Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2

Глава 5 Острое куриножопие

— Признаться, я была против твоего назначения на роль руководителя данной операции, — произнесла ворона, в ее блестящих глазах угадывалась насмешка.

Лыков угрюмо молчал.

— Ты слишком молод. Но Старшие выбрали тебя, и я должна была подчиниться.

Лыков старался ее игнорировать. Но ее голос раздражал, словно комариный гул над ухом. Что эта графиня себе позволяет? Низкородная рвань. Подмазалась к Старшим, отсосала у них силушки, и теперь строит из себя невесть что.

Ну ничего, ничего. Дайте ему, Лыкову, немного времени, он проявит себя. И очень скоро именно Димитриева будет лизать ему сапоги.

Старшие не случайно выбрали именно его. Они видят в нем потенциал! И он оправдает их надежды!

Он, Лыков, возвысится так высоко, как только может. А может быть и сам станет в будущем одним из Старших.

Мила и Настя сражались с нечеловеческой яростью и мощью, выпуская на волю всю разрушительную силу своих сверхспособностей. Воздух вокруг них буквально трещал от перенапряжения, когда сталкивались потоки энергии двух противниц.

Настя молниеносно металась по импровизированной арене, оставляя за собой лишь размытые искрящиеся контуры. Ее скорость была такова, что даже натренированный глаз едва успевал уловить ее перемещения. Время от времени она внезапно возникала рядом с Милой и наносила удар. Воздух вокруг Демидовой потрескивал от напряжения, когда миллионы вольт проходили сквозь ее тело.

— Щас получишь, дура рыжая! — рычала Настя, сверкая молниями в зрачках.

Но Мила вовремя укрепляла свой покров, отражая все атаки оппонентки. По поверхности покрова пробегали голубоватые разряды, безвредно рассеиваясь в воздухе.

Периодически Мила концентрировала энергию в ладонях и выпускала в Настю сгустки духовной силы, вынуждая ту прерывать атаку и уворачиваться.

— Иди к черту, наскипедаренная! Щас сама получишь! — орала в ответ Мила.

Они обе двигались с такой скоростью и ловкостью, что простому смертному их движения казались лишь размытыми пятнами. Вокруг девушек вихрем летели осколки разбитого ими асфальта, куски лавок, потрепанных сувениров и прочих объектов, попавшихся на их пути. Казалось, сам воздух вокруг них гудит от напряжения.

— Ты ожидаемо слаба, Пушкина! С такими жалкими умениями тебе не победить меня, великую княжну Демидову! — издевательски тянула Настя, на миг замерев напротив Милы.

— Не зазнавайся, Демидова! Я больше не жалкая Одаренная средней руки! И скоро ты будешь валяться у моих ног, умоляя о пощаде! — парировала Мила, гордо подняв подбородок.

— Да что ты?

— Да что я!

Их взгляды, полные огня и молний, на мгновение скрестились. А затем девушки вновь ринулись в бой, выпуская всю разрушительную мощь своих сверхспособностей. Их ауры — голубовато-мерцающая у Насти и золотая у Милы — слились в единый клубящийся вихрь, от которого содрогалось пространство. От столкновения их энергетических волн по земле шла вибрация, заставляя дрожать близлежащие здания и постройки.

— Чем выше задерешь нос, Наскипедаренная, тем больнее получишь по нему! Смирись, ты обречена! — пригрозила Мила. Она выставила вперед раскрытую ладонь, из которой вырвался огненный шар, — Я ни на миллиметр на подпущу тебя к князю!

— Ха! Мечтай, рыжая! Я всегда была и буду сильнее тебя! Скоро ты в этом убедишься! — расхохоталась Настя, молниеносно уклоняясь от атаки, — Я сокрушу тебя, а князь будет следующим!

Их битва продолжалась, окутывая всё вокруг хаосом разрушениями. Но ни одна не собиралась отступать. Каждая твердо знала — в этом поединке может быть лишь одна победительница.

— Серег, иди их успокой, — один из охранников, наблюдавших стычку, толкнул другого в бок.

— А че я-то сразу? — огрызнулся тот, — Сам иди. Я и отсюда покричать могу.

— Ну ты с девками всегда ладил.

— С нормальными девками, а это благородные княжны. Ну их к черту, я жить еще хочу.

Стало очевидно — Аномалия-клоун угрожала парку куда меньше, чем две разбушевавшиеся «спасительницы».

Несколько сотрудников службы безопасности парка развлечений осторожно приблизились к девушкам. Те продолжали яростно сражаться, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг.

Охранники попытались привлечь их внимание:

— Эй, сударыни, умоляю, успокойтесь! Здесь небезопасно, в любой момент могут появиться новые Аномалии! Давайте прекратим эту бессмысленную драку!

Однако ни Мила, ни Настя даже не повернули головы в их сторону. Они продолжали с неистовой скоростью метать друг в друга энергетические разряды. Те с грохотом взрывались, ударяясь о защитные покровы соперниц. Девушки двигались с нечеловеческой ловкостью, продолжая кидать друг другу претензии вперемешку с молниями.

— Да остановитесь же, ради бога! Сейчас не время для ваших глупых разборок! — в отчаянии возопил начальник охраны, пытаясь хоть как-то пробиться сквозь грохот.

Но слова не достигали цели. Княжны были целиком и полностью поглощены лишь одним желанием — покарать ненавистную соперницу любой ценой.

Если бы прямо сейчас на парк обрушился Конец Света, весь мир поглотил огненный Апокалипсис, а небо раскололось надвое — даже и тогда Мила и Настя ничего бы не заметили.

— Что ж, Лыков, похоже, твой, казалось бы, безупречный план дал серьезный сбой, — ехидно протянула Димитриева, наблюдая за этим хаосом красным вороньим глазом своего пета, — Что ты теперь предпримешь, чтобы исправить ситуацию?

Лыков скрипнул зубами от злости, его пальцы сжались в кулаки. Он терпеть не мог признавать свои ошибки, особенно перед этой надменной женщиной, которая только и ждала момента, чтобы указать ему на промах.

— Все идет в полном соответствии с планом! — рявкнул Лыков в ответ, не сдержавшись. Вены пульсировали на его лице, — Это лишь незначительная задержка, я полностью контролирую ситуацию! Дайте мне пару секунд, я должен подготовиться.

— А, ну-ну. С любопытством понаблюдаю, — насмешливо произнесла ворона.

Вряд ли это была сама Димитриева. Скорее, она общалась с ним через подчиненного пета. Но от этого было не легче.

Клоун все еще лежал на земле абсолютно неподвижно после удара люстры. Казалось, он умер окончательно и бесповоротно. Гора из конфетти под ним значительно выросла.

Лыков с раздражением поскрежетал зубами и сдвинул челюсть на бок. Вены вспухли уже по всему его лицу. Он вдруг надул щёки, сжал губы в куриную гузку и чем-то плюнул в сторону Аномалии. Этим снарядом оказался один из его клыков, неестественно длинный для человека. Зуб вонзился глубоко в плоть чудовища, прямо в вену, на манер шприца.

По телу клоуна прошла судорога. Вроде бы мертвое тело заворочалось и застонало так, что у охранников встали дыбом волосы на затылках. Аномалия начала меняться на глазах, трансформироваться в нечто еще более чудовищное.

Его и без того огромное тело стало разрастаться, наращивая ещё более рельефные мускулы. Клоун поднялся в полный рост. Кажется, его и без того немаленький рост увеличился вдвое!

Кожа чудовища приобрела грязно-бурый, землистый оттенок, будто высохшая глина. Из ушей и широких ноздрей повалил густой едкий черный дым.

На лысом черепе клоуна начала прорастать какая-то странная костяная конструкция, напоминающая железнодорожные пути вместе с насыпью и шпалами. По этим путям вскоре заскрипел ржавый паровозик с облезлой красной краской, пыхтящий клубами едкого черного дыма.

Паровоз въехал клоуну в левое ухо, протарахтел по костяным рельсам, проезжая через череп хозяина насквозь. Выскочил уже из правого уха, оставляя за собой длинный шлейф едкого дыма.

Глаза самого чудовища зловеще засветились алым, из приоткрытой пасти повалил пар.

— Ихи-хи-хи! Я вернулся! Пора нести людям смех и веселье! — проревел клоун уже значительно более низким и неестественным, словно из преисподней, голосом, — Представление продолжается!

Он сжал огромные кулаки, на его бицепсах закопошились, зашевелились черные татуировки в виде клоунов-зомби. Они аплодировали своему хозяину, махали зазубренными ножами, дули в дуделки и всячески подбадривали его. Один тряс над головой бензопилой.

Лыков удовлетворенно кивнул.

— Что вы теперь скажете, сударыня Димитриева? — любезно поинтересовался он у вороны. В его голосе чувствовалась гордость за его творение.

— Я очень жалею, что у меня сейчас нет рук, — произнесла ворона таким спокойным голосом, что ее эмоции прочитать было невозможно.

— Чтобы мне поаплодировать?

— Чтобы, как говорит молодежь, пробить себе фейспалм… Хотя стоп, я ж могу вот так сделать, — ворона прикрыла крылом глаза и клюв, — Глаза б мои это не видели.

Мила и Настя продолжали сражаться во всю мощь своих сверхспособностей. Но в какой-то момент Настя надменно фыркнула и произнесла:

— Всё, рыжая, ты мне надоела! Пора заканчивать эту бессмысленную возню!

Ее глаза опасно сузились, и Настя резко ускорилась. Её тело на глаза переходило в сверкающее энергетическое состояние, взвинчивая скорость девушки до уровня молнии. Она носилась вокруг Милы, нанося ей один сокрушительный удар за другим. Бедная Мила едва успевала блокировать ее атаки, используя последние крупицы силы.

— Что, невестушка, уже выдохлась? — издевательски тянула Настя, — Скоро ты будешь умолять меня о пощаде на коленях!

Мила чувствовала, что её силы на исходе. Запас энергии, полученный в парке от Тёмного бога, стремительно заканчивался. Защитный покров мерцал и слабел с каждой секундой, прогибаясь под могучими ударами.

— Да выкуси! — в отчаянии выкрикнула она, собрав последние крупицы силы.

Мила выпустила в Настю огромный энергетический шар, но та легко уклонилась от атаки. Этот последний выпад выпил остатки энергии девушки. Её защитный покров лопнул с громким треском, и Мила обессиленно рухнула на колени посреди разрушенной площади.

— Вот так-то лучше, милочка! — Настя злорадно расхохоталась, — Теперь ты на своём законном месте — на коленях передо мной! Как и полагается слабой неудачнице!

Но Мила не собиралась сдаваться. Из последних сил она поднялась на ноги и, шатаясь, бросилась на Настю.

Удар, другой — Настя даже не шелохнулась, насмешливо глядя на Милу. Удары рыжеволосой для нее были не опаснее муравьиных атак. Она принимала их снисходительно, как атаки котенка. У нее даже макияж на смазался.

Настя, разумеется, не собиралась убивать или ранить Милу. Пушкина все-таки была княжной, убийство или серьезное ранение сразу бы привело к войне двух родов. Однако Демидова хотела сполна насладиться своим превосходством.

— Ну что, Пушкина, теперь ты видишь, кто тут настоящая королева? Я же предупреждала, что я — великая, непревзойденная княжна Демидова! А ты по сравнению со мной — жалкая неудачница и слабачка! — небрежно произнесла она.

Она принялась носиться вокруг Милы со скоростью молнии, то исчезая, то вновь появляясь в абсолютно разных местах. Бедная Мила даже не успевала уследить за ее быстрыми перемещениями, лишь иногда замечая размытый силуэт Насти краем глаза.

— Я намного красивее, умнее, быстрее и сильнее тебя! — продолжала понтоваться Настя, — Тебе до моего уровня как до Луны пешком! Да ты и ползти-то не сможешь!

Она соткала из электрических разрядов прочные светящиеся цепи и плотно опутала ими Милу, не давая той даже пошевелиться. Бедная девушка беспомощно дергалась и пыталась освободиться.

— Отпусти меня, гадина! — возмущенно кричала Мила, извиваясь в крепких путах.

— И не подумаю, рыжая! — злорадно хохотала Настя, — Теперь ты — моя пленница и будешь ползать у моих ног! Я жду извинений! Давай, давай!

Она продолжала восхвалять и превозносить себя до небес, одновременно унижая и оскорбляя Милу всяческими способами. Казалось, этому не будет конца…

Наконец, Настя устала издеваться и насмехаться над поверженной Милой. Она презрительно фыркнула и заявила:

— А, надоела ты мне, слабачка! Ты слишком жалкая и ничтожная, чтобы заслужить внимание великой княжны Демидовой! Моя истинная цель — этот щегол Долгорукий, который посмел меня унизить! Я обязательно превзойду его, одержу блестящую победу и заберу его трусы в качестве военного трофея! — на ее лице появилось мечтательное выражение, — Это будет символом моего абсолютного триумфа над этим выскочкой!

Затем Настя хищно осклабилась и добавила:

— А пока я заберу себе твои трусики, Пушкина! Как наглядное доказательство того, что ты — моя побежденная соперница, мой личный коврик для ног!

И в этот момент на животе Милы внезапно полыхнула зловещая алая магическая печать. Глаза княжны мгновенно налились багрянцем и засветились яростным багровым светом.

Вокруг нее снова вспыхнул покров — но уже не золотой, а ярко-алый.

Электрические цепи, крепко сковавшие её тело, тут же рассыпались на искры, словно их и не было. Рыжие волосы на голове Милы встали дыбом и заструились змеями, раздуваемые потусторонней силой Тёмного бога.

— Что⁈ Как⁈ — изумленно вскрикнула Настя, шарахаясь назад, — Ты была беспомощна! У тебе не должно остаться энергии!

Но было уже слишком поздно. Пробудившаяся Мила медленно поднималась на ноги, не отрывая от Насти своего гневного взгляда, полного жажды возмездия…

— Эй! Вы, кажется, забыли о настоящей проблеме! — раздался рычащий голос демонического клоуна.

Он тут же оказался у Милы за спиной, склонился над ней, скаля клыки и выпустив загнутые когти. Но Мила, даже не оборачиваясь, почти лениво вырубила его одним точным и сильным ударом с руки. Монстр упал, как подкошенный. Клоуны-татуировки начали носиться в панике по его коже и прыгать обратно в набитые могилы.

Настя в ужасе отпрянула назад, глядя на неестественно изменившуюся Милу. Глаза Демидовой были полны паники и непонимания.

— Откуда в тебе взялась такая сила⁈ — воскликнула Настя срывающимся голосом, — Еще минуту назад ты была слабой и беспомощной! А теперь… Что происходит⁈

Мила в ответ лишь тихо, зловеще рассмеялась. Её голос изменился — это был голос демона, от которого кровь стыла в жилах.

— Ха-ха-ха… Неужели ты до сих пор не поняла, глупышка? — протянула Мила, с наслаждением растягивая слова, — Ты разозлила того, кого не стоило злить. И теперь я покажу тебе, где раки зимуют!

Затем Мила издевательски поманила пальцем испуганную Настю:

— Иди ко мне, княжна… Пора закончить нашу маленькую разборку. Я жду тебя…

Настя с трудом заставила себя собраться с духом.

— Ха! — заявила она, подбоченившись. Её голос снова звучал ровно и самоуверенно, — Кажется, ты не так проста, рыжая. Но так даже интереснее.

Она ринулась в отчаянную атаку на Пушкину.

Но теперь ситуация кардинально изменилась. Пробудившаяся Мила была намного, намного сильнее и легко, даже лениво парировала все яростные выпады Насти, снисходительно посмеиваясь. Теперь она полностью доминировала в этом поединке, играя с Настей, как кошка с мышью.

— Всё еще по плану? — насмешливо поинтересовалась ворона у Лыкова, — Если да, то план настолько хитрый, что даже я бессильна его понять.

Лыков скрипнул зубами. Ситуация явно начала выходить… да что там, полностью вышла из-под его контроля. Да еще и на глазах Димитриевой. И это приводило его в ярость.

— Княжна Мила показывает невероятную силу… интересно, — задумчиво произнесла ворона, наблюдая за противостоянием, — Настя ведь в курсе операции Талисман? — спросила она у Лыкова.

— Да, — неохотно ответил он.

— Значит, и Вера где-то неподалеку… Я через ворону не могу изучить княжну Пушкину и её новые возможности, — пожаловалась Димитриева, — Попроси об этому Настю. Пусть оценит ее ауру, соберет информацию и отступит.

— Не смей мне приказывать! — вспылил Лыков. На его лице, вроде бы разгладившемся, снова вспучились толстые вены, — Я без твоих указаний разберусь!

Он снова надул щёки и стянул губы в куриную задницу. Кажется, приготовился харкнуть вторым клыком. И, судя по направлению его взгляда — в Милу!

— Стой, глупец! — каркнула ворона, но Лыков ее даже не слушал. Он не отрывал хищного взгляда от Милы.

Но тут он почувствовал, как на его плечо легла чья-то тяжелая рука. Кто-то подкрался сзади? Настолько незаметно?

Лыков резко обернулся и едва не потерял дар речи от изумления.

— Я тебе щас так плюну, куриножопый, — сказал ему князь Долгорукий, — На другой конец планеты улетишь, новый курятник строить.