Долгая дорога домой

Глава семнадцатая

Розали чуть ли не выхватила конверт из рук Пьера и, разорвав его, достала листок бумаги. Быстро его пробежала — и Пьер увидел, как краска отхлынула от ее лица. Не глади на слугу, она перечитала письмо еще раз, на этот раз медленнее, и застонала от душевной муки.

На миг Пьеру показалось, что сейчас хозяйка лишится чувств, и он протянул руку, чтобы поддержать ее. С его помощью Розали опустилась на скамейку: ноги не держали ее.

— Это правда? — шепотом спросила она, взглянув на Пьера. — Элен пропала? Мари-Жанна убита? Как это случилось?

Пьер не спеша рассказал Розали все, что было известно ему самому, что узнал от Арлетты Эмиль, и то, что могли означать обнаруженные в доме следы.

— Мы обошли близлежащие улицы, постучались к оставшимся в городе соседям, проверили все, до чего смогли додуматься, на случай, если мадемуазель Элен убежала и где-то прячется, ожидая возвращения домой отца.

— Но вы ее не нашли, — заключила Розали бесцветным голосом. — А что с Мари-Жанной? Где она, бедняжка?

— Ее вчера вечером отнесли в церковь, мадам, а сегодня утром похоронили. Я приехал прямо с похорон.

Розали закрыла глаза и перекрестилась, пробормотав: «Да почиет она с миром». Любимая Мари-Жанна, нянчившая ее, а потом всех ее детей, погибла, защищая одну из них. И, похоже, погибла напрасно.

Минуту помолчав, она спросила:

— Где сейчас мой муж?

— Он поехал в Версаль искать лейтенанта Сен-Клера. Мсье думает, что тот сможет помочь в поисках мадемуазель Элен. Меня он послал сюда с этим письмом — сообщить вам нерадостные новости.

— Сам должен был приехать, — рассердилась Розали.

Пьер, хотя и был с ней согласен, решил быть объективным:

— Он посчитал, что должен как можно скорее найти лейтенанта Сен-Клера. И еще, что должен оставаться в Париже — на случай, если мадемуазель Элен придет домой.

Розали глубоко вздохнула и расправила плечи.

— Что ж, Пьер, — произнесла она, вставая. — Мы с вами возвращаемся первым же поездом.

— Мадам, — возразил Пьер, — мсье весьма категорично дал понять, что вам следует оставаться в Сент-Этьене.

— Дал понять? — стальным голосом переспросила Розали. — Очень жаль. Как я могу находиться здесь, когда в Париже пропала моя дочь?

— Мсье необходимо знать, что вы и дети в безопасности.

— Дети здесь в безопасности независимо от того, буду я с ними или нет. Мадемуазель Корбин вполне способна за ними присмотреть… — Ее голос пресекся от непрошеной мысли: то же самое она думала про Мари-Жанну и Элен. Тряхнув головой, она постаралась отогнать эту ассоциацию как назойливую муху. На глазах выступили слезы, Розали их смахнула. Сейчас надо быть сильной. — Кроме того, я их уже оставила с нею и на станцию пришла, направляясь в Париж, — узнать, что там происходит. Поезд будет с минуты на минуту.

Пьер еще раз попытался ее отговорить, но она была непреклонна:

— Пьер, я твердо решила.

На авеню Сент-Анн они приехали затемно. Дом стоял без огней, как и многие по соседству.

— У меня есть ключ от въездных ворот, мадам, — сообщил Пьер, когда помог Розали слезть с фиакра, доставившего их с вокзала.

Они обошли дом, и Пьер неожиданно увидел, что ворота не заперты.

— Значит, Эмиль вернулся, — решила Розали, проходя мимо него во двор.

— Постойте, мадам, — шепнул Пьер. — Это может быть не он. Я войду и посмотрю, кто там. Пожалуйста, подождите здесь.

Спрятав ее в конюшне, Пьер пересек двор и бесшумно открыл заднюю дверь. Нащупал огарок свечи, всегда стоявший за дверью, зажег его. Когда огонек разгорелся, вокруг заплясали тени, Пьер остановился. У него не было оружия, но, проходя через кухню, он прихватил длинный нож. С ножом в одной руке и свечой в другой Пьер стал бесшумно двигаться дальше.

Эмиль, одиноко сидевший в темной гостиной, услышал, как открылась дверь, чиркнула спичка, а потом послышались осторожные шаги. Взяв пистолет, лежащий под рукой, он вышел в коридор навстречу пришельцу.

Свет уличного фонаря, лившийся в окошко над дверью, тускло освещал прихожую, и в этом жутковатом свете Эмилю был виден вход в кухню. Там мелькал свет, и Эмиль поднял пистолет:

— Стой! Или я стреляю!

— Мсье! — раздался испуганный крик. — Не стреляйте, это я, Пьер!

Эмиль опустил пистолет.

— Что вы здесь делаете, Пьер? — спросил он сурово. — Вы должны быть в Сент-Этьене с мадам и детьми!

— Мадам вернулась вместе со мной… — начал Пьер.

— Сюда? — возмущенно перебил его Эмиль. — Я же ясно сказал, что ей надо оставаться в Сент-Этьене!

— А я не осталась! — Розали пошла вслед за Пьером в дом, и сейчас ее голос из-за его спины для обоих мужчин прозвучал неожиданно.

— Розали! — Эмиль шагнул вперед и взял ее за руки. — Тебе не следовало приезжать, здесь опасно. Я же передал через Пьера, что тебе необходимо остаться там.

— Пьер все сделал, как ты велел, — ответила жена. — Его вины тут нет. Он не мог помешать мне приехать.

Не желая быть свидетелем разборки между хозяевами, Пьер спросил:

— Мне зажечь лампу, мсье?

— Нет, — качнул головой Эмиль. — Пусть будет темно. Вдруг, вернувшись, они подумают, что в доме никого нет, и я их встречу. Идите к себе, если понадобитесь, я вас позову.

Пьер с облегчением удалился на свой конюшенный чердак, и как только он скрылся, Розали свирепо налетела на мужа.

— Как ты мог?! Как ты мог допустить, чтобы ее увели?!

— Розали, будь разумной, — возразил Эмиль. — Меня не было дома, когда…

— Да, тебя не было дома! — перебила жена. — Тебя не было там, где ты обязан был быть! Нет! — поправилась она. — Тут никого не должно было быть! Нам вообще не следовало возвращаться в Париж, мы были в совершенной безопасности в Сент-Этьене. Война кончилась, заключили перемирие, но в городе все равно было опасно, и ты это знал! Нельзя было нам приезжать!

— Это лишь часть правды! — огрызнулся Эмиль. — Да, война закончилась, перемирие заключили, и я должен был вернуться, чтобы спасти то, что еще осталось от моего дела. Без него нам не на что будет жить. Денег не будет, Розали!

— Но зачем же ты привез сюда всю семью?! — Голос жены сорвался на всхлипывание. — Девочек надо было оставить в Сент-Этьене!

Эмиль сгорбился. Она была права, и он это знал. Если уж ему необходимо было быть в Париже, следовало ехать одному.

— Знаю, — тихо отозвался он. — Теперь знаю.

— Пьер мне сказал, что ты в то утро ушел в бюро.

— Я должен был…

— Эмиль, нет! Если бы вы уехали сразу, мы все были бы сейчас вместе в Сент-Этьене. Из-за тебя пропала моя дочь!

— Она и моя дочь тоже.

— А Мари-Жанна? — Розали проигнорировала его ответ. — Уехали бы сразу, Элен была бы с нами, а Мари-Жанна жива.

И тут наконец у нее прорвались безудержные слезы. Эмиль с выражением отчаяния на лице подошел к жене, чтобы обнять, но она его оттолкнула:

— Не трогай меня!

Еды в доме не было, так что каждый из них ушел в свою спальню голодным, но перед тем, как подняться наверх, Эмиль проверил, хорошо ли заперты ворота, и они с Пьером загородили входную дверь тяжелым книжным шкафом.

Никто из них не спал крепко в эту ночь, и в холодном свете утра ситуация была столь же мрачна, как и накануне. Что делать дальше, никто из родителей Элен не знал. Пьер выходил добыть провизию, так что хоть еда в доме появилась, но, кроме как есть принесенные хлеб и сыр, а потом сидеть и смотреть друг на друга, они мало что могли сделать.

Дальнейшие упреки были бессмысленны, и между супругами было заключено напряженное перемирие. Элен исчезла, ее похитили вломившиеся громилы, но не было записки с требованием выкупа и указаниями, как его передать. Не было ничего, что давало бы надежду.

Уже за полдень раздался стук в ворота, и Пьер, спросивший, кто там, услышал тихий ответ:

— Это я, Жорж. Впустите меня быстрее.

Пьер отпер ворота, и Жорж проскользнул внутрь. Он был не в мундире, а, как и раньше, в одежде простого рабочего. И широкополую шляпу надвинул на глаза, закрывая лицо.

— Слава богу, вы пришли, господин лейтенант! — обрадовался Пьер, запирая за ним ворота.

— Приехал с отцом повидаться, — ответил Жорж и через кухонную дверь поспешно прошел в дом.

Родители услышали голос сына, и Эмиль, испытав колоссальное облегчение, вышел ему навстречу.

— Жорж! Слава богу, ты приехал! — вцепившись в руку сына, эхом повторил он слова Пьера.

— Вы передали, что я вам очень нужен, — отозвался Жорж и добавил, оглядевшись и увидев загороженную дверь: — Отец, что произошло?

Тут из гостиной вышла Розали, и Жорж уставился на нее в тревоге и растерянности:

— Мама, что вы тут делаете? Почему вы не в Сент-Этьене?

— Пройди в гостиную, сядь, — попросил отец, — и мы тебе все расскажем.

В потрясенном молчании Жорж услышал о событиях последних дней: любимую сестру похитили, Мари-Жанна убита…

Закончив рассказ, Эмиль с горечью в глазах спросил:

— Что делать, Жорж? Мы не знаем, с чего начать поиски.

— Ну, смысла здесь торчать нет никакого, — прямо ответил Жорж. — Я вам уже говорил: дальше будет только хуже. Вам надо немедленно возвращаться в Сент-Этьен. Здесь вы ничего сделать не сможете, а я вынужден вас предупредить — хотя и не имею права, — скоро Париж опять будет в осаде.

— В осаде?! — поразился Эмиль.

— Отец, вы что, на самом деле понятия не имеете, что тут происходит? — спросил Жорж с раздражением. — Париж захватила Национальная гвардия. Армия собирается его отбить. Это гражданская война! И очень может статься, что не будет пути ни в город, ни из города. Вы должны отвезти маму туда, где безопасно… — Он помолчал, со значением глядя в глаза отцу, и добавил: — Пока вы и ее не потеряли.

— Жорж! — вскрикнула Розали.

— Мама, я вас предупреждаю, — повернул к ней голову Жорж. — Приближается новая осада, и если вы немедленно не уедете, то капкан захлопнется. Вам необходимо быть в Сент-Этьене с девочками, а вам, отец, — он повернулся к Эмилю, — нужно быть с мамой.

— Но, Жорж… — начала Розали.

— Никаких «но», — решительно перебил ее сын. — Уезжать надо сегодня, сейчас, пока еще безопасно. Вы нужны Кларисе и Луизе.

— А Элен? Ей мы тоже нужны.

— Возможно, — кивнул Жорж, — но в данный момент вы не знаете, где она, и помочь ей не можете. — Он заговорил чуть помягче: — Я все сделаю, чтобы ее найти, мама, но искать девочку в этой заварухе очень сложно. — Он улыбнулся, надеясь, что эта улыбка будет обнадеживающей. — Но кое-какие связи у меня есть, и я узнаю все, что смогу.

— А что это за связи? — недоверчиво спросил Эмиль. — Мы слыхали, что тебя прикомандировали к генералу Винуа.

— Так и есть, — коротко подтвердил Жорж. — На самом деле мне не полагается быть здесь, поскольку сейчас я занят его делами. Я могу только вас просить… нет, вам сказать, чтобы вы уезжали из Парижа немедленно. Иначе ваши другие дети могут потерять вас. — С этими словами он встал и вышел в прихожую. — Это не задержит человека, который решил войти, — заметил он, подергав ручку забаррикадированной двери. — Вам здесь небезопасно. Бога ради, отец, сделайте, как я вас прошу!

Когда сын вышел на улицу и, не оглянувшись, пошел прочь от дома, родители в отчаянии посмотрели друг на друга.

— Что же нам делать? — Растерянный Эмиль искал у жены поддержки.

— Ехать, — ответила Розали. — Мы нужны Кларисе и Луизе. Мы оба. Сейчас отправимся на вокзал и сядем на первый же поезд.

— А Элен?

— Элен? — Розали замигала, стараясь сдержать слезы. — Жорж прав. Мы ничего не можем здесь сделать, кроме как сидеть и ждать. А тем временем город захлопнется, как капкан. Надо довериться Жоржу и его контактам, какими бы они ни были.

— Поедем, — кивнул Эмиль, — но только в фаэтоне. Лошадь у нас есть, и Пьер сможет нас отвезти.

— Поездом быстрее, — возразила Розали. — Если поедем в фаэтоне, придется ночевать в дороге.

— Так ли это важно, Розали? — пожал плечами Эмиль. — Зато в Сент-Этьене у нас всегда будет под рукой фаэтон, да и ехать в нем намного удобнее. Ты же не любишь поездов.

Розали должна была признать, что он прав: поездов она не любила. Однако те ездят куда быстрее, чем одноконный фаэтон. А она теперь рвалась в Сент-Этьен, чтобы поскорее присоединиться к дочерям. Розали дала себе клятву, что, оказавшись снова дома, в провинции, она с детей глаз не спустит. А вдруг Жорж окажется прав? Тогда она с Эмилем может застрять в Париже на несколько месяцев. При условии, если они уедут из города прямо сейчас, ради бога, пусть Пьер повезет их в фаэтоне.

— Нам нужно успеть выехать из города до закрытия ворот, — пояснил Эмиль, — тогда мы сможем найти гостиницу на ночь, а утром сразу пуститься в путь и завтра до темноты добраться до Сент-Этьена.

Приняв таким образом решение, они стали готовиться к отъезду. Эмиль и Пьер забили досками входную дверь, а Розали запаковала в дорогу остатки еды, купленной утром.

Пьер запряг лошадь и вывел фаэтон на улицу. Эмиль закрыл и запер ворота, и они двинулись в путь, оставив позади пустой безмолвный дом.