Дополненная реальность. Обнуление до заводских настроек

Глава 10 Сатанинская бутылка

Заполучивший уже сто восемнадцатый уровень Пашка встретился с Марципаном минут через сорок, в беседке. И тут вокруг продолжала бродить та самая тётка, которую Слава игнорил в прошлый раз и продолжил сейчас: явно трупачка. Пашка на неё тоже перестал внимание обращать — слушал.

— Сначала песня была. Как в другой мир попал прямо, — говорил бледный, куда более похожий на ожившего покойника, чем призрачная баба, Марципанников. — Муторно только оттого, что отец с мамой стали… Такие… вроде крутецкие. Только ваще не они.

— Это да, — вставил Пашка.

— А в прошлое воскресенье… — здесь Слава сделал паузу, будто собираясь с духом, но таки продолжил: — отец собрал нас за столом, сообщил, что долго был неправ, а теперь хочет всё исправить. И… рассказал мне и маме, что у него есть ещё дочка!!! — выдал Марципанников, и Пашка выпучил на него глаза. — Типа ей тринадцать. Типа он с её мамкой когда-то замутил чутка, а потом та пропала. И вдруг объявилась и сказала — вот, его дочка. И типа отец с тех пор дочке этой помогал постоянно, виделся, гулял даже!!! Он её считает такой же своей родной, как и меня!!! Прикинь!

— Мать опять его бросила? — догадался Пашка.

— Куда там! — выпалил Марципанников. — Это и есть главный трешак! Она сказала, что понимает его! Что ребёнок не виноват! И что будет честно этой Насте стать частью нашей семьи! Типа мне надо общаться с сестрой, а ей со мной!

— Ахереть.

— Это не всё! Они в среду вечером устроили ужин у нас! Позвали эту бабу, Лизу, и девку! Просто сюр. Мама с отцовой любовницей за одним столом, общаются, сука, ищут, чем мы с девкой похожи характерами и на внешку! Прикинь!

— И чё, сильно похожи? — прыснул Пашка.

— Те, может, рожу начистить профилактически? — прищурился Марципан. — Тупая девка бляди этой — мне никакая не сестра! Хрена с два я с ней стану возиться! Ну и короче… — Он очень тяжело вздохнул и уставился в пол.

— Ты чё… ты удалил её, что ли⁈ — ахнул Пашка. — Игрой⁈

— Да ну я же не псих всё-таки! — отшатнулся Слава с возмущением. — Тупая, но живая же. Она мне не мешает, если к нам отношения не имеет. Нет, я… — Он зажмурился. — Короче, я же прокачался уже. Нашёл в памяти этой Лизы дебильной, мамаши её, день, когда она решила отцу сказать про ребёнка. И переправил, типа она не говорила, скрыла. С адаптацией. Три дня до того на эту адаптацию баллы набирал, дорогущая, под триста тысяч. Сорок три квеста сделал, хорошо хоть бонусы пошли стоящие. Ну и применил…

— Норм идея, — одобрил Пашка с примесью уважения. — Каким боком тут отец-инвалид? — тут же вспомнил он.

— Да я сам откуда знаю, бля⁈ — рассвирепел Марципан, и его телефон громко завибрировал на лавке. — Первый день нормально всё было. Родители эту чухню забыли. Опять идиллия, все дела. Я папку проскринил всяко: ни следа воспоминаний.

— Она чё, явилась говорить сейчас про дочь? — предположил Пашка. — И покалечила твоего батю?

— Ты совсем дебил⁈ — прищурился Слава. — Как бы она его покалечила, в ней пятьдесят кг веса! Ты вообще видел моего отца⁈ Говорю же: удалились на хер успешно и Настя, и Лиза-блядина с ней вместе, может, отец и имени бы не вспомнил даже её, он с ней по пьяни ваще замутил, я так-то проверил. Удалились чисто, но папа какие-то колёса стал принимать в непомерных количествах, — помрачнел Марципан и вытащил сиги. — Вчера у него что-то там обострилось, — продолжил, прикуривая, он. — И короче: они теперь с мамкой считают, что у него уже тринадцать лет рассеянный склероз. И это только звучит, блять, лайтово! Это писец, а не болячка, и она не лечится! Надо на таблах дорогущих сидеть. Аналоги наши — фуфло. А ещё в полиции работать нельзя, и типа батя столько лет скрывает эту херобору!

— А при чём… то есть это потому, что он забыл про дочь, что ли? — не въехал Пашка. — Лаг?

— Я не знаю! Там при тяжёлых формах — ваще инвалидность. И это не про забывчивость, не то что типа склероз, там жесть! Я почитал всё.

— У тебя баллов нет убрать его с адаптацией? — уточнил Пашка.

— Да я, блять, сру теперь! — чуть ли не плаксиво выпалил Марципан и скривился. — Можно баллы набрать. А что взамен вылезет⁈ Я вообще связи не понимаю, с хера это случилось⁈ Если у всего такая побочка… в натуре, не игра, а «Сатанинская бутылка».

— Какая ещё бутылка⁈ — выпучил Пашка глаза.

Сатанинская⁈ Он что, знает⁈

— Да рассказ такой есть, — сплюнул Слава на пол беседки и растёр харчок подошвой. — Чел душу продал, у него все хотелки сбываются, пока бутылка у него, только всё через треш. А избавиться можно, если продашь дешевле, чем купил. Ну суть тут в том: что сбывается через жопу.

— Душу продал? — увидел Пашка совсем другую суть.

— Да ну забей, нах! Это я к слову. Делать чё⁈ Чем больше редачу, тем хуже выходит! Прямо как ты говорил тогда!

— Должна быть логика. Игруха всё логично делает, — закусил губу Пашка, давя желание просветить Марципана по поводу того, как он угадал со своей бутылкой. — Ты говорил, батя твой девочку эту содержал типа всегда?

— Ну он же не мурло какое, — сощурился Слава. — Если заделал ребёнка, отвечать надо. Хоть ты бухой, хоть косой. Говорю же: она пришла к нему уже с младенцем, не отморозиться же было! Это я решил Настю выпилить, отец бы никогда так не поступил! Чё за предъява⁈

— Я те слова не сказал поперёк, — отметил Пашка. — Я к тому, что игруха не правит прошлое. Только восприятие. И если твой отец куда-то бабки немаленькие — на маленькие особо ребёнка не вырастишь — годами девал, то игрухе надо было подобрать замену. А может, и чё ещё он делал из-за этой девахи. Уезжал там, типа того. Вот и заменилось на болячку, на которую нужно было тратиться и нужно будет опять, которую батя твой, как дочку, скрывал, и это ему мешало. Вроде логично.

— Офигеть! Точно! — встрепенулся Слава. — Стоп, — тут же добавил он. — Это, если я его от рассеянного склероза вылечу прилогой с адаптацией и память снесу, то новая поебота подтянется? Окажется, что отец тринадцать лет был на счётчике у бандюганов, или в казино играл, или наркотой баловался, или другая какая муть⁈

— Скорее всего, — согласился Пашка.

— Охуеть, — схватился за голову Марципан.

— Можешь его без адаптации вылечить, — подумав, добавил младший Соколов. — Типа прошло вдруг. А раньше было. Адаптации вообще муть, с ними надо аккуратнее. Ахуительно всё перекраивают, и не отрегулируешь.

— Может, вернуть этих Настю и Лизу? — ссутулился Марципан.

— Это как знаешь, — пожал Пашка плечами.

— Просто вылечить без адаптации я и ща могу сам, на это хватит очков, — продолжал бывший одноклассник, глядя в пол.

— Ну и заебок вроде. Ты прокачался до сотого, да? — уточнил Пашка.

— Сто седьмой ща. Только что-то одна поебень. Ты сам как? Не шарашит?

— Шарашит то и дело, — без подробностей сознался Соколов-младший. — Ты б ещё проверил, что у той Насти вылезло взамен дотаций от твоего бати, — отметил он. — Тоже ведь какой-то дичью могло заместиться.

— Бля-я-я-я! Су-у-у-ука! — выругался Слава. — Слушай, те не кажется, что игруха нас в итоге угробит? — вдруг добавил он. — Ни хера она не помогатор. И никакие учёные её не разрабатывали, мура это всё. И правильно в Васинской теории только то, что мы — крысы подопытные. Или там жертвенные тушки. Ты не думал завязать? Выпилиться?

— Это нереально, — честно сказал Пашка. — Думал. Нарочно так пойдёт, что хера с два. Когда я первый раз решил, ты объявился с обсёром и другие пользователи повылазили. А потом — историк.

— А мне квест помог понять, что ты мне подгадил на самом деле, — закусил губу Слава. — Значит, если бросить играть, у других квесты будут на мне клиниться, так?

— Типа того, — кивнул Пашка.

— Но мне не нравится это всё. Чёт надо делать.

Он умолк, подкуривая очередную сигарету.

Мёртвая женщина снова прошла мимо входа в беседку и двинула вокруг неё свой миллионный круг.

— Есть одна тётка странная, — вдруг проговорил младший Соколов, провожая покойницу взглядом. — Только не угорай, — с угрозой предупредил он. — Меня на неё когда-то квест вывел. Тётка — гадалка типа. Она мою бабку Лиду чуть на дом не развела, по квесту я бабулю спасал. Только адрес гадалки этой записал, и чёт решил позырить на неё, сильно странные штуки она бабке говорила, — минимизировал подробности Пашка. — По виду — чучело из анекдота. Но она… как будто про игру знала.

— Как⁈ — вытаращил глаза Слава.

— Ну, не прямо. Она в бредовой манере, типа пророчества, говорила. Но по делу. Потом… кое-что подтвердилось. Короче, она сказала, что может помочь выпутаться. Но… за миллион баксов.

— Чё⁈ — отвесил челюсть Марципан. — Ты больной?

— Ну я и послал её потому, — разозлился Пашка, и уже его телефон завибрировал драконом. — Но сбылось потом, — внушительно добавил он. — Догоняешь?

— Что именно? — хмыкнул Марципанников насмешливо. — Ты знаешь, как вся эта лавочка работает? Говорят размытое, что под любую ситуацию можно подтянуть, и лохи ведутся.

— Она сказала точно, — отрезал Пашка. — Даже значок достижения из прилоги нарисовала мне. Точь-в-точь!

— Так, может, она — пользователь? — поднял бровь Слава. — Ты скринил её?

— Нет, она сказала телефон в коробке у двери оставить, а потом я в ахуе был.

— Ну так позже чё не вернулся? Телефон в коробке — наверняка же пользователь! Или бред какой-то. Ты меня развести пытаешься, что ли?

— Это она меня пытается развести. Если она пользователь, на хера ей от меня бабки? Если она просто мошенница, с хера она у школьника просит столько лаве? Это же запредельная, нереальная сумма. Просто вдруг… она реально что-то способна сделать? — закончил Пашка уже почти шёпотом.

— Типа чего?

— Не знаю. Но мне муторно к ней идти, — откровенно признался младший Соколов. — А разобраться надо.

— Давай я пойду и проскриню? — предложил Слава. — В башке ж можно посмотреть, пиздёж или нет.

Пашка кивнул. Он, собственно, ради этого и рассказал про гадалку.

В таксо Слава спохватился и предупредил, что если Пашка его разводит, надо ему поберечься. В целом понятно — всё звучало максимально бредово. Но очень надо было проверить на ком-то гадалку, к которой один Пашка стремался заново идти. Потому что она была странной даже с поправкой на продажу души. Игруха вот не даёт никаких пророческих фич. Может, конечно, контракты старого образца были другие… Но если так: то бабень будет реально полезной и вполне способна что-то уметь эдакое. Но не за лимон же баксов!

Короче, не зря Марципан ёрзал: и правда сейчас был в роли подопытного кролика.

Пашка показал дом, назвал квартиру и вместе со Славой не пошёл. Ждал у падика. Думал.

Собрать лимон зелени казалось анриалом. Это вылезет жопой сто пудов. Не так — так эдак. Может, потому она сама и не делает?

Но на кой ляд кому-то целый лимон зелени? Вроде по хер этой бабе на всё, раз после десятков лет на контракте до сих пор живёт в панельке с ремонтом из фильма о нечисти…

Марципанников проебался на полтора часа!

Пашка уже всерьёз думал, что надо идти своего кролика спасать. Но оттого становилось ещё муторнее. Мало ли что эта баба умеет? Что, если она спокойно влияет на пользователей «Доп.реальности»?

А может, она внушила просто своё «пророчество»? Типа он вспомнил, что оно было, когда уже случилось? Как адаптация? И тогда от неё пользы ноль.

А если её скрутить? Типа физически? Пашка же теперь биоробот.

Но ей может быть не надо ни на что наводить камеру. Когда она душу продала, и мобил-то не было… Вдруг другой принцип работы? Вдруг она не слабее Пашки на деле? Вон Островская же не выглядит тяжеловесом, а покруче Капитана Америки апгрейтнута.

Короче, не пошёл младший Соколов на выручку. Только позвонил раз двадцать, почти уверенный, что Марципан как-то умудрился уйти, например, пока покупал Пашка сиги в ларьке на углу дома.

Но он ошибся. Наконец-то тот появился на крыльце подъезда.

Ещё более потерянный, чем утром.

— Чё там? — подскочил Пашка.

Марципан посмотрел на него растерянно и моргнул.

— Это не шарлатанка… — пробормотал он и как-то дёрнулся всем телом. — Переварить надо.

— Колись, чё было⁈ — допытывался Пашка.

Выглядел Слава совершенно ошалелым. С полминуты молчал, но младший Соколов повторил вопрос и даже тряхнул его за плечо.

Марципан отшатнулся.

— Погоди ты… Она… реально знала, что не могла. Не мошенница… — отрывочно бубнил он.

— Бабло просила? Предлагала что-то? — подсказал Пашка.

Слава кивнул.

— Просила. Пять лямов.

— Баксов? — выпучил зенки Соколов-младший.

— Не. — Слава снова словил вечность, но всё-таки пробубнил: — Рублей.

— Не понял, — возмутился младший Соколов. — Да с хера тогда мне столько⁈

— Ты думаешь, у меня есть пять лямов, что ли? — вынырнул из затупа Слава. — Л-я-я-я, где я столько возьму⁈

— А на хера? Что она сказала, ты понял-то?

— Понял, что прав был. Игруха — «Сатанинская бутылка», которая угробит меня и моих родных, если не изба… — Слава вдруг моргнул, и глаза его не открылись полностью, а остались прищуренными. — Стопе! Соколик, — вспомнил он погоняло, которым вместе со своей шайкой любил называть Пашку, когда нагибал в школе, — откуда она взяла про Стивенсона?

— Чё⁈ — совсем запутался младший Соколов. — Про кого?

— Ты ей сказал про Стивенсона⁈ — угрожающе гнул Слава. — Только ты мог! Ты на связи с ней, что ли, блять⁈ Ты что удумал⁈

— Я не знаю никакого «сона»! — возмутился Пашка.

— Я ночью про рассказ вспомнил, тебе одному сказал! Ты меня разводишь с этой бабой ебанутой⁈ Сначала тащишь сюда, а потом её озаряет про то, что я сказал одному тебе⁈ Вы мне пять лимонов наших против ляма баксов наплели, чтобы я решил, что это мало⁈ Ты, блять, меня семьёй моей будешь шантажировать, ушлёпок⁈ — перешёл Слава на крик и вдруг сильно толкнул Пашку в грудь. — Я к тебе за помощью, а ты меня разводишь⁈

— Полегче! — перехватил его руки младший Соколов. — Ща рыло тебе сверну, придурок, будешь пихаться!

— Разводи кого другого! — выкрикнул Слава. — Дебилоид! У меня реальные проблемы, у меня отец инвалидом стал! Чуть родители не разошлись! Я к тебе за помощью, а ты мне мстить за школьные обидки⁈ — брызгал слюной он. — А я уже решил, что ты — нормальный! Хера с два! Не прогибался бы нормальный с третьего класса! Чмошник ты и мурло!

Пашка заехал ему в скулу под вибрацию в кармане.

Но в прямую драку Слава не полез.

Сплюнул кровь разбитыми губами и сверкнул очень нехорошим взглядом.

— Не переживай, уж не обращусь, сучара! Разводи кого другого. Бывай! — просипел он и стремительно пошёл прочь к выходу из дворов на проспект.

Пашка встал столбом, глядя на удаляющуюся спину. В причину наезда он ваще не вкурил, но что — этот имбецил реально решил, что младший Соколов посадил ряженную⁈ Да на хера⁈

— Дичь… — вслух сказал Пашка и спустился с крыльца гадалкиного падика.

А когда Слава свернул за дом и стал невидным, на плечо младшего Соколова вдруг из-за спины опустилась рука.

— Страх очень развивает фантазию, милок, — сказал чей-то голос, и Пашка подскочил, резко обернулся и шарахнулся от карикатурной бабки в цыганском шмотье, которая умудрилась подкрасться бесшумно, невзирая на свои бесконечные бусы и пришитые к платкам монетки.

— Правды всякий бежит, — продолжала она. — Зачем пришёл без дара? Времени бы лучше не терял. Не так много у тебя того времени. Позабытый недруг станет тебе главным врагом, а суд состоится раньше срока. И даже получив шанс, ты, обмороченный, сделаешь ложный выбор. Я могу подсказать и оградить по силам, но условия тебе известны, и сначала их нужно соблюсти. Ты — можешь.

— Я знаю, что вы продали душу дьяволу! — выпалил Пашка, потому что посреди улицы цыганская бабка не была такой завораживающей, как в своей берлоге.

— Все души и так его, — усмехнулась она, не смутившись и не удивившись. — Не про меня речь, про тебя. Фантазии все твои ничем не лучше Святославовых. Ты поменьше думай да сочиняй. Лучше деньги ищи. Не поспеть можем.

И она отвернулась, сделала пару шагов и поднялась по ступеням на крыльцо подъезда, колыхая своим безумным нагромождением юбок и звеня, как детская погремушка.

Отойти от ахуя Пашка всё-таки успел: вытащил телефон, быстро разбил дракона и навёл скан игрухи, но прилога выдала:

«Ошибка! Взаимодействия заморожены!»

А цыганка зашла в подъезд и закрыла за собой дверь.