Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2

Глава 6 Мила Тутанхамоновна

— Хочешь, чтобы я твой курятник совсем разворотил? — строго спросил Долгорукий.

Воздух с неприличным звуком вылетел из сжатых губ Лыкова. Щеки сдулись и приняли свой обычный вид.

Князь Долгорукий во всей красе стоял на вершине каменной мачты рядом с ошарашенным Лыковым, сурово глядя ему прямо в глаза. Во второй руке он держал топор, закинув его на плечо. Ветер колыхал полы его черного костюма.

Ни сам Лыков, ни Димитриева даже не заметили, как Долгорукий так беззвучно подкрался!

— Ты⁈ Князь… Долгорукий⁈ — выдавил Лыков. Его лицо снова перекосилось в гримасе ярости.

Ворона с пронзительным криком сорвалась с его плеча и начала кружить вокруг них с Долгоруким.

— Не балуй, — холодно и спокойно произнес Долгорукий, крепко сжимая руку на плече аристократа, — Думал, я не замечу? Даже не думай смотреть в сторону Милы, женишок.

Лыков скрипнул зубами от злости, его пальцы сжались в кулаки. Как этот проклятый выскочка посмел его отыскать и вот так внезапно появиться, чтобы помешать его идеальным планам мести?

Но пока старший наследник был вынужден сдерживать свой гнев и держать себя в руках. Почему-то эти спокойные голубые глаза Долгорукого внушали ему необъяснимый страх. Князь… был совершенно спокоен и уверен в своей подавляющей силе.

Лыков почему-то чувствовал себя песчинкой, оказавшейся перед горой.

Ему нужно было выиграть время и найти способ выкрутиться из этой непредвиденной ситуации, сохраняя лицо. Лыков уже прикидывал в голове возможные варианты…

Долгорукий внимательно проследил взглядом за черной вороной, кружившей вокруг них. Он вежливо поприветствовал птицу:

— Добрый день, почтенная пернатая особа. Случаем не вы там самая таинственная знакомая княжон Насти и Веры, что интересуется магией и редкими артефактами?

Димитриева озадаченно каркнула, услышав столь неожиданное предположение.

— Откуда у вас такая внезапная мысль, князь? — с любопытством спросила она, продолжая парить в воздухе и внимательно разглядывая собеседника.

— Ваши изысканные духи выдали вас, мадам, — улыбнулся Долгорукий, — Очень редкий и дорогой аромат. Именно им пах мой топор, когда Настя и Вера любезно возвращали его мне после нашей первой встречи. И тот же едва уловимый, но неповторимый аромат исходит от этой птички прямо сейчас. Вы в нее превратились? Или просто через нее общаетесь?

— Хм… а вы чрезвычайно наблюдательный и проницательный молодой человек, князь Долгорукий, — задумчиво проговорила Димитриева, — Полны сюрпризов и талантов.

Она продолжала парить в воздухе, описывая круги над памятником Петру Первому и не спуская глаз с Долгорукого. Словно что-то в её планах менялось под влиянием этой неожиданной встречи.

— Что вы задумали, любознательная сударыня? — строго спросил Долгорукий, пристально глядя на парящую ворону, — Чего добиваетесь, нападая на благородную семью Пушкиных? Ваша пернатая команда ведь не просто так обосновалась на этом памятнике? Вряд ли для обычных птичьих дел.

В этот момент Лыков ловко вывернулся из крепкой хватки Долгорукого и одним прыжком взлетел на соседнюю мачту. Оттуда он злобно ощерился, обнажив длинные клыки — один из них отрос заново на глазах.

— Это совершенно не ваше дело, любезный князь, — вкрадчиво произнесла Димитриева, продолжая нарезать круги вокруг Долгорукого, — Вам лучше не совать свой нос не в свои дела. Иначе для вас это может очень плачевно закончиться.

Однако при взгляде на топор, сжатый в руке Долгорукого, она едва заметно нервно вздрогнула. Топор явно ее чем-то напрягал, и ворона предпочитала держаться от него на почтительном расстоянии.

— Я не боюсь пустых угроз, — спокойно ответил Долгорукий, не сводя глаз с парящей пернатой хищницы, — У меня нет ничего, что можно было бы потерять. А вот вам, полагаю, есть что терять, госпожа. Подумайте хорошенько, стоит ли вам ввязываться в эту рискованную авантюру.

Лыков от этих слов гневно зарычал, но Димитриева промолчала. Она явно о чем-то размышляла, взвешивая все за и против…

Долгорукий бросил быстрый взгляд в сторону площади, где шло ожесточенное сражение двух княжон. К тому моменту их яростная схватка уже близилась к концу.

Мила, окруженная яркой алой аурой, исходящей от пробудившихся в ней Темных сил, поставила Настю в крайне унизительную позу — раком, уткнув лицом в землю. Сама Мила с видом абсолютной победительницы уселась прямо на униженную соперницу и гордо задрала нос. Она задумчиво теребила край короткой черной юбки Насти, явно размышляя, каким образом достойно покарать наглую Демидову за ее дерзость.

Её рука подняла юбку Насти еще выше, пальцы оказались совсем рядом с трусиками, которых еще не было видно. Но ещё чуть-чуть и свершится непоправимое…

— Как же мне проучить тебя как следует, наглая девчонка? — тихо, но зловеще проговорила Мила необычно низким голосом. Отдельные нотки напоминали манеру речи Темного бога. Тем не менее это всё ещё был именно ее голос, — Может быть, стоит слегка проветрить твое кружевное белье перед всеми, а? Унизить гордячку?

Ее рука потянула юбку Насти еще выше, обнажая белоснежные бедра. Кончики пальцев уже почти коснулись края атласных трусиков соперницы. Всего одно движение — и непоправимое будет совершено…

Но тут раздался голос начальника охраны:

— Княжна Мила! Остановитесь немедленно! Это же княжна Демидова! За ней стоит весь ее род! Не перегибайте палку, иначе оскорбите их всех!

Мужик приблизился к Миле, тяжело дышал. Он, кажется, чуял нутром исходящую от девушки тяжелую ауру. И боялся. Его зрачки были расширены, по лбу струился пот.

Тем не менее он нашел в себе силы преодолеть свой страх. И заговорить с девушкой. Хоть и не понимал причин, чего он так вдруг испугался.

Рука Милы дрогнула на мгновение, и она замерла, тяжело дыша. Словно всё еще внутренне колебалась и сражалась сама с собой…

— Она-то со мной не особо церемонилась, — фыркнула Мила, крепко сжав в кулак край юбки Насти, словно свою собственность.

К начальнику присоединились еще несколько его подчиненных. Остальные охранники обступили павшего клоуна, пытаясь понять, что делать с этой тушей.

Начальник и другие охранники отговаривали княжну не снимать трусики с Насти, ведь это может привести к войне родов Пушкиных и Демидовых.

— Ваше Сиятельство, умоляю, опомнитесь! — взмолился толстый лысый охранник, сложив руки на груди в молитвенном жесте, — Не стоит снимать с сударыни Демидовой трусики! Это может привести к страшной войне между вашими знатными родами!

— Да, это было бы крайне неблагоразумно! — поддакнул его коллега, худой парень в очках, — Подумайте о последствиях!

— Жалкие смертные черви! — презрительно фыркнула в ответ Мила, сверкая алыми глазами, — Как вы смеете давать советы мне, великой Тьме, повелителю этого мира⁈ Я сама решу, что делать с этой дерзкой девчонкой!

От такого заявления рядовые охранники выпали в осадок. И только их старый опытный начальник остался невозмутим.

— Все пучком, мужики, для благородных барышень это норма, — шепнул он подчиненным, — Наедятся икры с рябчиками и крышу сразу сносит… Барыня! Вы ведь не такая! — попытался он воззвать к ее совести, — Вы ведь добрая и милая, мы все вас знаем!

— Ха, не смеши меня! — расхохоталась Мила, — Как я могу быть доброй? От вас, жалких смертных, одна грязь и глупость!

— Ваше Сиятельство! Опомнитесь! — мягко продолжал начальник, — Что скажет ваш батюшка, Сергей Александрович?

Мила запнулась на полуслове. Её рука, почти добравшаяся до Настиных трусиков, остановилась на полпути. Кажется, суровый батя был куда серьезнее Изначальной Тьмы и Космического Зла.

— Не, ну чего так сразу батюшку поминать, — пробурчала Мила. Алая аура вокруг нее слегка потускнела.

Охранники с облегчением выдохнули. Казалось, ничто не могло пробиться сквозь пелену Тьмы, окутавшую разум княжны… Но упоминание Пушкина сказалось на Миле волшебным образом.

Долгорукий, внимательно наблюдавший за происходящим, удовлетворенно произнес:

— Печать работает. Это лишь временное проявление избытка силы Темного бога в ней. Скоро все придет в норму.

Долгорукий вновь решительно повернулся к Демидовой и Лыкову, которые продолжали наблюдать за разворачивающимся хаосом.

— Это мое последнее серьезное предупреждение для вас обоих, — с нажимом произнес Долгорукий, сурово глянув сначала на Лыкова, потом на ворону Димитриеву, — Если вы и дальше будете мутить воду и вредить благородной семье Пушкиных, я не посмотрю ни на ваше высокое происхождение, ни на благородные титулы. И буду вынужден действовать предельно жестко и решительно, чтобы раз и навсегда защитить этот достойнейший род от ваших козней. Я понятно выразился?

— Ха, это что, угроза⁈ — с вызовом бросил Лыков в ответ. Вздувшиеся вены на его лице аж запульсировали, — Думаешь, мы так просто испугаемся твоих пустых слов?

— От тебя прет Аномалией, — сухо произнес Долгорукий, — Твои родители об этом в курсе?

Лыков отшатнулся, как от удара. Его глаза широко распахнулись. Откуда он узнал — так и читалось в них.

Лыков снова открыл рот, готовый разразиться гневной отповедью. Но Димитриева окриком прервала его так и не начавшуюся тираду. А сама продолжала пристально, не отрываясь смотреть на Долгорукого своими черными вороньими глазами, явно о чем-то размышляя.

— В общем, вы меня слышали и поняли, — еще раз повторил Долгорукий, глядя в глаза Димитриевой, — Не играйте с огнем, если не готовы серьезно обжечься. Подумайте на досуге над моими словами.

Он еще пару секунд пристально всматривался в черные зрачки вороны, словно пытаясь заглянуть в самую душу этой загадочной женщины.

В конце концов Димитриева едва заметно кивнула в знак того, что услышала и поняла его предупреждение. И даже, возможно, приняла к сведению.

— Господин Долгорукий, — мягко произнесла она, — Когда мы закончим… наши дела здесь, я буду рада пригласить вас в мой особняк. Мне кажется, нам будет полезно пообщаться с глазу на глаз.

Долгорукий приподнял бровь.

— Я подумаю над вашим предложением, — сказал он.

— Буду рада, если вы его примете, князь, — мягко отозвалась Димитриева, — Вы точно не пожалеете.

После чего она обратилась к Лыкову:

— Нам пора уходить.

И расправив крылья, ворона взмыла в небо, оставив их наедине.

Лыков, однако, не спешил уходить. В нем кипела злоба на Долгорукого, который посмел его унизить. Но в то же время этот человек почему-то вселял в него смутный, необъяснимый страх.

Долгорукий молча смотрел на Лыкова спокойным, уверенным взглядом. От него исходила какая-то потусторонняя сила и уверенность, словно он мог одним ударом повергнуть бога. И Лыков никак не мог объяснить, откуда взялось это ощущение. Это злило его ещё больше.

— Твои угрозы граничат с оскорблением чести рода Лыковых! — процедил Лыков, — Мы этого не забудем.

— Я уже всё сказал, — спокойно ответил Долгорукий, — Делай выводы.

— Не смей угрожать мне, сопляк! — прошипел Лыков сквозь стиснутые зубы, — Я тебя старше лет на восемь! И я — будущий глава рода Лыковых! Ты еще пожалеешь о своих словах!

Долгорукий лишь молча смотрел на него.

— Ха! Думаешь, я испугаюсь? — расхохотался старший наследник, — Лыковы — один из самых могущественных родов в Империи! Долгорукие даже близко не стоят.

Глаза Долгорукого чуть сузились.

— Род и титулы — это не главное, — ответил он, — Главное — что можешь ты сам.

Неизвестно, что бы ответил на это Лыков. Оглушительная вспышка пронзила небо над Лукоморьем, за ней тут же прогремел оглушающий раскатистый гром, от которого задрожала земля. Долгорукий удивленно обернулся.

Он увидел, как в небо взметнулся гигантский ослепительный столб из чистого электричества. Внутри него бушевали, переплетались и взрывались тысячи молний. В этом хаотичном потоке энергии можно было разглядеть очертания огромной женской фигуры, словно сотканной из живого мерцающего пламени.

У основания столба стояла Мила, завороженно глядя на это грандиозное зрелище. Её алая аура, исходящая от Темного бога внутри девушки, вспыхнула с удвоенной силой, отзываясь на эту демонстрацию мощи.

— Вот это да! Какая невиданная энергия! — восхищенно воскликнула Мила, широко распахнув глаза, — Я впитаю всю эту мощь в себя!

Её аура запульсировала, как ожившее пламя, вбирая в себя частицы электричества из воздуха. Рыжие волосы Милы взметнулись вверх, как от ураганного ветра. Казалось, ещё чуть-чуть — и она сумеет вобрать в себя всю эту уникальную энергию стихии.

Но тут с небес раздался оглушительный женский вопль, от которого пошатнулись аттракционы по всему Лукоморью:

— ЭТО Я СЕЙЧАС ПОГЛОЩУ ВСЮ ТВОЮ СИЛУ, ЖАЛКАЯ ДУРА!

Это была Настя, полностью трансформировавшаяся в живое воплощение молнии. И она была адски зла. Назревала месть ненавистной сопернице…

От мощного электромагнитного импульса вырубило те немногие аттракционы, что всё еще продолжали работать. А вместе с ними скорей всего отключились и камеры с гаджетами.

— А ты точно человек? — прищурилась Мила, разглядывая Настю, — Это куда больше походит на Аномалию…

— О нет, кажется, у нас проблемы, — тяжело вздохнул Долгорукий, наблюдая за трансформацией Насти, — Похоже, она превратилась в эту… как её… Мемную Кринжину Рофлии… или типа того. Миле грозит сокрушительный разнос.

Охранники службы безопасности в ужасе разбегались в стороны, не желая попасть под горячую руку двух разбушевавшихся стихийных сил.

— Где, черт побери, носит князя Пушкина⁈ — с досадой воскликнул начальник охраны, прячась за технической постройкой, — Почему он до сих пор не успокоил этих двух разъяренных фурий? А то сейчас тут вообще камня на камне не останется!

От оглушающих раскатов грома и ударов молний даже очнулся валявшийся без сознания клоун. Он ошалело оглядел бушующие вокруг него мощные разрушительные силы. Потом секунду поразмыслил и снова упал в обморок.

— Ладно, пора вмешаться. И помирить этих двух неистовых барышень, пока они тут всё не разнесли, — решительно кивнул Долгорукий.

Он повернулся к злобно осклабившемуся Лыкову:

— А ты пока не бузи, аристократ. У нас с тобой ещё долгий серьёзный разговор впереди.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать⁈ — завел Лыков прежнюю песенку… и осёкся.

Долгорукий пропал. Мгновение назад он стоял рядом с Лыковым на соседней мачте… а теперь его уже нет. Словно моментально испарился.

— Да он что, телепортируется? — растерянно произнес княжич, оглядываясь по сторонам.