Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2

Глава 2 Вкусная пироженка

— Мила попросила меня помочь ей стать сильнее, — сказал я князю Пушкину, — Я не мог ей отказать, особенно после её похищения.

— О, это весьма благородно с вашей стороны, князь! — Князь Пушкин одобрительно кивнул, его умные глаза светились благодарностью, — Помочь юной сударыне обрести силу и уверенность, чтобы защитить себя — нет дела выше для истинного дворянина!

Мила энергично закивала, готовая подтвердить каждое мое слово.

— Теперь, если снова культуристы…

— Культисты, — поправил я её по инерции.

— … попытаются меня похитить, я им всем вломлю так, что мало не покажется! — гордо заявила Маша. В ее глазах плескался восторг, — Смотри, папа!

Вокруг Милы вспыхнуло сияние покрова. Она разбежалась и, совершив длинный прыжок, перенеслась через пруд.

— Опа! — уперев руки в бока, она повернулась к нам, ее лицо сияло, — Во как могу теперь!

Я с облегчением выдохнул. Кажется, я все правильно рассчитал, когда добавил ограничение в печать на выброс энергии. Милу больше не уносит не пойми куда.

Брови князя Пушкина взлетели высоко на лоб.

— Мила, родная, будь осторожна! — попросил он.

В место ответ Мила снова перепрыгнула через пруд и снова оказалась рядом с нами.

— Не беспокойся, папа, я очень осторожна!

Мила в восторге носилась вокруг нас с князем Пушкиным, прыгая то тут, то там. Она сияла от счастья и возбуждения, от открывшихся возможностей.

Я тоже не мог сдержать улыбку, глядя на неё.

— Делаешь успехи, Мила! С таким даром тебе многое по плечу. Но будь осторожна, ладно?

— Хорошо, Кир! — кивнула Мила, приземлившись рядом со мной, — Я буду очень аккуратна. Но всё равно, это так здорово! Спасибо тебе огромное!

И она крепко обняла меня, переполненная эмоциями от открывшихся перспектив. Я ласково погладил её по голове. Было приятно видеть Милу такой счастливой.

— Что вы сделали с Милой? — князь Пушкин удивленно посмотрел на меня, — Я впервые вижу ее такой сильной… и счастливой.

— Это часть моей пробужденной силы рода, — я как ни в чём не бывало пожал плечами, — Я, кажется, могу поделится своей духовной силой с другим человеком.

— О, вот как… — кивнул Пушкин, наблюдая за Милой, — Впечатляет.

Настя и Вера тем временем уложили бессознательную блондинку на лавку и подошли к нам с князем Пушкиным.

— И снова приветик, — с улыбкой произнесла Настя, с вызовом глядя на меня.

— Здрасьте, — робко произнесла Вера, теребя край подола.

— Ну привет, привет, — вздохнул я, — Никак вы от меня не отстанете.

Настя хмыкнула и уперла руки в бока.

— Князь Долгорукий! Я признаю тебя, как своего сильнейшего противника! Ты — единственный, кто смог превзойти меня в скорости! И я это так просто не оставлю! Я буду тренироваться без устали, и однажды придет день, когда я сопру твои тру…

— Отстань, хулиганка.

— Я не хулиганка! — Настя поджала губы, обиженно зыркнув на меня исподлобья.

— О чём вообще речь? — князь Пушкин переводил крайне удивленный взгляд с меня на Настю и обратно.

— Да вот, барышня считает меня своим персональный соперником, — я пожал плечами, — Не знаю, что она там себе навоображала, но теперь повсюду за мной таскается и говорит странные вещи.

— А-а-а… — улыбнулся князь Пушкин, — Ну это дело такое, молодое. Горячая кровь кипит у одаренных, требует выхода.

Мила тем временем с энтузиазмом продолжала испытывать свои новые способности. Поначалу она контролировала силу с трудом, и несколько раз случались курьезные инциденты.

Мила размахнулась и дала такой сильный удар кулаком по стволу дерева, что тот треснул пополам с громким треском. Огромная ива рухнула на землю, подняв тучу пыли.

— Ой, извини, деревце! — смутилась Мила, — Я не хотела!

— Это же та самая ива… — расстроенно произнес князь, — Которую мы с твоим дедом посадили, когда я был еще ребенком.

— Ой, прости, папа… Я не хотела!

Мда… Мила, конечно, постепенно обретала контроль над своими способностями. Тем не менее случайные разрушения ещё время от времени происходили.

Думаю, надо попробовать напоить Милу особым коктейлем из артерий ключевого мира — такая одаренная как она, вполне способна переварить такое «лакомство». Лучше начать со светлой артерии, её проще усваивать.

Главное, чтобы у Тёмного бога не случилось несварения.

Мила перевела взгляд на Настю и Веру и нахмурилась. После чего в один прыжок оказалась рядом с нами.

Вера ойкнула и спряталась за спину Насти. Настя приподняла бровь и демонстративно оглядела Милу с ног до головы.

— Здравствуйте, сударыни, — суховато произнесла Мила, глядя на Настю, — А вы что здесь делаете?

— Здравствуйте, княжна, — Настя бросила на Милу откровенно подозревающий взгляд, — Рада видеть вас в добром здравии. Особенно после тех жутких новостей про культистов.

Вера, встретившись взглядом с Милой, ойкнула, опустила голову, и что-то беззвучно прошептала одними губами.

— Благодарю, Анастасия, — кивнула Мила, — А что касательно моего вопроса?

— А здесь мы, потому что у нас есть дело к князю Долгорукому. Заодно решили нанести уважаемому роду Пушкиных визит вежливости. Раз уж оказались рядом.

Мне показалось, что девушки общаются так, словно знают друг друга. По крайней мере Настя и Мила.

— Вы знакомы? — с удивлением произнес я.

— Мы учились в одной академии для одаренных, — хмыкнула Настя Демидова, — Но в разных классах.

— Что тебе нужно от Кира? — в лоб спросила Мила. Она не любила ходить вокруг да около, — Я видела странные видео с вами в интернете… Ты что, хочешь снова похитить его топор?

Она бросила взгляд на мой топор, который я держал в руке. Оружие, как обычно, светилось мягким голубоватым светом.

Настя демонстративно фыркнула.

— Как тебе могла прийти в голову такая глупость? Моя цель куда выше каких-то примитивных остро заточенных железяк.

— Да ну? — Мила прищурилась, уперла руки в бока аж наклонилась вперед с подозрением — Топор не нужен, но всё-равно упорно таскаешься за князем. А ты случаем не втюрилась в Кира?

Настю такой вопрос застал врасплох. Она аж отшатнулась и ахнула. Её щечки окрасил едва заметный румянец.

— Да как ты вообще… — прошептала Настя. Она помотала головой, словно собираясь с мыслями. Нахмурилась и с возмущением окинула Милу уничижительным взглядом, — Ха! Ещё чего! Мне какие-то глупые отношения не интересны! Мои цели куда выше! Я хочу достичь совершенной силы! А на этом пути нет места романтике и всяким муси-пуси!

Тут она хитро прищурилась, разглядывая Милу, словно под микроскопом.

— Знаешь народную мудрость? У кого, что болит, тот о том и говорит! Ты, случаем, не сама ли в него втюрилась?

— Тебя это не касается, — Мила демонстративно вздернула подбородок, — Кир спас мне жизнь, и я считаю себя обязанной ему. И я не позволю всяким самоуверенным нахалкам портить ему жизнь!

— Да что ты говоришь? — с ухмылкой произнесла Настя, — И как же ты мне помешаешь? Знай, что я — именно та, кто превзойдет Кирилла Долгорукого! Я разгадаю секрет его могущества, а потом уделаю его по силе и скорости! Он будет глотать пыль из-под моих ног!

— Ты? Превзойдешь? — Мила рассмеялась, — Ты даже мизинца его не стоишь!

У князя Пушкина от их разговоров глаза округлились как плошки. Да и у меня, честно говоря.

— Девочки, пожалуйста, не ссорьтесь! — Вера с робкой улыбкой встала между ними, — Здесь же два князя рядом, ну что вы в самом деле…

Настя и Мила, сверля друг друга пылающими взглядами, шагнули навстречу друг к дружке, случайно зажав Щербакову в бутербродик. Вера с испуганным писком сползла куда-то вниз, оказавшись заблокированной между грудей двух разгневанных фурий, брюнетки и рыжей. Снаружи остались лишь макушка да два ее испуганных глаза.

— Оставь Кира в покое! — прищурилась Мила. В ее глазах пылали костры преисподней.

— Ни. За. Что! — отчеканила Настя. Она ответила наэлектризованным взглядом, сверкающим молниями.

— Тогда я спалю тебя в адском огне преисподней, — произнесла Мила сурово, но в тоже время буднично. Как будто каждый день кидала в костер конкуренток.

— Давай. Попробуй, — Настя не собиралась уступать ни сантиметра, — Если так хочешь быть поджаренной моими молниями. Я тебя уделаю как стоячую!

Ещё чуть-чуть и начнется нечто ужасное, не знающее себе равных по разрушительным последствиям — женская драка за парня.

Но мы с князем Пушкиным уже были рядом. Схватив княжон, мы растащили их по разным углам ринга. Те агрессивно пищали и тянулись друг к дружке лапками… руками, чтобы устроить сопернице полный кусь и царап. Но мы с князем Пушкиным были настроены решительно.

Вера, обретя свободу, начала с облегчением хватать ртом воздух — как будто только-только снова получила доступ к кислороду. Мила и Настя, сами того не заметив, чуть было не устроили няше грудное удушение.

— Так, всё, брейк! — сурово произнес я, положив Насте ладонь на ее дерзкий ротик, — Барышни, не говорите того, о чем потом будете жалеть.

Та мычала и сверкала глазами, всем видом показывая, какая она безжалостная и опасная. Мила от нее ничуть не отставала.

— Мила, родная, пойдем в дом, — ласково произнес князь Пушкин, оттаскивая дочь назад, — Твое платье пришло в полную негодность, а это не дело. Попроси служанок, они подберут тебе новое.

— Но пап! Ведь Кир… — Мила разгневанно смотрела на Настю, — Она сказала…

— Никаких но!

Пушкин бросил на меня быстрый взгляд, в котором сквозила благодарность. Кажется, он полностью разделял мое мнение касательно поведения дерзких девиц.

Я же обеспокоенно посмотрел на Милу. Она и раньше была весьма импульсивная, но это перебор даже для нее.

Странно. Я наложил хорошую печать. Темный бог больше не может влиять на Милу. Неужели сама его энергия делает девушку более агрессивной?

Пометка в воображаемый блокнот — надо научить Милу сдерживать влияние божественной силы.

Когда страсти немного поутихли, Сергей Александрович решил взять слово.

— Сударыни! — сказал Пушкин. Его голос звучал спокойно, но строго, — Я понимаю, что у вас всех кипит юная горячая кровь и требует выхода. Однако мое поместье уже достаточно пострадало, — он бросил взгляд на расщелину в земле и сломанную Иву, — Поэтому прошу вас всех держать себя в руках. Иначе я буду вынужден принять самые строгие меры в отношении вас. Это и тебя касается, Мила.

— Как скажешь, папа, — неохотно произнесла княжна Пушкина.

— Простите, князь, — Настя опустила голову.

— И попрошу вас избегать мусорных выражений, не достойных благородной крови. Княжны не знают таких слов как «втюрилась», «уделаю» и прочий жаргонизм из соцсетей. Мы поняли друг друга?

— Да, папа…

— Да, княже…

Но стоило Сергею Александровичу отвернуться, как началось снова. Мила бросила на Настю выразительный взгляд, после чего указала себе в глаза указательным и средним пальцем. После чего ткнула ими в Демидову.

Та в ответ показала язык. Обменялись любезностями так обменялись.

Мы сдали бессознательную девушку по имени Лариса подоспевшему доктору. После чего направились по тропинке в сторону родового особняка Пушкиных.

Это было величественное здание в классическом стиле, выполненное из белого камня. Массивные колонны поддерживали высокий фронтон, украшенный лепниной. Над входом красовался герб рода Пушкиных.

Хотя особняк выглядел как сошедший с картин прошлых веков, я замечал и… более современные детали. Например, камеры видеонаблюдения или датчики движения, искусно замаскированные в лепнине.

Внутри тоже царила атмосфера старины. Мраморные полы, массивная лестница с резными перилами, панели из ценных пород дерева на стенах. Но опять же присмотревшись, можно было разглядеть сенсорные панели управления, вмонтированные в стены, или современную систему освещения.

Прислуги было на удивление мало. Нам встретилось всего несколько лакеев и горничных. Зато помимо них был кое-кто другой.

По периметру холла стояли огромные оловянные солдаты в военной форме наполеоновских времён с ружьями наперевес. Лезвия наточенных штыков блестели. Их неподвижные фигуры казались настолько реалистичными, что создавалось впечатление — вот-вот они шевельнутся и сойдут с постаментов.

Я не мог оторвать от них взгляд. Меня очень заинтересовало, что это за существа — статуи, автоматоны или… что-то более интересное?

Запаха Аномалий я от них не чувствовал.

— Позвольте полюбопытствовать, князь Пушкин, — обратился я к хозяину дома, — эти оловянные солдаты — часть экспозиции или… нечто большее?

Князь лукаво улыбнулся в ответ на мой вопрос.

— Это всего лишь маленькая забава, плоды моего скромного Дара. Ничего особенного, не стоит и говорить.

Я еще больше заинтересовался и попытался расспросить князя об этих существах, но он мягко перевел тему:

— Кстати, князь Долгорукий, а какое блюдо у вас любимое? Я попрошу поваров приготовить вам всё, что пожелаете. Вы ведь останетесь с нами на ужин?

Пушкин явно не хотел раскрывать секрет своих оловянных солдат. Но это только еще больше разожгло мое любопытство.

Запах ключевого измерения в районе особняка Пушкиных был сильнее, чем во всем Лукоморье.

Столовая князя Пушкина была под стать особняку. Посередине просторного помещения располагался огромный стол из темного дерева, рассчитанный на тридцать персон. Вдоль стен выстроились резные буфеты и витрины.

Огромный камин украшала мозаика с гербом Пушкиных. На полу лежал персидский ковер ручной работы с затейливым орнаментом.

Под потолком на едва заметных лесках был закреплен огромный хрустальный шар, в котором переливалась разноцветная жидкость. Создавалось впечатление, что шар парит в воздухе сам по себе.

Глаза Веры и Насти заблестели от восторга, хоть последняя и старалась это скрыть.

Настя высокомерно окинула взглядом богато убранную залу и фыркнула:

— Ну, сойдет для небольшого чаепития. Хотя у нас в особняке Демидовых есть зал и покруче.

Однако ее глаза выдавали искренний интерес. Она то и дело поглядывала на потолочную лепнину, разглядывая мифических существ, и явно мечтала присесть в одно из изящных кресел у камина.

Вера же едва смела поднять глаза, ошеломленная такой роскошью.

— Как красиво, — прошептала она восхищенно и тут же смутилась собственной смелости, — То есть… очень приятно, конечно…

Бедняжка Щербакова явно чувствовала себя здесь лишней. Словно ее милое голубое платье стало слишком простым для этих хором.

— Ах, наши скромные покои вам приглянулись? — с лукавой усмешкой поинтересовалась Мила, — Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. Вон там садитесь, это самые дальние кресла для гостей.

Дочь князя Пушкина явно наслаждалась реакцией девушек и не упускала случая их подколоть. Особенно ее забавляла заносчивость Насти.

— А что это за шар такой необычный? — тут же поинтересовалась Демидова, стремясь скрыть смущение.

— Это? Да так, безделушка, — отмахнулась Мила, — Папина прихоть, говорит, успокаивает.

И девушки продолжили диалог, переполненный пассивной агрессией. Настя изо всех сил старалась не показать своего восхищения чужим богатством. А Мила пыталась поймать её на неловкой фразе.

Лыков на ужине так и не появился. Видимо, продолжал свое путешествие вокруг света.

Мы расселись за огромным столом, накрытым белоснежной скатертью. Слуги стали приносить изысканные блюда на серебряных подносах.

Первым подали суп из трюфелей с взбитыми сливками. Его ароматный пар щекотал ноздри. Затем появилась жареная фазанятина в соусе из красного вина с гарниром из овощей.

Князь Пушкин любезно беседовал со мной о том о сем. Узнав, что я потерял память после пробуждения силы рода, он стал рассказывать о моем отце:

— Ах да, князь Долгоруков-старший! Мы с ним были приятелями в молодости. Он увлекался охотой и конным спортом, а я поэзией и философией. Он совершенно не уважал Байрона, представляете? Находил его посредственным. Мы даже пару раз на дуэли из-за этого стрелялись, а потом в больнице на соседних кроватях лежали с пулевыми средней тяжести. И гоготали друг над другом, ха-ха!

— Пули дружбе не помеха?

— Именно!

Воспоминания о прошлом очень увлекли Пушкина. Князь сидел во главе стола, а я по правую руку от него. Пока мы разговаривали, Мила и Настя, сидевшие слева от князя, вели тихую, но ожесточенную схватку за последнюю пироженку с клубникой. На пироженке был красивый кремовый узор в форме топора. Княжны напряженно сопели и старались действовать незаметно, чтобы не привлекать внимание Пушкина.

Настя пыталась наколоть пирожное на вилку, но Мила подставляла под зубчики тарелку. Тогда Демидова резко дернула блюдо на себя, едва не опрокинув стоящую рядом хрустальную вазу.

Мила в ответ ловко заблокировала тарелку второй рукой. Настя нахмурилась, из её глаз стрельнули искры, словно она собиралась использовать силу. Но она вовремя опомнилась. Тогда обманным движением она подцепила пироженку ложкой и уже потянула к себе. Но Мила тоже схватила ложку и прижала ложку конкурентки к столешнице, не давая ей даже шевельнуться. Пироженка откатилась в сторону.

Слуги с суеверным ужасом наблюдали за ожесточенной дуэлью княжон, не решаясь вмешаться.

Пушкин, услышав подозрительные звуки, нахмурился и начал медленно поворачиваться в сторону разбушевавшихся девиц.

— К слову, Сергей Александрович, спросить вас хотел, — сказал я, решив не тянуть учёного кота за яйца, — Вам зять случаем не нужен?

Пушкин застыл изваянием, осмысливая услышанное. Настя и Маша продолжали свою упорную борьбу, хватая друг друга за руки. На наш разговор с князем они не обращали ни малейшего внимания. И, кажется, даже про пироженку забыли, полностью поглощенные друг другом.

Пироженку незаметно взяла Вера. Стрельнув глазами по сторонам, она откусила кусочек и начала жевать.