Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2

Глава 3 Шутить изволите, Князь?

— Шутить изволите, князь? — Пушкин улыбнулся слегка растерянно.

— Нет, я вполне серьезен, — как ни в чем ни бывало продолжал я, — Я считаю, что союз между Пушкиными и Долгорукими будет максимально выгоден нам обоим.

Две боевые княжны тем временем перешли уже к конкретным боевым действиям. Мила беззвучно душила Настю обеими руками, у той аж глаза лезли из орбит. Демидова в ответ схватила Пушкину за щеки и тянула их в стороны, словно хотела сделать конкурентке улыбку, как у Джокера.

Рядом с ними очень довольная Вера доедала клубничную пироженку.

Князь Пушкин задумчиво почесал подбородок, обдумывая мое предложение.

— Безусловно, союз между нашими родами был бы чрезвычайно выгоден, — начал он, — Однако я вынужден вас огорчить — княжна Мила уже обручена с наследником рода Лыковых, князем Владимиром.

— Наследник Лыков не производит впечатление человека, способного защитить Милу, — улыбнулся я.

— Слово уже дано, — вздохнул князь, — А я не могу забрать его назад. Иначе это будет огромный урон моей чести. Урон для всего рода Пушкиных.

— А что если Лыковы сами отзовут свое решение? — улыбнулся я, — В таком случае нет никакого урона чести Пушкиных.

Князь Сергей Александрович на мгновение задумался.

— Так-то оно так, — неохотно произнес он, — Однако они его не отзовут.

Мила и Настя в ходе своей борьбы случайно задели блюдо с салатом. Сорвавшись с края стола, оно полетело на пол.

Я тут же вскочил на ноги, немного ускорившись. Схватив тарелку до того, как она упала на стол, я поставил ее на место. Затем отвесил девицам по легкому подзатыльнику и вернулся на свое место. Как ни в чём не бывало.

Пушкин, привлеченный звоном посуды, начал поворачиваться в сторону девушек. Я постучал пальцем по столу, привлекая их внимание. Те зыркнули в нашу сторону, увидели движение Пушкина и тут же прекратили потасовку. Отпустили друг дружку и сделали такой вид, будто ничего и не происходило. Чисто две культурные барышни сидят за столом, как ни в чём не бывало.

Однако взлохмаченные прически и чуть смазанный макияж выдавали их с головой. У Милы так вообще размазалась помада, сделав ее похожей на Джокера. А у Насти часть волос, словно наэлектризованные, встали дыбом.

Но обе делали вид, что они культурные и благовоспитанные ангелочки, свято блюдущие этикет.

— Право, юные сударыни, полно вам соперничать! — с укоризной произнес князь Пушкин, который сразу всё понял.

Девушки смущенно замерли с вилками на изготовку. Их улыбки оставались крайне натянутыми.

— Что ты, папенька! — Мила улыбнулась самой светлой улыбкой, на которую была способна, — Мы с княжной Демидовой все осознали!

— Да, да, да, — закивала Настя, — Мы оставили вражду позади!

— Муа! — Мила притянула к себе Настю и влепила ей в щёку смачный поцелуй.

— Муа! — Настя не осталась в долгу и, притянув к себе Милу, влепила поцелуй уже ей.

Сергей Александрович лишь вздохнул. Кажется, эти муси-пуси его не слишком убедили.

Стоило лишь Пушкину снова повернуться ко мне, как Мила схватила салфетку и поспешно вытерла губы. А потом свою щёку. Тоже самое и сделала Настя. Удивительно, как не побежали в ванную, горло полоскать.

Но тут их заинтересовал другой вопрос — куда делась пироженка? Мила и Настя начали оглядываться по сторонам, а потом с подозрением уставились друг на друга.

Вера быстро доела остатки пироженки и, скромно опустив глазки, промокнула губы салфеткой.

«Я няша, я тут ни при чём», — говорил ее вид.

— Сергей Александрович, — сказал я, — Можем ли мы поговорить наедине?

Князь Пушкин бросил на меня быстрый взгляд. Потом посмотрел на потолок, словно о чем-то раздумывал.

— Мила, — произнес Сергей Александрович, бросил взгляд на дочь, — Покажи нашим гостям, где у нас ванные комнаты.

— Но папа… — Мила надула губки.

— Вам с княжной Демидовой надлежит привести себя в порядок, — произнес Пушкин. Его голос звучал добродушно, но твердо.

Мила надула губки и бросила на меня обиженный взгляд. Она явно не хотела уходить и оставлять меня один на один с князем. Но отец посмотрел строго, и княжна не посмела перечить.

Настя фыркнула и встала из-за стола одним грациозным движением. Окинув презрительным взглядом обстановку, будто все здесь было ниже ее достоинства, она выплыла из столовой. Вера потопала следом, осторожно топая каблучками.

Как только все три девушки вышли, атмосфера в комнате сразу изменилась. Слуги тенью скользнули за дверь, оставив нас с князем наедине. Даже шторы на приоткрытых окнах перестали шевелиться, словно резко стихли сквозняки.

— Говорите спокойно, — спокойно сказал князь, заложив ногу на ногу. Его пальцы постукивали по столу, выдавая легкое нетерпение, — Никто ничего не услышит. Слово князя.

Сказав это, он достал из нагрудного кармана блокнот и ручку и что-то быстро записал. Как будто делал пометку.

Он применил свой Дар? Я уже видел однажды, как Пушкин делал какую-то запись в свой блокнот.

Я огляделся. В полумраке комнаты атмосфера стала еще более загадочной. Сквозь приоткрытое окно доносился шелест листвы. Раздались быстрые хлопки крыльев — где-то рядом пролетела птица.

— Мы, к слову, кажется, еще не обсуждали вашу награду за спасение княжны Милославы, — произнес Пушкин задумчиво.

— Что вы, князь, пустое, — я махнул рукой, — Я спас Милу не ради награды, а потому что не мог по-другому.

— В высшей степени благородный поступок, — кивнул Пушкин, — Так о чем вы хотели поговорить?

— О двух вещах, — сказал я, — О Миле и о вашем поместье.

— О, вот как, — он приподнял бровь.

— Это, наверное, немного трудно будет объяснить, — задумчиво произнес я.

— Ну вы уж постарайтесь, — Пушкин поднес ко рту чашку чая.

— Знаете ли вы про Тёмного бога, которого я одолел?

— Простите? — Пушкин неторопливо отхлебнул из кружки, — Вы, однако, издалека зашли… Мила упоминала о некой большой Аномалии, которую вы одолели. Но я не знаю, насколько можно верить ее словами. Культисты, по словам Милы, накачали ее какими-то наркотиками.

Значит, он не в курсе. Ну и правда, откуда он может знать? Орешкин все подчистил. Начальник ИСБ хоть и обещал, что когда-нибудь все узнают про мой подвиг, но когда это счастливое время еще наступит?

— Сектанты из культа Возвышенных в ту ночь собирались не просто меня убить. Они хотели принести нас с Милой в жертву своему Темному богу и воскресить его.

И я вкратце пересказал ему историю своей победы над Тёмным богом. Умолчал лишь об истинной природе моей силы. Всё списал на пробудившуюся силу рода Долгоруких.

Пушкин внимательно слушал меня, не пропуская ни слова. Вдруг краем глаза я заметил движение.

Из-за тяжелой бархатной шторы выглядывал силуэт. Судя по контуру груди и бёдер это была княжна Настя!

Она бесшумно выбралась из-за занавески и, цепляясь руками и ногами, начала быстро ползти по потолку, как настоящий человек-паук. Опять свои эффекты электромагнетизма подрубила?

На ее лице застыла хищная усмешка. Видимо, Настя решила подслушать наш разговор с Пушкиным. Она явно считала, что я ее не заметил.

Но я внимательно следил за ней краем глаза, делая вид, что полностью сосредоточен на беседе. Я понизил голос, чтобы она точно ничего не расслышала. Пушкин нахмурился и наклонился ко мне, чтобы не пропустить ни слова. Появления Насти, он, кажется, не заметил.

Настя тихо чучундрила в полумраке, передвигаясь по стыку потолка и стены, стараясь добраться поближе к нам. Ее длинные черные волосы свисали вниз, едва покачиваясь.

В какой-то момент она оказалась в паре метров от меня и Пушкина. Тут Настя замерла, впившись пальцами и ногтями в лепнину, и напряженно вслушивалась. Ее глаза азартно блестели, ноздри трепетали при каждом нашем слове…

Рядом с Настей находилась большая настенная картина. Внезапно она отъехала в сторону. Из темноты прохода высунулась изящная ручка с красным маникюром, схватила Настю за шкирку и утащила в темноту. Княжна Демидова даже пискнуть не успела. Картина беззвучно вернулась на место.

Я едва сдержал улыбку. Руку я сразу же узнал, она принадлежала княжне Миле.

Вот уж не думал, что у Пушкиных в доме есть потайные ходы. До меня долетел приглушенный сдавленный писк и возня. Кажется, девчонки снова поцапались в своих потайных ходах.

Пушкин с удивленным лицом обернулся в сторону картины.

— Кошка, что ли, опять в вентиляцию попала? — с удивлением произнес он.

Я удовлетворенно кивнул. Шуршание Милы я тоже услышал заранее, а потому никаких действий не предпринимал. Хотелось увидеть, что произойдет дальше.

— Да, наверное, кошка, — ответил я невинным тоном, — Уж больно шустрая. Сама забралась и теперь не может выбраться, бедняжка… Надеюсь, хозяйке удастся ее вытащить, — добавил я добродушно, — Ну или сама выберется. А то эти усатые плутовки иногда такие проказницы!

Пушкин усмехнулся в ответ на мою реплику. Он явно купился на легенду про кошку, не заподозрив неладное.

Тем временем за картиной снова послышался возмущенный писк Насти и сдавленное хихиканье ее похитительницы. Кажется, любопытной княжне досталось по первое число…

Смех был очень тихим и приглушенным. Обычный человек не смог бы его различить. Кажется, Мила уволокла Настю куда-то далеко по тоннелям.

— В общем, о чем это мы… Короче, ваша дочь одержима этим Темным богом, — сказал я, решив долго не ходить вокруг да около, — После того, как я его уничтожил, Темный бог переселился в Милу. Её тело идеально для него в качестве сосуда.

Князь Пушкин побледнел как полотно и чуть не уронил челюсть в чай.

— Что⁈ Моя Мила… одержима чудовищем⁈ — воскликнул он, вскакивая со стула.

Князь нервно заходил по комнате, то хватаясь за голову, то сжимая пальцы до побелевших костяшек.

— Этого не может быть! Моя милая, нежная девочка… Нет, вы наверное ошиблись! — лихорадочно бормотал он.

Но встретившись со мной взглядом, Пушкин понял — я не лгу. Он тяжело опустился обратно на стул и уронил голову на руки.

— Как такое могло случиться? — простонал князь глухо, — Я-то думал, что всё кончилось. Моя Мила… моя нежная и трепетная крошка…

Мы продолжали беседу с князем Пушкиным, как вдруг беззвучно отъехала в сторону другая картина на стене. В образовавшемся проходе предстала забавная сцена — Мила, нежная и трепетная крошка по версии её отца, оседлала Настю и пыталась задушить её диванной подушкой, попутно трепля за волосы. Настя отчаянно отбивалась, размахивая руками и ногами.

И всё это происходило совершенно бесшумно — девушки использовали покров Одаренного, чтобы глушить любые звуки, исходящие от них. Кажется, попасться на глаза князю им обеим не хотелось.

Тем не менее я всё прекрасно слышал. Ну потому, что я — это я.

— А ну отпусти, мегера рыжая! — верещала Настя, пытаясь столкнуть с себя разъяренную Милу.

— Будешь знать, как подслушивать, стерва! — орала в ответ Мила, еще крепче вцепившись в подушку.

Девушки катались по полу прохода, то и дело меняясь позициями. Юбки периодически задирались до неприличия, открывая кружевные… кхм… скажем по-боярски, панталоны. Красные у Насти и белые у Милы. И все с гербами, словно княжескими знаками качества. Раскрасневшиеся от борьбы княжны выглядели одновременно смешно, мило и устрашающе.

Князь Пушкин, кажется, что-то всё-таки услышал. Он нахмурился и начал оборачиваться на шум. Но я в мгновение ока ускорился, вернул картину на место и вновь уселся напротив князя. Как ни в чем не бывало.

Князь некоторое время разглядывал картину с подозрением, затем пробормотал что-то вроде: «Ох уж эти кошки».

Я с ним был полностью согласен, эти две кошки, черная с рыжей, обнаглели до крайности. У меня важный разговор, а они чучундрят вокруг по тайным ходам со своими кошачьими разборками.

— Где это мы остановились? — невинно поинтересовался я, когда Пушкин снова повернулся ко мне.

Он лишь недоуменно моргнул.

— Так значит, те разрушения в нашем саду… — начал Пушкин, — Это была Мила?

— Верно, это проявление силы Тёмного бога, — сказал я, — Мне удалось усмирить его, и научить Милу немного пользоваться его силой.

Пушкин тяжело вздохнул. Я прямо физически ощутил вес, навалившийся на его плечи.

— Спасибо, что рассказали… Что ж… Не время предаваться унынию, — он достал платок, и вытер вспотевший лоб, — Мила сейчас нуждается во мне, как никогда раньше.

— Но есть и хорошая новость, — добавил я, — Я смог его запечатать. И в будущем надеюсь извлечь эту тварь из княжны Милы. Но для этого мне нужно проводить с ней как можно больше времени.

— Проводить больше времени… — произнес Пушкин, немного придя в себя, — Тогда ответьте на вопрос. Если вы воспылали к моей дочери настолько дружескими чувствами, почему оставили ее у себя на всю ночь, не предупредив нас?

Дружелюбие как-то резко пропало из его голоса. Что-то какой-то немного резкий переход. Я чего-то не учел?

От блин… так он в курсе что ли наших реальных отношений? Или просто почву прощупывает? Я-то думал, Мила отцу ничего не сказала. Неужели проболталась?

— Признаться, на тот момент, у меня голова была занята другим, — со вздохом произнес я, — Когда в твой дом врываются сектанты, а твой дядя оказывается их лидером… сами понимаете.

— Понимаю, — кивнул Пушкин, не меняя тона, — Конечно, мне весьма сложно вот так вот с налету переварить подобные новости. Простите за откровенность, князь Долгорукий… что движет вами? Благородство? Или у вас есть еще какие-то цели?

Я на мгновение задумался. Стоит ли прямо сейчас говорить Пушкину про ключевой мир? Пожалуй, нет. И без того я вывалил на него море новой информации.

— Я хочу помочь Миле и довести дело до конца — уничтожить Темного бога, — сказал я, — Я готов предоставить вам все необходимые доказательства своих слов. И заодно обучить Милу управляться с ее новой силой. Чтобы она не причинила вреда себе и окружающим.

— Почему вы так уверены в своих навыках? — уточнил Пушкин, — Вы же не намного старше моей дочери.

— Я молод, но умные книги читал, — улыбнулся я, — Есть тайные знания рода, есть мой пробудившийся Дар. Кроме того я забрал себе все книги, принадлежащие моему дяде-предателю. Там подробно описывалось, как сдержать Темного бога.

— Вот как… — кивнул Пушкин.

Какое-то время мы молчали. Пушкин думал, я его не торопил, давая время переварить новую информацию.

— Все это… слишком неожиданно, — произнес он наконец, — Но, боюсь, я вынужден ответить отказом.

Я не поверил своим ушам. Вот так сразу? Даже толком не обсудив?

— Почему? — спросил я.

— Видите ли… — неохотно произнес он, — Я лучше решу данную проблему… более привычным мне способом. В любом случае, спасибо за вашу помощь.

— Вы надеетесь справиться с самим Тёмным богом?

— Я Пушкин, как-никак, — улыбнулся он, — Я посерьезнее буду.

И в этот момент наш разговор прервали. Леший Пахом ворвался в комнату, тяжело дыша и широко раскрыв зеленые глазищи. На его лбу блестели капли пота (или росы), а листья на макушке были измяты и испачканы, как после долгого бега сквозь чащобу.

— Вашескородие! — воскликнул Пахом, кланяясь в пояс, — Прошу меня простить, что прерываю столь важный разговор… Но беда пришла в наше Лукоморье!

Князь нахмурился и кивнул лешему, чтобы тот продолжал.

— Огромная Аномалия напала на парк развлечений! — выпалил Пахом, — Какая-то мерзкая тварь размером с дом! Ужас какая страшная! И сильная! Охрана ничего не может с ней поделать! Аномалия уже уничтожила Колесо Обозрения и теперь ползет к Замку Страха! И еще она какие-то волны испускает, глушит связь! Не дозвониться! Что делать, вашескородие⁈

Лицо князя Пушкина посуровело. Он резко встал из-за стола.

— Это серьезно. Князь Долгорукий, мне нужно срочно разобраться с этой тварью, пока она не уничтожила весь парк!

Я тоже поднялся, готовый последовать за князем. Похоже, наш разговор придется отложить…

Как же не вовремя эта тупая Аномалия. У меня было ощущение, что я почти дожал Пушкина! Несмотря на его отказ. Может, не поверил мне?

Я этой Аномалии так вломлю, что до Марса долетит и станет первым космонавтом, ступившим на чужую планету.

Мы с князем Пушкиным поднялись из-за стола. Он достал свой блокнот и быстро записал в нем что-то.

Перед нами прямо из воздуха возникла огромная книга в темном переплете. Она раскрылась на середине с громким шелестом страниц. На развороте переливалась радужная круговерть из разноцветных искр. Их узор складывался в знакомые очертания парка развлечений.

— Не волнуйтесь, это портал, созданный моим Даром, — пояснил князь Пушкин, — Он мгновенно перенесет нас в Лукоморье. Так мы сможем быстро добраться до Аномалии.

Я кивнул, весьма впечатленный. Не ожидал, что способности князя позволяют создавать межпространственные порталы. В чем же заключается умение его Дара?

Вдруг я ощутил знакомое покалывание в носу. Твою ж за ногу, опять чих! Надо сосредоточиться и ничего не сдуть.

— Пожалуйста, проходите вперед, князь, — предложил я, отворачиваясь в сторону. Главное, не чихнуть на Пушкина и портал, — А я присоединюсь через мгновение… Апчхи!

Ну хоть рот и нос зажать успел.

Когда я справился с чихом, то открыл глаза. И увидел лишь крайне удивленного Пушкина. Книга с порталом таинственно исчезла. Вместе с ней почему-то пропала и люстра на потолке. На ее месте красовался лишь черный пролом с неровными краями.

Не понял…

Князь Долгорукий громко чихнул и на мгновение прикрыл глаза. В тот же момент с потолка грохнулся огромный кусок штукатурки вместе с тяжелой люстрой. Вслед за ними, проломив перекрытие, рухнули дерущиеся Настя и Мила.

Девушки были настолько поглощены борьбой, что даже не заметили падения. Они продолжали царапаться и трепать друг друга за волосы всю дорогу вниз.

Прямо на глазах ошеломленного князя Пушкина девицы вместе с обломками штукатурки провалились в мерцающий портал, открытый посреди комнаты. Вместе с ними туда же отправилась и люстра.

Огромная книга, служившая порталом, захлопнулась и исчезла, оставив после себя лишь клубы дыма.

Князь Долгорукий открыл глаза и удивленно огляделся, не понимая, что только что произошло. Он пропустил момент падения девушек, так как боролся с чихом, опасаясь сдуть часть особняка вместе с Пушкиным.

— Мне показалось или… — начал было князь Долгорукий.

— О нет! Портал закрылся! — воскликнул князь Пушкин, — Повторно его быстро не открыть…

В это время Долгорукий услышал тихий скрип открывающейся двери. Обернувшись, он заметил синие глаза, подглядывающие в щель. Это была княжна Вера. Она все время незаметно наблюдала за происходящим в комнате.

Встретившись взглядом с князем, Вера ойкнула, тут же прикрыла дверь и исчезла из виду.