Долгая дорога домой

Глава шестнадцатая

Тем временем мадам Соз была вызвана в кабинет вернувшегося отца Ленуара. Перед этим отец Тома уже успел сообщить ему, что произошло в церкви, и выразил свое недовольство действиями мадам Соз. «Разумеется, — сказал он, — это был наш христианский долг — помочь ребенку, но я не ожидал, что мадам Соз просто поселит девочку в нашем доме. Уверен, чтобы прийти в себя, той хватило бы и чашки молока с куском хлеба».

«Вероятно, вы правы, — согласился старший священник, — но все-таки не лишним будет узнать, что по этому поводу думает сама мадам Соз. Сейчас меня призывают мои обязанности. Увидимся позже».

Отец Тома откланялся и ушел к себе. Ответ отца Ленуара его раздосадовал. Естественно, ему нравилось, что мадам Соз так хорошо им служит: еда всегда вкусна и подается вовремя, одежда чистая, починенная и отглаженная, чистота в доме безукоризненная, и все это без напоминаний с его стороны. Но его возмущало, что отец Ленуар часто советуется с ней по вопросам приходской жизни, что, как считал молодой священник, совершенно не ее дело. Отец Тома, недавно рукоположенный, воспринимал сам себя очень всерьез. Быть священником — это огромная ответственность, и когда у него появится собственный приход, его домоправительница будет знать свое место и строго его придерживаться.

Услышав шаги мадам Соз на лестнице, он поспешно отложил требник, но когда вышел в прихожую, она уже вошла в кабинет отца Ленуара, и дверь за ней закрылась.

— Ну, Агата, — начал священник, показав ей рукой на стул, — что там за история с девочкой, упавшей в обморок в церкви? — Агата Соз уже двадцать с лишним лет служила у него домоправительницей, но по имени он называл ее только с глазу на глаз. В присутствии отца Тома или кого-либо из прихожан он всегда уважительно обращался к ней «мадам Соз». — Тома очень переживает, что вы привели в дом беспризорницу.

— Отец мой, — ответила Агата, которая всегда обращалась к нему официально, — девочка в ужасном состоянии. Она изголодалась, с чем мы справились сразу же, и была очень грязна, что, я думаю, не является ее обычным состоянием. Ее одежда — не одежда нищенки. Но главное и самое важное — ее зверски избили. Все тело у нее покрыто синяками, и она кого-то или чего-то очень боится. Когда в церкви к ней подошел отец Тома, она закричала и потеряла сознание.

Отец Ленуар, хорошо знавший своего помощника, слегка улыбнулся, но ограничился предположением:

— Вероятно, он перепугал ее тем, что неожиданно вышел из темноты.

— Может быть, — пожала плечами Агата, — но я все-таки думаю, что ее избил какой-то мужчина и теперь она до смерти боится всех мужчин, которые оказываются рядом. — Посмотрев на священника серьезными глазами, Агата добавила: — Вы пришли бы в такой же ужас, как я, если бы увидели синяки на теле этого ребенка.

— Но она уличная беспризорница… — задумчиво проговорил отец Ленуар.

— Я не верю, что это действительно так, — перебила его Агата. — Не знаю, кто она и почему оказалась в таком состоянии, но уверена, что дело тут гораздо серьезнее, чем просто голодный обморок нищенки.

— Я прислушиваюсь к вашему мнению, Агата, — кивнул священник. — Где она сейчас?

— Наверху, в бывшей комнате Клодины. Надеюсь, спит.

— Хорошо, пусть спит. А мы дождемся утра, когда с ней можно будет поговорить. Она назвала вам свое имя?

— Да. Сказала, что ее зовут Элен.

— Элен, а дальше?

— Пока что просто Элен, — ответила Агата. — Фамилию она не назвала, а я не спросила. Не все сразу. Она до смерти напугана.

— А возраст? — Отец Ленуар знал, что детской проституции в городе хватает, и подумал, не этим ли промышляет эта Элен.

— Примерно лет десять-одиннадцать, мне кажется. Не развитая физически, — добавила она, будто прочитав его мысли и точно зная, что такое замечание никогда не сделала бы при юном отце Тома.

— Понятно, — кивнул священник, все же думая, не продали ли родители девочку в проститутки. — Утром послушаем, что она скажет.

От беспокойного сна Элен пробудилась рано. Штор на окнах не было, и бледный рассвет проник в комнату намного раньше, чем дом стал просыпаться. Девочка лежала в кровати, слушая его тишину.

Постепенно снаружи усиливались звуки нарождающегося дня, и Элен подошла к окну посмотреть. Оказалось, что она находится на третьем этаже дома, откуда открывался прекрасный вид и на площадь, и на ведущую к ней улицу. Простучала по пути на рынок телега, груженная бочками; мальчишка-посыльный пробежал с мешком на спине; перешла через площадь высокая женщина, прижав к бедру корзину…

В окружающих площадь домах обитал народ процветающий и зажиточный. К входным дверям вели лестницы с перилами, висели полированные медные дверные молотки, занавески на окнах отражали утренний свет. Все это сильно напомнило Элен авеню Сент-Анн. И там, и там дома были ухоженные, люди, которые шли сейчас по улице, были точно такими же, как ее соседи, каждое утро проходящие по своим делам мимо ее окна. На сердце у Элен слегка потеплело. Может быть, ее дом находится где-нибудь поблизости? Может, добрая женщина, которая вчера ее приветила, покажет дорогу на авеню Сент-Анн, к маме и папе. Мари-Жанну сознание вспоминать отказывалось.

Элен вернулась в кровать и, закутавшись в одеяло, стала ждать, когда за ней придут. Она не решалась спуститься вниз сама, боясь, что встретит того человека из церкви. Ей ужасно хотелось только одного: вернуться домой.

Когда оба священника возвратились после утренней мессы и завтракали в столовой, Агата Соз поднялась на второй этаж и, тихонько открыв дверь, зашла в комнату к девочке. Она увидела, что Элен, одевшись в найденные для нее вещи, сгорбившись сидит на кровати.

При виде домоправительницы девочка встала. В чужой одежде, совершенно не подходящей ей по размеру, она еще больше казалась похожей на оборванку, чем вчера.

— А, вижу, проснулась, — улыбнулась мадам Соз. — Это хорошо. Кушать хочешь?

Элен молча кивнула.

— Отлично, — бодрым голосом произнесла домоправительница. — Сейчас мы спустимся вниз, и ты позавтракаешь.

У подножия лестницы она остановилась, чтобы сказать следующее:

— Ты ведь знаешь, что находишься в доме причта? Значит, вполне естественно, что увидишь и отца Ленуа-ра, и отца Тома. Они как раз сейчас завтракают, и их не нужно пугаться.

Элен снова кивнула, опять ничего не сказав.

— Не волнуйся, — добавила домоправительница, — они будут в столовой, а мы с тобой на кухне.

Элен быстро расправилась с горячим шоколадом и свежими круассанами, которые дала ей мадам Соз. Девочка чувствовала себя куда лучше, чем накануне, и даже не забыла сказать «спасибо» и застенчиво улыбнуться мадам Соз, когда та снова наполнила ее чашку. Эта вежливость укрепила Агату в мысли, что девочка не из уличных.

— Когда ты закончишь завтракать, — сказала она, сгружая тарелки в судомойку, чтобы их потом вымыла Нина, служанка, — надо будет пойти и поздороваться с отцом Ленуаром. — Не обращая внимания на страх, отразившийся на лице девочки, она добавила: — Он старший священник этой церкви и хочет познакомиться с тобой. Отец Ленуар очень добрый человек, и он тебе обязательно понравится.

Через десять минут Агзта постучала в дверь кабинета священника, и когда он ответил «войдите», она, крепко держа за руку, ввела в комнату Элен, шедшую тень неохотно.

— Доброе утро, отец мой, — сказала Агата, будто и не видела его сегодня уже три раза. — Это Элен, которую мы вчера обнаружили в церкви. — Она повернулась к девочке и подсказала: — Скажи отцу Ленуару «доброе утро», Элен.

— Доброе утро, отец Ленуар, — пробормотала девочка.

— Доброе утро, Элен, — улыбнулся священник. — Подойди и присядь.

Стул уже стоял перед его столом, и мадам Соз подвела к нему девочку, а сама села в углу за ее спиной.

— Ну, дитя мое, — начал священник, — скажи, как тебя зовут.

— Элен, — выдавила она.

— Элен, а как дальше? Скажи мне полное имя и фамилию.

Элен неловко заерзала:

— Элен Розали Сен-Клер.

— А есть у тебя братья и сестры? — спросил священник, рассчитывая, что это ее успокоит.

Эффект был прямо противоположный. Краска отхлынула от лица девочки, в ушах у нее эхом отдались вопросы Гастона. Как надо отвечать на этот раз? Какого ответа ждет этот человек? Она смотрела на него, не в силах заговорить.

— Элен, — раздался тихий голос мадам Соз, — отец Ленуар спрашивает о твоих родных. Ты же можешь ему ответить?

Элен молчала, и священник решил зайти с другой стороны.

— Где ты живешь, Элен?

Элен по-прежнему молчала, и Агата снова подала голос:

— Ты вчера говорила, что хочешь к маме. Как же мы ее найдем, если ты не знаешь, где живешь?

— Мамы в городе нет, — ответила Элен. — Она уехала в деревню с Кларисой и Луизой.

— Это твои сестры? — спросил отец Ленуар.

Элен молча кивнула.

— А папа? — Агата взяла расспросы на себя, потому что стало ясно: она получает ответы, а священник — нет.

— Он ушел из дома, — ответила Элен.

— Ушел? Куда же?

— Не знаю… — У Элен задрожала губа. — Он не вернулся домой.

— А где твой дом? — спросила Агата, изменив первоначальную формулировку.

— Я не могу вернуться туда, — сказала Элен. — Он может опять прийти!

Взрослые почувствовали себя сбитыми с толку.

— Кто может прийти? Твой отец?

— Он застрелил Мари-Жанну!

— Кто застрелил? — спросил священник в упор, отбросив все условности. — Кто такая Мари-Жанна и кто ее застрелил? Твой отец?

Вместо ответа Элен расплакалась.

— Безнадежно. — Священник с досадой глянул на свою домоправительницу. — Топчемся на месте. Девочка что, слабоумная? Почему она не отвечает мне на простые вопросы?

Агата, на миг задумавшись, выдала предположение:

— Наверное, потому, что вы мужчина.

— Но я священник! — запальчиво возразил он.

— Да, отец мой, но при этом вы еще и мужчина. А я думаю, она боится мужчин. — Мадам Соз кивнула в сторону девочки, сидящей лицом к священнику и спиной к ней. — Вы же помните, что я вам рассказывала про ее синяки.

Священник сперва посмотрел недоуменно, а потом согласно кивнул.

— Что ж, Элен, — сказал он. — Наверное, тебе стоит пойти с мадам Соз в кухню. Наверняка там для тебя найдется какое-нибудь дело.

— Я хочу домой! — Голос Элен сорвался всхлипом.

— Конечно, конечно, вмешалась мадам Соз, не давая священнику заговорить снова, — но твоя одежда еще не высохла. А потом мы зашьем прорехи и подумаем, как доставить тебя к маме и… — Она вовремя прикусила язык, чтобы не сказать «к папе». Вполне возможно, что именно папа ее так и разукрасил, человек, который, как поняла мадам Соз, застрелил Мари-Жанну, кто бы эта Мари-Жанна ни была. — Давай пойдем отсюда. Отцу Ленуару надо работать, не будем ему мешать.

Встав, она протянула руку, и Элен взялась за нее, как маленький ребенок. У дверей Агата Соз оглянулась на священника. Тот пожал плечами, будто говоря: «Делайте что хотите».