Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2

Глава 8 Не бойся, смертная…

Солнечный свет едва проникал сквозь плотные шторы в просторный кабинет начальника ИСБ князя Орешкина. За огромным дубовым столом восседал сам князь. И его лица не покидало вечно недовольное выражение.

А это означало, что подчиненным Орешкина пришел большой и пушистый…

— Что за безобразие⁈ — рявкнул Орешкин, швырнув на стол папку с документами, — Эти идиоты из отдела «А4» опять ничего толком не раскопали! Куда только смотрит их начальник⁈

Он схватил телефонную трубку и набрал внутренний номер.

— Где Борзов⁈ Немедленно ко мне! — заорал он, едва дождавшись ответа, — В смысле нет на месте? Прохлаждается, пока Родина и я в нем нуждаемся?

В дверь постучали, и в кабинет проскользнул худощавый молодой человек в очках — один из помощников Орешкина.

— Ваше Сиятельство, но Борзов уже ждет в вашей приемной…

— Ишь придумал отмазку! В приемной он ждет… Пусть заходит! И принеси мне кофе. Двойной эспрессо без сливок!

Борзов оказался высоким широкоплечим мужчиной лет сорока с квадратным подбородком и коротким ежиком седых волос. Едва он переступил порог кабинета, Орешкин прорычал:

— Что за бардак творится у тебя в отделе⁈ Уже второй день ваши аналитики тупо пялятся в мониторы вместо того, чтобы что-то нарыть по делу о смерти Егора Долгорукого!

— Ваше Сиятельство, мы стараемся изо всех сил… — начал было Борзов.

— Молчать! — рявкнул Орешкин, — Я не желаю слушать оправдания! К вечеру на моем столе должен лежать подробный отчет! Всё про лидера культа! Все его связи, близкие, враги, скелеты в шкафу — всё! Или завтра твои аналитики будут считать ворон на Соловках!

— Есть, Ваше Сиятельство! — Борзов вытянулся по струнке, — Я лично прослежу, чтобы к вечеру отчет был готов!

— Вот и славно! А теперь за работу! И больше не смей тратить мое время впустую!

Как только за Борзовым захлопнулась дверь, в кабинет проскользнул молодой помощник с подносом, на котором дымился ароматный кофе.

— А, кофе! Наконец-то! Давай сюда!

Орешкин с наслаждением отпил глоток, обжегся и шумно выругался. Затем выхватил из рук помощника папку с документами.

— Что там у нас дальше? Ага, доклад об мертвой Аномалии, найденной в Подмосковье… Оранжевая, чешуйчатая, крылатая, ага, угу, покрытая желтой жидкостью… Экая дрянь.

И Орешкин принялся энергично листать бумаги, попутно отпивая горячий кофе и ругаясь сквозь зубы. Его помощник сидел рядом с каменным лицом, готовый выполнить любой приказ шефа.

— Ваше Сиятельство, разрешите доложить? — осторожно произнес молодой адъютант. Из папки в своих руках он достал еще одну бумажку и положил на стол перед Орешкиным.

— Ну, говори быстрее! — буркнул Орешкин, не отрывая взгляда от своих бумаг, — Эти разгильдяи Истребители опять забыли убрать за собой мусор? Сколько раз говорил — после ликвидации нужно все следы подчищать! А труп передавать нам!

— Да, Ваше Сиятельство, тут есть одна особенность… касательно жидкости, которой была покрыта Аномалия… Данные в отчете устаревшие. Пришли уточняющие сведения от генетиков.

— Эктоплазма? — хмуро уточнил Орешкин.

— Э-э-э… нет. Вещество оказалось человеческим биологическим материалом, — выдавил адъютант, — Вот, ознакомьтесь.

Орешкин бросил взгляд на бумажку и аж подавился глотком кофе. Его лицо покраснело, он надул щёки и обдал напитком несчастного адъютанта с ног до головы. Тот замер столбом, ошеломленный.

— Простите, Ваше Сиятельство! — пролепетал он.

— Кхе-кхе… Что за чушь⁈ — Орешкин откашлялся и протянул платок адъютанту, — Генетическую экспертизу делали⁈

— Да! И есть совпадение… Это биологический материал князя Долгорукого!

Орешкин снова покраснел, надул щёки и снова обдал адъютанта свежим эспрессо. Тот тяжко вздохнул, лишь снял очки и принялся их вытирать.

— Этого не может быть! — воскликнул пораженный Орешкин, — Этот щенок Долгорукий… То есть, хочешь сказать… Он в буквальном смысле залил Аномалию до смерти своей… Байкальской водицей⁈

Адъютант лишь кивнул, не решаясь больше произносить ни слова.

Орешкин почесал затылок и отхлебнул остатки кофе. Адъютант, наученный горьким опытом, быстро отошел на пару шагов.

— Нет, ну я про разные экзотические методы борьбы с Аномалиями слышал… — наконец, сказал он, — Но надеюсь, это не войдет у наших в привычку… А то я даже не знаю, как отчёты Его Величеству буду писать.

Некоторое время Орешкин молчал. Словно собирался с мыслями. Затем решительно произнес:

— Соберите мне на Долгорукого всё, что у нас есть на него и на его род, — Орешкин рубанул перед собой воздух ладонью, — Чую, надо к нему присмотреться. Я не знаю ни одного Истребителя, кто мог бы одолеть Аномалию… гм… таким способом.

— Слушаюсь! — решительно произнес адъютант, — Разрешите идти?

— Разрешаю.

Глядя на клоуна, Пушкин снова достал блокнот и что-то записал. После чего равнодушно отвернулся с таким видом, словно проблема была уже решена. Князь подошел к Миле и начал осматривать её синяки и ссадины.

— Где это ты так? — озабоченно произнес он.

— Ой, пап, ничего страшного, не переживай, — княжна мило заулыбалась, — Просто при падении немного ушиблась, вот и всё.

Настя энергично закивала, полностью поддерживая подругу.

Я приподнял бровь. Как-то князь… ведет себя крайне уверенно с проблемой, которую мы еще как бы даже не сели решать. Я бы даже сказал беспечно ведет. А ведь этот клоун щас наверняка примется за старое.

Ну да ладно, ничего страшного. Благо есть я.

Тем временем из-за ближайших больших обломков показались охранники. К их чести, большая часть бойцов не дезертировала и осталась на своих местах даже во время невероятного буйства стихий… точнее, женской драки.

В принципе, почти одно и тоже.

Они всё видели. Так что Пушкин скорей всего рано или поздно узнает о том, что именно здесь происходило.

Клоун тоже никуда уходить не собирался. Глядя на меня, он злобно оскалился.

— Назови хоть одну причину не отрывать тебе башку прямо сейчас, — процедил я, с раздражением глядя на клоуна. Из-за этого приколиста я так и не договорил с Пушкиным. Да еще и девчонки на нервы накапали. Чувствую злость…

Он одним рывком вскочил на ноги. Огромный молоток сам собой прыгнул ему в руку.

— Как на счет фокуса? — спросил клоун, приближаясь ко мне танцующей походкой, — Я заставлю молоток исчезнуть. Но тебе придется снять штаны…

Я молча поманил его, приглашая нападать.

Взревев, клоун бросился на меня, взмахнув молотом. Ударная часть, увеличившись на глазах до размеров бочки, со свистом обрушилась прямо мне на голову. Земля под ногами вздрогнула, в стороны хлынули потоки пыли…

…когда смог немного развеялся, все увидели лишь огромный молот, чья ударная часть погрузилась в потрескавшийся асфальт на полметра…

— Та-дам! — клон сделал эффектный жест руками, словно фокусник, — Он испарился…

— Должен был испариться молоток, — бросила ему Настя. Она вела себя так спокойно, как будто ничего существенного не произошло, — Ты всё перепутал.

— Ах-х-х… — клоун в ужасе схватился за голову, — Экий неловкий момент! Нет мне прощения…

Он бросил взгляд в сторону княжен и Пушкина. Князь беседовал с Милой, оба не проявляли к клоуну вообще никакого интереса. Словно он был пустым местом.

Охранники стояли поодаль, настороженно наблюдали за происходящим. Вмешиваться не торопились. Но они при этом выглядели спокойно и уверенно. Словно знали — когда здесь князь Пушкин, проблема уже решена.

Не знаю, почему они так уверены в князе. Особенно когда он ничего не делает. Но я решу проблему по-своему.

Я, разумеется, уже стоял у клоуна за спиной. Протянув руку, я постучал его пальцем по плечу.

Он резко обернулся, его челюсть отвисла. А потом и вовсе выпала изо рта, оказавшись вставной заводной челюстью и моторчиком. Подпрыгивая и брякая, она поскакала прочь по асфальту.

Глаза клоуна выскочили из орбит, увеличились в размерах и уставились на меня почти впритык.

Я ударил кулаком, монстр упал. Я молча отряхнул ладони.

— Не люблю кривляк.

От удара на теле клоуна появились трещины. Он начал хрустеть и ломаться, словно яичная скорлупа или что-то вроде того. Я быстро понял — всё его тело было сделано из некого прочного, но гибкого материала, немного похожего на папье-маше. После моего удара оно начало стремительно разрушаться, покрываться трещинами, словно запустилась некая цепная реакция.

— А я думал, у меня шутки плохие… — растерянно произнес клоун напоследок. Его лицо посерело, отделилось от головы, словно маска. После чего провалилось куда-то внутрь черепа. Глаза, ранее выпавшие из орбит, застыли и стали неживыми, как у статуи.

В целом, его тело оказалось чем-то вроде каркаса или даже костюма, набитого яркими конфетти. Они вываливались из трещин и дыр в его теле большими горстями. Никакой крови, никаких внутренностей — ничего, что обычно бывает внутри живых организмов.

— Как и ожидалось от князя Пушкина, — уверенно произнес начальник охраны, — Против его силы не устоит ни одна Аномалия.

Я покосился на него. Кому-то надо проверить зрение?

Грудь и живот клоуна рассыпались прахом, смешиваясь с горами разноцветных и сверкающих конфетти. Мне показалось, что я заметил в этих блестящих массах движение.

Да, так и было. Я услышал слабый, приглушенный стон, как будто он доносился из-под земли. Из под осыпающихся конфетти внезапно показалась человеческая рука в красной перчатке.

— Помогите… — услышал я слабый голос. Женский. Голос показался мне знакомым.

— Там кто-то есть! — обеспокоенно воскликнул Пушкин, отвернувшись от Милы. Большая часть синяков на теле девушки уже исчезло, отец залечил их своей силой.

Мила выглядела немного недовольной — кажется, пристальное внимание и забота родителя ее скорее раздражало.

Пушкин подбежал к телу клоуна. Вместе мы начали разгребать горы конфетти, стараясь достать того, кого они скрывали. К нам присоединилось несколько охранников парка.

Мила и Настя снова начали кидать друг на друга уничижительные взгляды и пинаться, стоило князю Пушкину отвернуться. Но я был уверен — при малейшей опасности быть застигнутыми, они тут же примут самые невинные позы.

Довольно быстро мы достали ее — девушку в костюме клоуна… ну или скомороха, если по местному.

Это была Лика — та самая мастерица горловых техник. По завязыванию шариков, да. Сейчас она выглядела довольно бледной и находилась без сознания. Но я не заметил на ее теле ни ран, ни синяков.

— Чёртов монстр, — Пушкин стиснул зубы, проверяя пульс у девушки, — Проглотил бедняжку… Страшно подумать, что ей довелось пережить. Ну слава богу, вы вовремя ее достали, князь, пока не случилось страшное.

Я молча наблюдал за его манипуляциями, периодически поглядывая на Лику. Она была одета в тоже самое черно-красное трико, в котором я её видел в последний раз. Они тоже выглядело целым.

Проглотил, не пережевывая, видимо. Либо же…

За моей спиной раздался вскрик. После чего раздался звук упавшего тела. Я резко обернулся. Княжна Милослава лежала на земле, запрокинув голову. Из-под ее век выбивался слабый красный свет. Настя, сидевшая рядом, с растерянным видом смотрела на неё.

Княжна Милослава… внезапно потеряла сознание.

Мила медленно приходила в себя. Веки дрогнули, и она с трудом разлепила глаза.

Перед ней предстало совершенно незнакомое, пугающее место. Княжна лежала на холодном каменном полу в огромном подземном зале. Стены и своды терялись во мраке. Лишь кое-где виднелись островки света от факелов, укреплённых в кольцах на стенах. Их мерцающее пламя едва разгоняло кромешную тьму, отбрасывая причудливые тени. Воздух здесь был спёртым и тяжёлым, казалось, его можно потрогать рукой.

Мила осторожно приподнялась, озираясь по сторонам. Где это она? Как сюда попала? Почему здесь так мрачно и зловеще?

— Кир? Папа? — неуверенно позвала она, — Кто-нибудь…

Но голос бесследно растворился во мраке. Ни единого отклика. Только далёкое эхо донесло до неё обрывки звуков.

Девушка поёжилась — здесь стоял неестественный холод, пробирающий до костей. Она инстинктивно обхватила себя руками, пытаясь согреться.

Тут она заметила, что её платье цело и невредимо. Никаких следов недавней схватки с Настёй.

— Что за чертовщина… — пробормотала княжна. В ответ — лишь зловещий шёпот эха, доносимый из непроглядной темноты. Пугающая атмосфера давила на неё, заставляя сердце тревожно замирать.

Вдруг что-то зашуршало слева от неё во мраке. Мила резко развернулась на звук, выставив руку с зажатой в ней сферой духовной силы. Готовая в любой момент атаковать…

Но из темноты показались лишь огромные прутья, от пола до потолка. Они двигались, словно зачарованные, но не отдалялись друг от друга больше, чем на определенное расстояние. Они медленно выплывали один за другим, складываясь в гигантскую клетку. За ними клубилась непроглядная чернота, которая словно обрела плотность и вес.

Мила замерла, глядя на эту картину. Что-то таилось там, в этой тьме. Что-то злое и опасное… Она ощущала на себе чей-то тяжёлый, полный ненависти взгляд.

И в следующий миг из черноты на неё в упор уставились два огромных алых глаза с узкими змеиными зрачками. Злобный огонь полыхнул в этих глазах, когда в них отразилось испуганное лицо девушки. Княжна от неожиданности ойкнула и отшатнулась. Сердце её тревожно забилось.

— Привет, Курама, — произнесла она дрожащим голосом и нервно хихикнула, — Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть… Автограф дашь?

Огромные алые глаза прищурились, молча разглядывая девушку. Этот взгляд… Она, наконец, узнала его. Это был Тёмный Бог, запечатанный в ней Киром!

Мила вгляделась в огромную клетку перед собой и заметила на одном из прутьев массивный висячий замок. Он был инкрустирован переливающимися серебряными и золотыми нитями, которые складывались в знакомый узор — ту самую магическую печать, что Кир нанёс на её живот!

Значит… это точно темница Тёмного Бога, запертого в глубинах её сознания? Мила почувствовала, как её охватывает липкий ужас от осознания этого факта.

Вдруг раздался низкий, раскатистый голос, исходящий из самой черноты за прутьями:

— Здравствуй, смертная дщерь…

Мила вздрогнула от неожиданности и страха. Этот голос проникал прямо в самое нутро, заставляя кровь стыть в жилах. Он был подобен раскатам далёкого грома и скрежету ломающихся костей одновременно.

— Не бойся… Я не причиню тебе вреда, — продолжил Тёмный Бог ласково. Его жуткие красные глаза смотрели девушке прямо в душу, — Ты в безопасности здесь, в своём внутреннем мире. Я лишь хочу поговорить…

Мила с опаской покосилась на алые глаза во мраке. Что задумал этот коварный демон? Почему вдруг заговорил с ней так мягко?

— Где… где я? Это правда мой внутренний мир? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Именно, — отозвался Тёмный Бог, — Здесь, в глубинах твоего подсознания, я вынужден обитать. Запертый этим проклятым замком…

Мила удивлённо подняла брови. Что происходит? Почему этот ужасный монстр вдруг ведёт себя так… по-человечески?

Она всё ещё чувствовала исходящую от него ауру первородного ужаса. Но теперь в ней проскальзывала грусть, сожаление… И от этого Миле становилось только ещё более жутко.

— Не бойся, смертная… — продолжал мягко вещать голос из темноты. Он проникал в самую душу, заставляя кровь стыть в жилах, — Я не причиню тебе вреда…

— Кто… кто ты? — дрожащим голосом спросила Мила, — Где я нахожусь?

— Я — тот, кого глупцы именуют Тёмным Богом… Но ты можешь звать меня просто — друг.

Девушка вздрогнула от ужаса. Значит, она стоит лицом к лицу с самим воплощением Зла, запечатанным в ней Киром?