Долгая дорога домой

Глава четырнадцатая

Элен будто всю измолотили. Она снова оказалась в погребе, замерзшая и испуганная куда сильнее, чем прежде. Этот человек, Гастон, задал ей несколько вопросов, а когда она ответила на них, как могла, вдруг сел на просевшую кушетку и притянул Элен к себе. Руками ухватив ее за шею, стал вертеть ей голову и так, и этак, поднимая большими пальцами подбородок, потом стал водить руками по ее худым плечам и поперек груди. Элен это не понравилось, она попыталась отодвинуться, но он как тисками сдавил ей горло одной рукой, а другой продолжал щупать, да так больно, что она вскрикнула. И тут же заработала тяжелую пощечину, от которой треснула губа.

— Заткнись, сучка, а то хуже будет! — пригрозил он.

Элен почувствовала кровь во рту и попыталась потрогать распухшую губу и саднящую щеку, но Гастон не дал ей этого сделать, а притянул на диван рядом с собой.

— А теперь давай позабавимся, — выдохнул он. — Будешь вести себя смирно — больно не будет.

Он крепко схватил Элен за руку и прижал ее ладонь к своим штанам, а другой рукой так сдавил девочке горло, что она еле дышала.

— Три! — приказал мужчина хриплым от возбуждения голосом. — Да посильнее.

Элен почувствовала у него в штанах какую-то непонятную твердую выпуклость и отдернула руку, испугавшись. И тут Гастон, не отпуская горла, пересадил ее на себя. Всунув руку ей между ног, он стал двигать Элен по себе вверх и вниз, вверх и вниз, дыша тяжело и отрывисто, а потом вдруг застонал и столкнул ее прочь, так что она упала на пол.

Гастон был разочарован: все произошло слишком быстро, и он не получил ожидаемого удовольствия. «Ладно, — думал он, глядя на всхлипывающую Элен, — завтра будет послушнее».

Мысль об ужасе перед ним, который она испытывает, а также страх в ее глазах стали его снова заводить. Но все же он подождет. Это предвкушение, это нарастающее возбуждение — часть забавы. Она, зная, что он собирается с ней сделать, постарается его ублажить, облегчить свою боль. В следующий раз он положит ее руку на свою голую кожу, потом его руки пройдутся по ее голой коже, ощупывая и исследуя перед тем, как он ее возьмет. Спешить тут не надо; каждый раз добавлять по чуть-чуть, пока наконец эта девчонка не будет принадлежать ему полностью.

Гастон глядел на трясущееся на полу детское тело и усмехался. Он может подождать.

Оставив ее валяться, он распахнул дверь и гаркнул:

— Франсина! Ты где, шлюха?!

Франсина явилась. На ее лице застыла маска ненависти.

— Ну, доволен? — злобно спросила она.

Гастон осклабился:

— На время! А теперь тащи девку вниз. Дам ей время подумать про следующий раз.

Франсина схватила Элен за руку и вздернула на ноги.

— Двигайся! — рявкнула она, а потом, от души дернув девочку за волосы, приказала: — Вниз давай!

Когда подвальная дверь со стуком захлопнулась, Элен свернулась клубочком в углу и заплакала. Она не знала, чего хотел от нее этот страшный мужик, понимала только, что он не отстанет и снова будет делать ей больно.

Немного успокоившись и перестав всхлипывать, Элен припомнила вопросы, которые задавал ей Гастон:

«Как тебя зовут?»

«Элен Розали Сен-Клер», — ответила она.

«Есть ли у тебя сестры?»

«Да, две, Клариса и Луиза».

«Есть ли братья?»

«Да, Жорж и Марсель».

Она отвечала без запинки, хотя понятия не имела, зачем ему это знать. И было странно видеть в его глазах недовольство, когда он узнал, что братья уже взрослые и воевали.

«Они, эти самые братья, на войне были?»

«Да, были. Жорж вернулся, но никто не знает, где Марсель. Мама боится, что его убили под Седаном, но все надеются, что он где-нибудь в плену».

И только после того, как получил ответы на все свои вопросы, Гастон схватил ее и начал делать больно. Разве она ответила как-то не так? Она говорила правду, а он был с ней жесток. Если Гастон снова будет задавать вопросы, надо отвечать по-другому или это уже безразлично?

Дневной полумрак сменился сумерками, и Элен заснула беспокойным сном, во время которого ее преследовали такие кошмары, навеянные событиями последних дней, что она просыпалась с криком, трясясь от страха, и, несмотря на изнеможение, боялась заснуть, чтобы они снова не ворвались в ее сон.

Жанно вернулся с авеню Сент-Анн все с той же запиской о выкупе. И едва решился доложить Гастону, что доставить ее не удалось.

— Никого не было, — пролепетал он. — Дом заперт. Я пошел к задним воротам, а там тоже замок.

Самое меньшее, чего он ожидал, это хорошей затрещины, но Гастон, как ни странно, не рассердился. Он просто взял записку и буркнул:

— Придешь завтра утром и понесешь ее опять.

На самом деле Гастон был рад, что письмо вернулось: он уже жалел, что так поторопился. А сейчас, пока у родственников нет сведений о судьбе Элен, он успеет позабавиться с ней на славу.

Сопровождаемый мрачным взглядом Франсины, обрадованный Жанно бросился прочь и помчался в разрушенный дом, в подвале которого жил вместе с Полем и Мартышкой.

— Он ее посадил под замок, — сказал Жанно Полю. — И это моя вина. Но я же не знал, что они все еще в доме. Пьер сказал, что семейка поедет куда-то в деревню, я и подумал, что уже уехали.

Поль пожал плечами:

— Ты ж не виноват, что они передумали.

— И Мари-Жанна… — несчастным голосом продолжал Жанно. — Она ко мне хорошо относилась, когда я там жил.

— Так пойди и скажи им, где их дочь, — предложил Поль.

Жанно посмотрел на него с ужасом:

— Ты что?! Гастон меня убьет!

— Ну, так и получается, что ничего ты не можешь сделать. Передай им письмо и забудь. — Поль двинулся к двери. — Хочу попытать счастья в Ле Аль. Пошли?

— Можно, — вздохнул Жанно.

У него не было денег, а полазить по чужим карманам — это могло что-то дать.

Они отправились на кипящий людный рынок посмотреть, не начнутся ли там ротозеи с набитыми карманами. Или, на худой конец, выброшенная еда.

Придя на рынок, стали работать парой. Как всегда, они держались уличных прилавков, не заходя под стеклянный навес, прикрывающий основную часть рынка. Хотя для уличных мальчишек без разницы, лазить по карманам внутри или снаружи, но все же на улице куда проще удирать от разгневанных лопухов.

По хорошо отработанной схеме парни двинулись через кишащую у прилавков толпу. Здесь было много чего: корзины яблок, связки луковиц, пучки чеснока, мешки картошки, ящики с живой птицей, куры со свернутыми шеями, привязанные к шесту, — осталось только ощипать, кадушки свежего молока, корзины с яйцами, бруски масла, круги сыра, букеты цветов… Ребята брели между тележками и фургонами мелких торговцев, выставивших свои товары в витринах под полосатыми навесами на площади возле большой церкви Сент-Эсташ. Здесь покупатели были разнообразнее: домашние хозяйки, перебирающие товар и отбрасывающие испорченное, служанки, посланные с поручениями, господа из общества, проходящие через рынок на улицу Риволи или на улицу Сент-Оноре. Много народу, и все хотят как можно выгоднее продать и купить, отталкивают других и сами получают тычки.

Вскоре Жанно заметил подходящий объект. Хорошо одетый мужчина стоял чуть поодаль, высматривая кого-то в толпе. Из-за груженой телеги Поль и Жанно наблюдали, как он то и дело достает из кармана часы. Ребята переглянулись и подмигнули друг другу, потом влились в толпу и медленно направились к намеченной жертве. Когда они были уже совсем близко, мужчина с часами кому-то приветственно заулыбался. Жанно проследил за его взглядом и увидел идущую к нему женщину. Она была одета как дама из общества, но что-то в ее походке говорило о другом.

Жанно подтолкнул Поля, тот побежал и столкнулся с женщиной, как раз когда она подошла к своему знакомому и подставила для поцелуя напудренную щеку. Женщина покачнулась, мужчина одной рукой ее поддержал, а другой попытался схватить за шиворот нахального мальчишку, но не успел, того уже и след простыл. Поскольку внимание мужчины было полностью поглощено дамой и этим наглецом, минутным делом было вынуть часы из его кармана и скользнуть в толпу — в противоположную сторону от Поля. Двигался Жанно быстро, не оглядываясь, и когда потерпевший обнаружил, что часов в кармане нет, мальчишки были уже далеко.

Через десять минут Поль и Жанно встретились на обычном месте и осмотрели добычу.

— Хороший улов, — улыбнулся Поль, поднося часы к свету. — Это же золото. Даже Ренар отвалит нам за них приличную цену.

— Не потащим мы их к Лису, — возразил Жанно и забрал часы. — У меня на эту тикалку свои планы.

— Да? — прищурился Поль. — А моя доля?

— Что-нибудь еще добудем, — ответил Жанно. — Тут пижонов сейчас — щипай не хочу. Все остальное, что сегодня возьмем, — твое.

— Посмотрим, сколько это будет, — буркнул Поль зловеще.

Они вернулись на другой конец рынка и продолжили свою нечестивую работу. А часы Жанно надежно спрятал во внутренний карман, который пришила к его пиджаку тетя Эдит. При виде часов в руке того человека у него возник зародыш идеи: может, он за эти часы купит свободу Элен?

Поль внимательно следил за ним, решительно настроенный не дать Жанно улизнуть с ценным призом, но через несколько часов шныряния в толпе покупателей, привлеченных скидками конца дня, ребята стали гордыми обладателями двух бумажников и одной дамской сумочки. Вполне щедрая награда за нелегкий день воровского труда, и Поль, ворча, согласился, чтобы Жанно оставил часы себе, если все наличные получит он, Поль. Конечно, часы стоят больше, но Поль предпочитал живые деньги. А Жанно пусть пытается договориться со старым Лисом, флаг ему в руки.

Но Жанно совершенно не собирался продавать часы Ренару, который дал бы лишь часть цены. Ему эти часы, золотые, блестящие, ценные, были нужны как козырь в торговле.

— Но давай так, товарищ, — сказал Поль, — в следующий раз первый трофей мой. Договорились? — Он плюнул себе на руку, и Жанно сделал то же самое перед рукопожатием, скрепляющим уговор.

Жанно этим уговором был доволен. У него в мыслях было застать Франсину одну и предложить ей часы в обмен на ключ от тюрьмы Элен. Ведь наверняка это ее соблазнит. А отобрать ключ силой Жанно не рассчитывал. Франсина при всем своем неприглядном виде была куда крупнее Жанно, руки у нее окрепли от тяжелой работы, а пальцы были длинные и сильные. Завтра он придет забрать записку, а потом подождет снаружи, пока уйдет Гастон. Это шанс: он войдет, поиграет часами перед жадными глазами Франсины и утащит Элен. Не слишком хороший план, но лучшего Жанно придумать не мог.

На следующее утро, подходя к дому Гастона, он услышал, что у Гастона с Франсиной очередная и привычно бурная ссора. Жанно остановился снаружи прислушаться.

— Какого черта тебе нужно от такой мелкой девчонки?! — визжала Франсина.

Сама не сообразишь, дура?

— Она куда больше будет стоить, если продать ее девственницей!

— А кто будет знать, что она не девственна?

— Да любой, кто у тебя ее купит. Он быстро это выяснит, нет?

— А поздно уже не будет, нет?

— Она денег стоит! — не уступала Франсина. — И ты их упустишь только потому, что в штанах удержать не можешь! Продай ее или отошли обратно. В любом случае за нее хорошие деньги заплатят.

— Мне еще счеты надо свести с семьей Сен-Клеров. — Гастон дотронулся до шрама на щеке. — И она в этот счет входит.

— Дурак ты, вот ты кто!

Послышался звук пощечины и вопль:

Твою мать, Гастон Дюран!

— Дурак, значит?!

— Нет, нет, я не то хотела сказать. Но зачем тебе этот ребенок?

— Свеженькое мясцо!

— А как же я? — Вопрос прозвучал не требовательно, а жалобно.

— Ты — мясцо несвеженькое! — заржал Гастон.

— Ах ты сука! Всегда ты со мной так…

— И всегда буду, — прозвучал ответ.

— Ну уж нет! — голос женщины прозвучал резко и зло. — Больше не будешь, гад! Хватит с меня!

— Господи, Франсина! — тревожно вскрикнул Гастон, и тут же раздался звук удара, оборвавший крик, еще раз выругался Гастон: — Дура проклятая!

Жанно шарахнулся прочь с лестницы и притаился в дверном проеме неподалеку. Через минуту вышел Гастон и зашагал прочь по улице. Жанно успел увидеть, что лицо его залито кровью. Что бы там внутри ни произошло, но Франсина своего любовника как-то повредила. Жанно поежился: когда Гастон вернется, Франси-не ничего хорошего не светит.

Он несколько минут подождал, но Гастон не возвращался, а Франсина не выходила. Крадучись, Жанно перешел через улицу и подобрался к открытой двери. Изнутри не доносилось ни звука.

Он бесшумно вошел и стал всматриваться. Франсина лежала, распростертая на полу. Из раны над глазом потоком лилась кровь, но женщина была неподвижна, точно мертва. Жанно застыл, затаив дыхание. Грудь Франсины поднималась и опускалась — значит, она еще жива. Жанно подошел на цыпочках. Неужели на этот раз Гастон ее прикончил? Рядом лежала кочерга, и вблизи Жанно разглядел полоску сажи рядом с раной. Значит, Гастон ударил ее кочергой… или, догадался вдруг Жанно, вспомнив кровь на лице Гастона, сперва она его, а потом уже он обратил против любовницы ее же оружие. Как бы там ни было, мальчишка вдруг понял, что ему предоставляется возможность, о которой он и не мечтал. К поясу Франсины был привязан веревкой большой ключ. Наверняка он от погреба, где сидит Элен.

На секунду Жанно остановился. Предположим, Гастон вернется и увидит, как он пытается спасти Элен… Но тут на ум пришли слова Гастона, как, так или иначе, он собирается на ней заработать, и это воспоминание подхлестнуло Жанно к действию. Это же Элен, храбрая Элен, которая ходила с ним на прусский парад и бросалась в немецких солдат гнилыми яблоками. Она — свой парень, и не может он просто отойти в сторону, бросив ее на поругание Гастону.

Оглядевшись, он увидел рядом с миской для воды нож с коротким лезвием. Схватив его, Жанно подошел к Франисине и, резким взмахом лезвия перерезав пояс, забрал ключ. Сунув нож в карман, он побежал прочь, а потом вниз по каменной лестнице — в погреб. Вставив ключ в скважину и повернув, услышал, как тот скрежещет в замке, потом толкнул тяжелую дверь и вошел.

Элен лежала в самом дальнем от двери углу, свернувшись клубком и закрыв лицо руками. Она уже поняла, что, будь то Гастон или женщина с едким лицом, судьба ее будет одна и та же.

Ужаснувшись этому зрелищу, Жанно прошептал: — Элен, это я, Жанно. Я пришел за тобой.

Элен вскрикнула от страха, и он зашипел на нее, чтобы вела себя тише.

— Пошли, Элен, — позвал он. — Гастон может в любую минуту вернуться. Уходить надо, и побыстрей.

Наконец звук его голоса как-то пробился к ней, и Элен открыла глаза.

— Жанно? Это правда ты?

— Да, — ответил он, чувствуя, как с каждой минутой улетучивается его смелость.

Если не убраться до того, как Гастон вернется, он их обнаружит и убьет.

— Элен, вставай! — сказал он, подходя к ней и протягивая руку. — Бежим!

Элен уцепилась за протянутую руку и встала на дрожащие ноги. Они еще подкашивались после последнего свидания с Гастоном, но она сумела выйти из погреба и подняться по лестнице вслед за Жанно.

Наверху в комнате лежала Франсина, и кровь разлилась лужей вокруг ее головы. Сразу же мозг девочки затопило воспоминание: Мари-Жанна, лежащая на площадке и глядящая вверх невидящими глазами. Элен вскрикнула, и Жанно дернул ее за руку.

— Да ничего с ней не случилось, Элен! — воскликнул он. — Живая она, а мы живыми не будем, если сейчас же не смоемся.

Он потянул сильнее, и через пару секунд (которые показались ему столетием) Элен повернулась к нему, и они выбежали на улицу.

— Куда мы?! — крикнула она, скользя на измазанных грязью булыжниках.

— Ко мне, — ответил Жанно. — Гастон не знает, где я живу. А потом найдем какое-нибудь место, откуда сообщим твоему папаше.

Они добрались до угла следующей улицы, такой же узкой, как предыдущая. Темная, потому что высокие дома по обе стороны отсекали дневной свет. Неровные булыжники были скользкими от грязи и мерзкого потока экскрементов в сточной канаве посреди улицы. Завернув за угол, Жанно увидел троих мужчин, идущих навстречу, и в ту же секунду, когда понял, кто они, услышал гневный рев Гастона. Тот, испугавшись, что убил Франсину, пошел звать Огюста и Жюля, чтобы помогли ему избавиться от трупа. А сейчас столкнулся с беспризорником Жанно, которого использовал для мелких поручений, и этот мальчишка уводил ту девчонку!

Гастон взревел еще раз и бросился к ним, поскальзываясь на булыжниках.

Жанно не мешкал: он развернулся и бросился обратно, таща за собой Элен. Страх придал им крылья, и Гастон еще не успел свернуть за угол, как Жанно нырнул в узкий переулок в глубокой тени высокого жилого дома. Мелькнул теплый огонек табачной лавки на углу, и снова наступил полумрак. Этот переулок Жанно хорошо знал: здесь он жил во время осады у Эдит и Альфонса Берже. Они дали ему приют, а он находил для них еду.

Переулок упирался в стену, ограждавшую склад, но больше деваться было некуда. Если повезет, преследователи проскочат мимо, не увидев, а если нет — то Жанно с Элен окажутся в ловушке — разве что найдут способ перелезть через стену.

Они добежали до тупика, и Элен остановилась, пытаясь перевести дыхание.

Жанно глянул на ступени, ведущие в подвал к Берже. Забарабанить в дверь Эдит? Нет, эту мысль он отбросил. Если там не откроют сразу, потеряны будут драгоценные мгновения.

— Через стену! — прошипел Жанно и без предупреждения обхватил Элен за пояс и закинул ее повыше, чтобы ухватилась за стену. — Мне на плечи!

Элен, опасно покачиваясь, сумела выпрямиться у него на плечах и залезть на стену.

— Вниз! — приказал он.

— Высоко! — крикнула она в страхе. — Мне не спрыгнуть!

— Надо! — настаивал Жанно. — Ляг на живот и сползай!

В начале переулка раздались крики, и Элен, глянув туда, увидела, как к ним бежит Гастон. С криком ужаса она оттолкнулась от стены, неловко перевернулась и упала в колючие заросли. Слышно было, как на той стороне орут, потом раздался пронзительный крик Жанно:

— Беги, Элен! Беги!

И она побежала.

Гастон, увидев ребят, пустился за ними в погоню, твердо намереваясь вернуть себе Элен и разобраться с Жанно. И добежал до поворота, когда нога поехала по скользким булыжникам и он, размахивая руками, свалился в канаву. Встал, весь покрытый грязью, и лицо его превратилось в такую маску гнева, что Огюст и Жюль, сдуру сперва заржавшие, мигом заткнулись и снова бросились в погоню.

Завернув за угол, они увидели пустую улицу — беглецов не было и следа. На миг они остановились, потом Гастон заметил отходящий от улицы переулок.

— Бегите вперед! — крикнул он. — Они не могли уйти далеко! А я сюда загляну.

— Понятно, шеф, — ответил Жюль и припустил с Огюстом по улице, а Гастон свернул в переулок.

Увидев свою дичь в его конце, он сообразил, что здесь тупик и им не выбраться, а потому сбавил шаг. Пистолета он не захватил, но за голенищем имелся нож, да и не нужен ему был пистолет, чтобы справиться с этими загнанными в угол сопляками.

Но Гастон недооценил Жанно. Вдруг он понял, что девчонка-то уже на стене! Еще секунда — и она с криком исчезла по ту сторону, а мальчишка стал отчаянно прыгать, пытаясь ухватиться за край стены и подтянуться.

Гастон направился к нему.

— Плохо дело, деточка, — съязвил он. — Не допрыгнешь!

Жанно, зная, что его ждет смерть, прижался к стене спиной, чтобы встретить убийцу лицом к лицу. Руку он сунул в карман и незаметно вытянул нож, прихваченный из кухни Франсины. Лезвие было короткое, но остро отточенное, и Жанно спрятал его в руке, прижав к боку.

— Думал, что девчонку у меня украдешь, деточка? — ухмыльнулся Гастон. — Нехорошо! И тебе будет нехорошо, и ей!

Он протянул руку, чтобы схватить Жанно, но тот неожиданно взметнул нож и прорезал противнику мочку уха. Мужчина взревел от боли, и на короткий миг мальчику показалось, что он сможет вырваться, но Гастона, ветерана уличных драк, не могла остановить такая мелочь. Его нож был у него в руке, и Гастон, схватив мальчишку, ударил его сверху вниз, в шею. Жанно дернулся, извернулся, и лезвие вспороло ему плечо. В Гастона ударил фонтан крови, но от смертельного удара Жанно ушел, и, сжатый своим преследователем, как в тисках, он последним усилием еще раз ударил ножом, попав в единственное место, куда мог дотянуться, — в пах.

Гастон, взвыв от боли, отбросил от себя мальчишку и зажал руками рану. Отлетевший Жанно с треском ударился головой о стену и сполз по ней безжизненным комом. Жюль с Огюстеном, услышав шум, бросились в переулок. Добежав до стены, они увидели Гастона, у которого по шее бежала струйка крови, а на штанах с пугающей скоростью расползалось огромное кровавое пятно.

Жюль бросился на помощь Гастону, Огюст подошел посмотреть, что там с Жанно.

— Мертвый? — спросил Жюль, срывая с себя рубашку и с силой прижимая ее к ране.

— Скоро будет, — откликнулся Огюст.

Гастон, страдая от боли, которую причинял ему Жюль своими грубыми действиями, выругался.

— Добейте гада! — пробормотал он и потерял сознание.