Маневр почти удался, и удался бы совсем хорошо, если бы мой висок не встретил на своем пути выпирающий бок булыжника.

В глазах заискрило, я на секунду потеряла ощущение верха и низа, шлепнулась на бок и покатилась, уже не встречая никаких препятствий.

И рухнула в обжигающую, подернутую по берегу тонкой кромкой первого льда, пахнущую гнилью и водорослями воду.

Холод возник разом со всех сторон, я замолотила руками и сразу же врезалась рукой в каменистое дно. Секундное облегчение — тонуть как-то не хотелось — почти сразу исчезло, поскольку кто-то неделикатно намотал мою косу на руку и потащил поглубже. Кожа головы почти ничего не чувствовала от холода, я изредка захватывала немного воздуха и опять погружалась в воду, вцепившись сведенными судорогой пальцами в руку в тонкой перчатке.

От удушья в ушах тоненько зазвенело. Сбоку мою левую руку перехватил еще один человек и заботливо надавил на макушку, погружая поглубже.

Кинжал на ноге обжег кожу, возвращая какое-то подобие здравого рассудка. Попытавшись заглушить животную панику, я расслабилась и дала правой руке соскользнуть с запястья нападающего. Она слегка погрузилась в воду и медленно, безжизненно стала отплывать назад, ближе к ноге, ближе…

Я поджала ноги к животу, выдирая горячую рукоять из перевязи на щиколотке, едва не оставив свой скальп на память в чужой руке.

Лезвие вспороло спокойную воду и прошлось над коленями одного из нападающих. Косу резко повело в сторону, переворачивая меня на бок. Упираться я не стала — да и сил уже не оставалось, в глазах плавали алые круги, я не видела уже ничего и вслепую ткнула кинжалом во вторую руку, давившую на мой затылок.

Я вынырнула, выплевывая воду и оглашая окрестности хриплым кашлем. Шумный плеск, и рядом уже никого нет.

Воды было чуть выше пояса. В груди кололо. Я медленно двинулась к берегу, найдя его исключительно по рассеянному свету фонаря над обрывом.

Холода к тому времени я уже не чувствовала. Ноги стали тяжелыми, объемными и негнущимися, намокшая одежда повисла тяжеленным грузом.

Прошлепав по мелководью, я наощупь взобралась выше по откосу, свернулась в калачик прямо на холодных камнях и вызвала Эмзи. Затылок наливался пульсирующей болью, сил не было даже поднять голову — вернись нападающие сейчас, могли бы делать со мной все, что угодно.

В темноте отраженным светом блеснули лиловые глаза. В ушах шумело все сильнее, зубы отбивали мелкую дробь.

— Мик, я на обрыве, напротив…напротив домов, забыла улицу. — сбивчиво зашептала я, почти не слыша собственного голоса. — Внизу, возле воды.

Пушистик отозвался знакомым голосом, но смысл сказанного уже не смог пробраться в мою многострадальную голову, и я закрыла глаза, зарывшись носом в колючую гальку.