Долгая дорога домой

Глава двенадцатая

Пьер дождался возвращения Эмиля, и каждый увидел на лице другого одно и то же: выражение безнадежности. Хороших новостей не было.

— Один из бандитов сшиб Арлетту с ног и велел убираться, — сообщил Эмиль. — Так что она убежала раньше, чем была убита Мари-Жанна, и ничего не знает о Берте. Арлетта рассказала, что эти люди выломали дверь и ворвались внутрь. Крупные бородатые мужчины в одежде и обуви рабочих. Ничего больше она не запомнила, а под это описание подходит половина Парижа. Что у вас?

Пьер покачал головой:

— Ничего, мсье. Никто ничего не видел и не слышал.

У Эмиля ссутулились плечи. Он мало на что надеялся, но все равно был разочарован.

— Ладно, — решил он. — Пошли в дом и там решим, как быть дальше.

Войдя в прихожую, Эмиль резко остановился, огляделся и понял: в доме кто-то побывал. Дверь в столовую была открыта, и серебряные подсвечники, обычно украшающие обеденный стол, исчезли. Ящики комода красного дерева были выдвинуты, их содержимое валялось на полу, но столового серебра не было видно, если не считать одной забытой серебряной вилки.

— Похоже, они снова здесь побывали, — с горечью проговорил Эмиль. — Им мало было украсть мою дочь…

— Вряд ли это те же воры, мсье, — возразил Пьер. — Просто кто-то заметил выбитую дверь, ну и воспользовался случаем.

«Вероятно, он прав», — со вздохом подумал Эмиль, быстро обойдя первый этаж и убедившись, что в доме, кроме них, никого нет. Воры заглянули на удачу.

Вернувшись из гостиной, он, к своему неудовольствию, увидел, что Пьер поднялся на второй этаж и стоит на площадке.

— Не думаю, что они сюда поднимались, мсье, — сказал конюх. — И похоже, что уходили поспешно.

— Что вас наводит на эту мысль? — недружелюбно спросил Эмиль, разозлившись на самовольство слуги: как посмел Пьер без разрешения подняться в апартаменты семьи?

— Мари-Жанна все еще здесь лежит, — ответил Пьер. — Если они сюда поднялись, то, я думаю, обнаружили больше, чем им хотелось бы. Им совсем не надо было, чтобы их обвинили в убийстве. Я так думаю, они быстро сгребли, что нашли внизу, и удрали.

— Вероятно, вы правы, Пьер, — ответил Эмиль. Его внезапный гнев испарился. Забытая вилка свидетельствовала о правоте Пьера. — Но мне все равно, что они там взяли. Я думаю только об Элен.

— Мсье, мы должны думать и о Мари-Жанне тоже, — тихо возразил Пьер. — Ее нельзя бросить здесь, в пустом доме. Надо поступить с ней как полагается. — Эмиль ничего не сказал, и Пьер добавил: — Она погибла, защищая вашу дочь, мсье. — Никогда раньше Пьер не говорил со своим хозяином таким спокойным и авторитетным тоном.

Эмиль остро на него глянул, но потом кивнул, признавая правоту слуги. Глубоко вздохнув, он снова принялся распоряжаться.

— Давайте попробуем починить дверь, пока больше никто не вломился, — сказал он. — Потом вы пойдете к священнику и организуете доставку тела Мари-Жанны в церковь. Естественно, я оплачу все необходимые издержки. Пусть над ней отслужат мессу, и проследите, чтобы ее похоронили достойно.

— А вы?

Эмиль воспринял этот вопрос как от равного. Господин и слуга, они теперь были заняты одним делом.

— Я? Я возьму лошадь, если она все еще в конюшне у Тьери, и поеду искать Жоржа. Он постарается помочь. Может быть, он даже сможет привести своих людей, что позволило бы нам расширить поиски и, возможно, выкурить похитителей из норы.

— Его люди стояли бивуаком в Люксембургских садах, — сообщил Пьер. — Но их могли оттуда перевести. Большую часть регулярных войск услали в Версаль.

— Ну вот, я поеду и посмотрю, но вчера вечером он еще был в городе, потому что приходил сюда. А теперь, Пьер, займемся дверью.

Они вдвоем сумели поднять дверь и вставить ее в раму. Она все еще была перекошена и висела на петлях, но уже не болталась в воздухе, и снаружи не сразу было заметно, что она не закреплена.

— Пока не установят новую дверь, будем ходить через черный ход, — сказал Эмиль.

Перед тем как отправиться на поиски Жоржа, Эмиль быстро обошел второй этаж, но не обнаружил там новых признаков пребывания чужаков. Пьер пошел за ним, чтобы уложить тело бедной Мари-Жанны в более подобающую позу, но труп уже начал коченеть, и у Пьера ничего не получилось.

— Когда я найду сына, — обратился Эмиль к конюху, — мы с ним вернемся сюда. А вы, договорившись об отпевании Мари-Жанны, ждите меня здесь.

После этого они оба вышли через кухонную дверь, и Эмиль, проверив, что ключи есть у каждого из них, запер ворота.

Увидев, что лошадь по-прежнему стоит в конюшне у соседа, Эмиль вздохнул с облегчением. Он нашел в кладовой седло и уздечку и через несколько минут выехал на улицу, затворив за собой ворота.

Он поехал через город, прокладывая себе путь по улицам, которые, несмотря на беспорядки, были полны людей, спешащих по своим обыденным делам. Обычный день для обычных людей.

Когда Эмиль подъехал к Люксембургским садам, у него упало сердце. Здесь тоже было довольно много народу, но никаких стоящих бивуаком войск — только всегдашние уличные бродяги разгребали мусор, оставшийся от поспешной эвакуации лагеря.

Эмиль спешился и огляделся. На земле, прислонившись спиной к дереву, сидела седая старуха и курила глиняную трубку. Между колен она зажала черный холщовый мешок, в котором, как догадался Эмиль, содержались ее трофеи. Она смотрела слезящимися глазами, как Эмиль тупо уставился на остатки лагеря.

— Солдат ищешь? — каркнула она. — Ушли они, скатертью дорога! — Старуха захихикала надтреснутым смехом, но Эмиль не отреагировал.

Он понимал, что солдаты ушли, и ясно было, что они не вернутся. Видимо, им приказали двигаться в Версаль, где после бегства из Отель-де-Виль разместилось правительство.

Эмиль снова сел на лошадь и двинулся обратно, на авеню Сент-Анн. Куда труднее будет найти Жоржа среди многочисленных войск, размещающихся ныне в Версале. Он рвался ехать туда прямо сейчас, но день уже клонился к вечеру, а ехать одному в сумерках было бы опасно: одинокий всадник — соблазнительная цель для дорожного грабителя. Кроме того, даже если выехать прямо сейчас, на месте он окажется только после наступления темноты. Найти Жоржа до утра — надежды мало, а преклонить голову будет совершенно негде.

Возвращаясь домой, Эмиль подумал о Розали. Он должен ее известить! Она же ждет Мари-Жанну с Элен в Сент-Этьене и будет умирать от волнения, если они не приедут. Значит, надо послать Пьера с запиской, в которой объяснить, что произошло и что они предпринимают. Читать это будет горько, но жена должна знать о случившемся. «Может, лучше мне самому поехать?» — подумал Эмиль, но потом сообразил, что сначала надо найти Жоржа и заручиться его помощью. В Сент-Этьен придется ехать Пьеру.

Когда Эмиль вернулся, Пьер был в конюшне. Он посетил священника, и тело Мари-Жанны забрали и перенесли в церковь.

— Похороны он организует завтра, — доложил конюх. — Она не попадет в могилу для нищих.

Эмиль в свою очередь поведал слуге о своих бесплодных поисках.

— Завтра я поеду в Версаль, — сказал он. — Вам же надлежит отправиться в Сент-Этьен и передать мадам мое письмо.

— Мне ехать сегодня, мсье? — устало спросил Пьер.

— Если еще есть поезд. Если нет, то завтра первым утренним. Что бы ни случилось, вы должны ей передать, что она ни в коем случае не должна возвращаться в Париж. Ей необходимо оставаться с детьми в Сент-Этьене, вдали от опасности.

Пьер неохотно двинулся на вокзал, унося наспех написанную записку, врученную Эмилем, но вечером поездов больше не было, и вскоре Пьер снова оказался дома.

— До завтра поездов не будет, — сказал он с явным облегчением.

Хотя Эмиль в этом и не признался бы, он был рад видеть Пьера. В город вползали сумерки, вечернее небо темнело, наполняя пустой дом шевелящимися тенями. Эмиль слушал ночные шорохи, усиленные глубокой тишиной, и понял, что не хотелось бы ему в одиночку ночевать в этом незащищенном доме. Он обошел все комнаты, зажигая лампы и свечи в попытках разогнать темноту в доме и в мыслях. А вдруг эти негодяи вернутся? Если их будет много, он окажется бессилен.

Вернувшись в столовую, где на полу валялось содержимое буфета, Эмиль налил себе коньяка для храбрости и проглотил его одним глотком. Потом налил еще порцию и сел к столу. Оказалось, что он проголодался, и немудрено: утренний кофе — вот и вся пища за день.

Он пошел на кухню — поискать в кладовой чего-нибудь съестного, и тут Пьер снаружи попросил его открыть дверь. Эмиль впустил его, и Пьер вошел в дом. Он нес корзину с провизией, которую Берта утром уложила и поставила в фаэтон.

— Я подумал, что вы могли проголодаться, мсье, — сказал конюх и поставил корзинку на стол.

Пьер распаковал еду, приготовленную Бертой для поездки, и они, сидя рядом, поели, погруженные каждый в свои мысли. Эмиль гадал, как ему утром найти Жоржа в версальской толпе и что они будут после этого делать. Он понятия не имел, какие действия предпринять лучше всего. Видимо, придется положиться на Жоржа: тот решит, как поступить.

Пьер же раздумывал о своем визите в Сент-Этьен. Ему не слишком улыбалось доставлять печальные новости, и он знал, что вряд ли сможет выполнить наказ хозяина не дать мадам Сен-Клер вернуться в Париж. Еще он думал о Мари-Жанне, лежащей в церкви в ожидании утренней заупокойной мессы, и о том, что пообещал священнику присутствовать на этой церемонии. Так должен ли он уехать на первом поезде, как ему велено, или его долг — дождаться окончания службы, ведь, кроме него, попрощаться с Мари-Жанной не придет никто. Большая ли разница, если он уедет не самым ранним поездом, а более поздним? Да и вообще, узнает ли об этом мсье Сен-Клер?

Никто из них не спал в ту ночь крепко — Эмиль у себя спальне, а Пьер на чердаке над конюшней. У обоих сон был беспокойный, с резкими пробуждениями от ночных шумов на улице, и хотя сам дом никто не тронул, оба с облегчением вздохнули, когда утренний свет стал ощупывать потолок и пришла пора вставать и начинать новый день.

Доехав до ворот Порт-де-Версаль, Эмиль увидел, что они открыты, но людей останавливают бойцы Национальной гвардии, спрашивая, зачем и куда те едут. Приметив, как одного одинокого путешественника завернули назад, Эмиль остановился вне поле зрения охранников и попытался придумать приемлемую причину выезда из города. «Ищу сына из правительственных войск» — не лучший ответ национальным гвардейцам.

Пока он наблюдал и выжидал, появилась небольшая семейная группа, и один из двух часовых ее остановил. Второй подошел помочь товарищу, и у Эмиля появился шанс: проход сквозь ворота был свободен. Тронув с места коня, всадник медленно двинулся к воротам, будто бы готовый остановиться, когда до них доедет. Второй часовой, услышав приближение Эмиля, окликнул его, веля остановиться. Эмиль поднял руку, показывая, что услышал, но не остановился, а, поравнявшись с часовым, ударил лошадь каблуками в бока, склонился к ее шее и, чуть не сбив подошедшего охранника, галопом вылетел за ворота и поскакал по дороге.

Солдат отскочил и вскинул винтовку, но пули пролетели мимо уменьшающейся цели, скрывшейся в утреннем тумане. И только отъехав достаточно далеко, Эмиль пустил свою усталую клячу шагом. Он сумел выехать, он ехал в Версаль на поиски Жоржа, но был на волосок от катастрофы.

Эмиль спешился и отвел коня к придорожной колоде напиться, а потом медленно повел его в поводу. На дороге было мало других путешественников, но дважды его останавливали аванпосты правительственных войск, спрашивая, куда он направляется и зачем. Сейчас он хотя бы мог дать им правдивый ответ: у него срочные сообщения для лейтенанта Жоржа Сен-Клера из полка генерала Винуа.

К полудню Эмиль наконец доехал до Версаля и нашел армию, стоящую бивуаком поротно. Приходили и уходили люди, гудели сигнальные рожки, командиры выкрикивали приказы, кипела каша из сотен людей, живущих в масштабной неразберихе, сопровождавшей армию в течение всей войны.

Эмиль спешился и стал пробираться между шеренгами, расспрашивая про батальон Жоржа. Несколько раз на него косо посмотрели — что еще за штатский сюда затесался? — несколько раз его останавливали, но в конце концов он отыскал часть Жоржа и обратился к капитану с высокомерным взглядом и отрывистой речью.

— Лейтенант Сен-Клер? — переспросил тот. — Его здесь нет. Он направлен в распоряжение генерала Ви-нуа для особых поручений.

— Так где же его найти? — огорчился Эмиль.

— Нигде, — отрезал капитан. — Я вам только что сказал: направлен в распоряжение генерала Винуадля особых поручений. Мы понятия не имеем, где он. — По тону офицера было ясно, как его бесит факт, что генерал Винуа для особых поручений выбрал младшего по званию. — Собственно говоря, зачем он вам?

— Чисто семейное дело, — ответил Эмиль. — Он мой сын, и мне нужно сказать ему несколько слов.

— В общем, его здесь нет. А на семейные дела у него нет времени! — С этими словами капитан повернулся спиной, давая Эмилю понять, что ему здесь не место.

Пока Эмиль смотрел ему вслед, к нему осторожно приблизился какой-то капрал.

— Ищете лейтенанта Сен-Клера, мсье?

— Да, — кивнул Эмиль. — Ищу. Вы знаете, где он?

— Нет, мсье, но если желаете, я ему передам ваше сообщение, когда он к нам вернется.

Эмиль чуть было не сказал, что тогда будет поздно, но передумал. Любой контакт с Жоржем будет полезен.

— Спасибо, капрал. Я вам буду очень благодарен, если вы скажете, что его ищет отец, потому что в семье случилась беда.

— Передам обязательно, мсье, как только увижу. Но, как верно заметил капитан Дюкро, мы не знаем, когда лейтенант к нам вернется.

Эмиль еще раз поблагодарил его и повел лошадь обратно к дороге. Он искал таверну, чтобы что-нибудь поесть, выпить и решить, что делать дальше. Добравшись так далеко, он был решительно настроен найти Жоржа, если это возможно.

Пьер принял решение: сперва он поприсутствует на отпевании, а потом поспешит на ближайший поезд. И когда он наконец вышел из церкви, времени до отхода поезда было в обрез. Но он успел и, устроившись на сиденье в уголке вагона, предался размышлениям.

Письмо Эмиля было надежно засунуто во внутренний карман пиджака, но доставить это письмо — значило принести мадам Сен-Клер страшную весть, и Пьер посетовал, что у мсье Сен-Клера оказалась кишка тонка сделать это самому. Какой толк ехать к Жоржу в Версаль? Что сын может предпринять такого, чего не может отец? Искать Элен — это как искать иголку в стогу сена. Если девочка жива — что само по себе еще вопрос, — она может быть спрятана где угодно — в погребе или на чердаке, — и держать ее там могут по любой причине, которая придет в голову похитителю. Пьер предполагал, что похитили ее ради выкупа, и тогда ей точно сохранят жизнь, но если так, то где же требование денег?

Когда паровоз, пыхтя, наконец втащил состав на станцию Сент-Этьен, Пьер, к своему изумлению, увидел стоящую на платформе мадам Сен-Клер. Уж не его ли она встречает?

— Мадам! — окликнул он.

Розали замахала рукой и бросилась к нему.

— Что случилось?! — воскликнула она. — Накануне я получила сообщение от мужа, где было сказано встречать сегодня фаэтон с Элен и Мари-Жанной, но они не приехали. Что-то произошло?! Элен снова заболела? Ей стало хуже? Я немедленно еду в Париж!

— Мадам, «м заговорил Пьер тоном покорного слуги. — Я привез вам письмо от мсье. Там все объяснено, но мсье также поручил мне настоятельно просить вас ни под каким видом не возвращаться в Париж. Он хочет, чтобы вы оставались с детьми в Сент-Этьене, пока он сам не приедет и не…

— Письмо? — перебила Розали, протягивая руку. — Дайте его сюда!

Пьер замялся:

— Вероятно, лучше, мадам, если бы вы прочли письмо дома…

— Не валяйте дурака, Пьер! — прикрикнула Розали. — Немедленно отдайте его мне!

Пьер достал из внутреннего кармана конверт и подал ей.