Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2

Глава 10 События разгоняются…

Настя энергично отжималась от пола в обставленной с вкусом гостиной особняка Пушкиных, уже насчитав 300 повторений подряд. Её лицо было сосредоточенным, капельки пота блестели на лбу, но девушка не сбавляла темпа.

— Триста один, триста два, триста три! — считала она, ритмично опускаясь и поднимаясь, — Давай, Верочка, присоединяйся! Это же так полезно для фигуры и здоровья! А еще полезно для того, чтобы спереть трусы Долгорукого!

— Ой, Настенька, я бы не смогла… — робко пролепетала хрупкая Вера, скромно сложив руки на коленках, — У меня после десяти отжиманий так руки болят, что плакать хочется.

— Ничего, это дело привычки! — ободрила её Настя, — Я тоже когда-то едва 20 раз отжималась. А теперь смотри — легко делаю по 300! Скоро и ты будешь также, если не лениться.

— Ой, не знаю… — Вера застенчиво опустила голову, разглядывая свои тонкие пальчики, — Лучше ещё раз расскажи мне, как правильно знакомиться с мужчинами. Я в этом совсем никак… Особенно если это кто-то вроде князя Долгорукого. От одной мысли о нём я вся дрожу и краснею!

— Эх… Вер, Вер! Подход в корне неправильный! Это Долгорукий должен думать о том, как тебе понравиться! — Настя закатила глаза, не прекращая своих атлетических подвигов.

— Ну что-то он не торопиться…

— Ладно, слушай внимательно. Когда знакомишься с парнем, главное — держать спину прямо, смотреть ему прямо в глаза уверенно и с вызовом! Пусть сразу видит — перед ним не робкая мышка, а сильная независимая княжна! И говорить нужно только о том, что интересно тебе. Никаких глупых комплиментов или робких вопросов. Заставь его догонять тебя и восхищаться!

— Ой, я бы так не смогла… — пролепетала Вера, заливаясь краской, — Я б от волнения только пискнуть что-то смогла… А если он посмотрит на меня своими потрясающими голубыми глазами, я и вовсе язык проглочу!

— Да брось! — рассмеялась Настя, — Долгорукий самый обычный мужик, только и умеет, что позировать. Только чуточку сильный…

— Думаешь?

— На донышке, — отозвалась Настя. Но уже не так уверенно.

Как раз в этот момент дверь резко распахнулась, и на пороге возник Лыков с нахмуренным лицом.

— Чего это вы тут прохлаждаетесь, а? — с порога рявкнул он, — Скоро начнётся Талис… — он оборвал себя на полуслове, — А вы бездельничаете!

— Да ладно тебе, Вовчик, не кипятись! — легкомысленно отмахнулась Настя, продолжая свои атлетические подвиги, — Дело-то плёвое, мы и так управимся быстро. Главное сейчас — поддерживать боевой дух и форму!

— Форму? Что-то княжна Мила не оценила твоей формы — ехидно поддел Лыков, — Поставила раком и делала всё, что хотела.

— А ну повтори! — моментально вспыхнула Настя, подскочив на ноги, — Я тебе так врежу, что мама не узнает! А потом ещё и в спину плюну!

— Ой, да ладно вам! — Вера поднялась и встала между разъярёнными товарищами, — Давайте лучше помиримся! Сегодня такой чудный вечер, не стоит портить его ссорами.

Настя и Лыков на секунду замерли, глядя друг на друга. После чего невольно улыбнулись и рассмеялись.

— Ладно, Вов, извини, что накинулась, — сказала Настя примирительно, — Знаю, ты просто переживаешь за наше общее дело. Дружба дружбой, а операция превыше всего.

— И ты меня прости, сам не знаю, что на меня нашло, — кивнул Лыков, крепко пожимая ей руку. Но с его лица не сходила кривая ухмылка, — Конечно, ты в прекрасной форме. Вместе мы обязательно преуспеем!

— Вот и чудненько! — обрадовалась Вера, хлопнув в ладоши, — Как приятно видеть, что вы по-дружески договорились. А теперь давайте обсудим план действий. Что будем делать с этим наглым Долгоруким?

— Хм… действительно, этот выскочка может нам активно мешать, — задумчиво потёр подбородок Лыков, — Как же у меня горит от его наглой, самодовольной физиономии…

Настя закивала, выражая полную солидарность с товарищем по культу.

— Как вы считаете, не проще ли его устранить раз и навсегда? — задумчиво произнес Лыков, — Правда, я ума не приложу, как… Он просто ненормально силен! Кажется, даже Димитриева впечатлилась его силой…

— Нет-нет! Только не это! — Вера ахнула, закрыв рот ладошками, — Он такой красивый и харизматичный… Лучше я как-нибудь отвлеку его внимание на себя. Спою ему серенаду под окнами или что-то в этом роде.

— Фу, да ты прямо в него втрескалась по уши! — скривилась Настя, — Но я соглашусь. Я тоже не против его компании. Такой заносчивый тип просто обязан узнать, что такое по-настоящему сильный противник!

Они ещё долго обсуждали детали предстоящей секретной операции по захвату контроля над важнейшим магическим артефактом. Потом каждый разошёлся по своим комнатам, чтобы как следует подготовиться и отдохнуть перед решающим моментом.

Я устало потянулся, разминая затекшие после долгого дня мышцы. Приключения в парке развлечений Лукоморье вымотали меня, хотя, конечно, и не физически. Скорее морально. Сейчас мне хотелось лишь принять горячую ванну и рухнуть в постель в отведенной мне комнате для гостей в особняке Пушкиных.

Часы показывали далеко за полночь. Я как раз стянул с себя камзол и рубашку, оставшись с голым торсом. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении.

Я собирался снять брюки, когда в дверь негромко постучали.

— Войдите, — бросил я. Слуга принес воды? Что-то поздновато.

Однако на пороге возникла изящная фигурка княжны Милы в домашнем шелковом пеньюаре голубого цвета, подчеркивающем нежность ее черт. Рыжие локоны украшали ее плечи, а голубые глаза светились робкой надеждой. Я удивленно приподнял бровь.

— Прости, если отвлекаю, Кир, — робко произнесла она, скользнув взглядом по моей мускулистой груди и тут же смутившись. Щёки девушки предательски заалели, — Я… просто хотела сказать спасибо. За то, что защитил меня сегодня в парке. И… ну…

Она замялась, теребя край рукава. Я терпеливо ждал, не сводя с неё внимательного взгляда. Что-то беспокоило княжну. В конце концов, Мила решилась:

— Я немного волнуюсь перед сном, — призналась она, — Боюсь, что этот ужасный Темный Бог снова явится мне во сне… Что, если печать ослабнет? Я не хочу видеть эти кошмары снова…

Я мягко улыбнулся ей. Что ж… это на самом деле хорошо, что девушка решила поделиться со мной своими страхами.

— Не волнуйся, печать надежно удержит его, — уверенно ответил я, — Я вложил в неё много силы. Даже если Тёмный Бог и попытается проникнуть в твой разум, ему будут ждать… неприятные сюрпризы.

Я подошел к Миле и положил свои большие сильные руки ей на хрупкие плечи. Девушка вздрогнула от этого касания, но тут же расслабилась, почувствовав исходящее от моих ладоней тепло. Она подняла на меня свои голубые глаза, в которых читалась благодарность. Я почувствовал, как в моей груди разливается нежность к этой храброй, но иногда такой уязвимой девушке.

— Ты права, сегодня был непростой день, — продолжил я уже мягче, — Но теперь можешь спокойно отдыхать. Я буду рядом всю ночь, если понадоблюсь. Тебе не о чем волноваться.

Мила благодарно кивнула, явно чувствуя облегчение от моих слов.

— Ложись-ка спать, Тутанхомила, — я подмигнул ей. Она чуток насупилась. кажется, ей не очень нравилось, когда я её так называл, — А завтра мы поговорим о том, как ты можешь научиться использовать силу Темного Бога во благо. Представляешь, какие горизонты откроются? Ты сможешь творить по-настоящему божественные чудеса. Главное — держать себя в руках и не поддаваться на провокации, чтобы избежать новых разгромов, как сегодня в Луокморье. Я помогу тебе обуздать эту мощь.

— Ты прав, из этого можно извлечь пользу, — кивнула Мила, явно ободрившись моими словами, — Только будь, пожалуйста, рядом…

Она расслабленно прислонилась к моей могучей груди. Я осторожно обнял её за хрупкие плечи, ощущая исходящий от неё мягкий аромат. Я нежно погладил девушку по рыжим локонам, успокаивая.

— Кстати… папа ведет себя очень странно в последнее время, — задумчиво произнесла Мила, подняв на меня свои прекрасные глаза, — А сегодня — вдвое страннее, чем обычно. Я чувствую, он что-то скрывает. И меня тревожат эти внезапные гости — Настя, Вера и этот ужасный Лыков. Я просила папу выпроводить их, но он не послушал…

Я нахмурился, услышав это. Действительно, поведение князя Пушкина вызывало вопросы. Я пытался поговорить с ним сегодня вечером, но он сослался на то, что у него много работы. В принципе, не удивительно, с учетом последних событий в парке. И тем не менее…

— Хм… действительно подозрительно, — протянул он задумчиво, — Возможно, твой отец использует энергию Ключевого Измерения, чтобы усилить свой Дар.

— Ключевого Измерения?

— Ага, типа того, из которого Тёмный бог вылез. Я подозреваю, что у вас в Лукоморье есть что-то подобное. Ты случаем, не в курсе?

— Нет! — Мила ошарашенно замотала головой, — На папа, ни дедушка… ни о чем таком никогда не говорили.

— Ну понятно. А теперь у него начались какие-то проблемы с контролем… Похоже, он влип в неприятности, связанные с этой силой. И теперь ему нужна помощь, чтобы всё обуздать.

— Ты думаешь, именно поэтому он решил отдать меня замуж за Лыкова? — ахнула Мила, — Чтобы получить помощь их рода в обуздании этих сил? О боже…

— Вполне возможно, — кивнул я, — Но не волнуйся, я разберусь с этим. Тебе не придется выходить за этого му… гада. Я не допущу, чтобы тебя принесли в жертву чьим-то планам.

Мила снова обняла меня. Я чуть не на физическом уровне ощутил, как на душе у княжны становится спокойнее от моих твёрдых объятий.

— Спасибо тебе! Я так боялась, что отец просто решил меня отдать этому ужасному человеку… Но если дело в его проблемах с Даром — тогда всё не так ужасно! — прошептала она, — Я верю, что ты поможешь ему разобраться с этой силой. И не дашь меня в обиду.

— Конечно, — твёрдо пообещал я, — Я выясню, в чём именно заключается проблема твоего отца. И помогу ему взять себя в руки, не прибегая к крайним мерам вроде твоего замужества.

Я ласково погладил Милу по волосам, успокаивая девушку.

Я и Мила крались по длинному коридору особняка Пушкиных. Лунный свет, пробивающийся сквозь узкие готические окна, отбрасывал на стены и пол причудливые тени. В воздухе витал едва уловимый аромат освежителя воздуха.

Мила вздрагивает от каждого шороха, её хрупкие плечи напряжены, а дыхание сбивчиво. Она то и дело оглядывается по сторонам, и её большие голубые глаза широко распахнуты от страха.

Я положил свою большую тёплую ладонь ей на плечо, успокаивая. Мила поднимает на меня взгляд, и в её глазах мелькает благодарность. Она слегка улыбается, и это придаёт ей сил.

— Не бойся, я с тобой, — прошептал я, ободряюще сжимая её ладонь.

Она благодарно кивнула.

Наконец мы добираемся до конца коридора, где возвышается массивная дубовая дверь кабинета Пушкина. Тяжёлая бронзовая ручка изогнута в форме змеиной головы.

Я аккуратно беру Милу за подбородок, задираю её личико вверх и достаю из её волос длинную шпильку. Пара ловких движений — и раздаётся щелчок замка.

— Ого, откуда ты так умеешь? — изумленно прошептала Мила, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Есть у меня парочка полезных навыков, — таинственно улыбнулся я в ответ.

Мы проскальзываем в тёмный кабинет. Пахнет пылью, старыми фолиантами и тайнами. Тяжёлые бархатные шторы цвета бордо не пропускают лунный свет.

Я нашарил выключатель на стене, и комнату озарил тусклый желтоватый свет настольной лампы.

Пол в кабинете покрыт ковром с изображением охотников и львов. Книжные шкафы уходят под самый потолок, уставленные древними фолиантами в потёртых кожаных переплётах.

На массивном дубовом столе громоздятся стопки бумаг, раскрытые книги, какие-то артефакты. Мой взгляд цепляется за особенно примечательные: хрустальный шар, в глубине которого клубится серебристый туман, изогнутая кость неизвестного существа с вырезанными рунами, потёртый фолиант в чёрном переплёте…

За столом возвышается резное кожаное кресло с высокой спинкой. На сиденье — вышитая подушка с гербом Пушкиных.

Мила с любопытством огляделась по сторонам.

— Я никогда тут не была. Папа никого в кабинет не пускает… Смотри! — шепчет Мила, указывая на ряд фотографий, лежащих на столе в беспорядке.

Я подошел ближе. На снимках запечатлены причудливые гуманоидные существа. На одном — девушка в роскошном платье с длинным рыбьим хвостом вместо ног.

— Это же Влада, наша горничная! — ахает Мила, — Как русалка… и как человек…

На другом снимке та же Влада уже на двух ногах, окружённая группой мужчин в военной форме. Они стоят на берегу некой реки. У Влады — очень печальное осунувшееся лицо с кругами под глазами.

А вот и ещё одно знакомое лицо — на третьем снимке Пушкин и клоун, которого мы победили сегодня в Лукоморье, стоят бок о бок около реки, кажется, той же самой. Взгляды их полны презрения друг к другу.

Интересно, кто фоткал?

— Что это значит? Отец был знаком с этим монстром⁈ — шепчет Мила, хватая меня за руку, — Дата на фото есть… это было год назад!

Я хмурю брови, разглядывая снимки. Что ж, похоже, у Пушкина и правда есть связи с Аномалиями…

Обостренным слухом я уловил едва слышимый шорох снаружи. Я резко повернулся, пару секунд прислушивался. Жестом приказал Миле замолчать.

Она замирает, затаив дыхание. Я замедляю своё сердцебиение и сосредотачиваюсь, вслушиваясь…

Да, определённо кто-то крадётся по парку в сторону дома. И их много. Несколько десятков. Может быть даже сотен.

Я бесшумно подхожу к окну и заглядываю в щель между шторами. Благодаря своему сверхчеловеческому зрению я различаю людей в чёрной форме, рассредоточившихся по территории парка. И это точно не люди Пушкина. Обычная охрана так себя не ведет.

По их экипировке, выправке и отточенным движениям я понимаю — эти ребята профессионалы. Числом около двухсот, возможно больше. Хорошо вооружены, есть снайперы. Скорей всего Одаренные среди них тоже есть. Действуют слаженно и чётко.

Я сквозь кромешную тьму вглядываюсь в лица ближайших. Жёсткие, сосредоточенные, без эмоций. Глаза холодные, расчетливые. Эти люди готовы убивать.

Кто они? Чего добиваются? И почему так интересуются особняком Пушкиных? Лыков, неужели, твои люди? Жаль, жаль, не успел я с тобой закончить разговор.

Я размышляю, продолжая наблюдать сквозь щель в шторах. Мила робко тянет меня за рукав, в её глазах читаются вопросы. Я качаю головой — сейчас не время для разговоров.

Вдруг моё внимание привлекает едва заметная вибрация слева от окна. Какой-то человек, одетый во всё чёрное, крадётся к заднему входу. Пригнувшись, он перебегает от одного дерева к другому. Что-то в его повадке… Я прищуриваюсь, вглядываясь в тень у дерева, где он притаился.

Нет, я не ошибся. Эта походка, эти контуры фигуры… Это женщина! Вся в черном, в боевом снаряжении.

Она что-то вынимает из кобуры на бедре. Пистолет с глушителем. Значит, её цель — тихо нейтрализовать охрану у чёрного хода. Хитро придумано.