Дополненная реальность. Обнуление до заводских настроек

Глава 9 Замут на замуте

Но ведь отец не станет слышать Пашку, что бы тот ни говорил. Между ними вообще никогда не было настоящего диалога. А теперь не будет и подавно.

За ночь младший Соколов сломал себе все мозги. А к утру кое-что придумал. Сомнительное более чем. Но сначала надо было решиться на очень неприятное дело.

Необходимое воспоминание в своей памяти он нашёл по дате. И успешно скачал. Но вот посмотреть не решался долго, даже подумывал не смотреть вообще, а использовать, так сказать, вслепую. Но это было глупо. Вдруг оно совсем не оказывало нужного эффекта?

Пашка дважды прокрадывался на балкон мимо спящей в зале матери и курил, пытаясь решиться. Потом прокрался ещё и на кухню: вынул из холодильника затянутую фольгой с канцелярской резиночкой (крышка упала и закатилась под холодильник во время всеобщего застолья) бутылку с остатками коньяка. Налил полную рюмку и вернулся в спальню. Плотно закрыл дверь. Сунул в ухо только один из наушников.

Потом глянул на рюмку. Вспомнил эту вечную рюмку около тарелок с едой у отца. Только с прозрачной жидкостью: батя предпочитал водяру. И вдруг встал, резко отдёрнул занавеску, сорванную вчера Юлей с зажимов (походу, мать её закрепила обратно), и выплеснул жидкость в окно.

Сглотнул и загрузил воспоминание.

«Лена!!! Ты совсем охерела⁈ Открывай щеколду, это и моя квартира тоже! Лена!!! Ты доиграешься, слышишь⁈ Ты, мать твою, так доиграешься, что костей не соберёшь! Лена!!!»

Видеоряд показывал пока только как Пашкин взгляд метнулся от тёмного экрана заблокированного телефона на дверь комнаты.

От голоса бати, ещё приглушённого, внутри разлился холод.

Видео качнулось: это Пашка соскочил с кровати и выглянул в коридор, на Другую маму, стоящую у закрытой входной двери, откуда долетал нарастающий крик:

«Всё! Покончено! Слышишь⁈ Радуйся! Клуше этой сдвинутая её мамаша с нашествием тропических пауков в башке нужнее оказалась! Открывай, Лена! Всё, завязал я с той бабой, слышишь⁈ И с ней, и с пиздюком, и со старухой! Радуйся, мля!»

Пашка знал, что сейчас будет. И хотел отвернуться. Но ему надо было убедиться, что это выглядит кошмарно.

И оно выглядело кошмарно. Ещё хуже, чем он помнил.

Вот по батарее гулко застучали соседи, а Другая мама сдвинула щеколду. Замок батя открыл своими ключами.

«Андрей, я тебя не пущу! Всё закончилось. Нужно это приня…»

Пашка всё-таки зажмурился, когда отец ударил мамку в лицо. И пришлось перематывать, смахнув пуши с драконом, «хе» и уведомлением о достижении сто семнадцатого уровня.

Желания пытаться достучаться до отца уже поубавилось почти критично. А точно ли Пашка сохранит это желание после части с отвёрткой? А если нет, то зачем смотреть?..

Он поставил паузу и опять полез курить мимо спящей матери на балкон. Изгрыз до крови нижнюю губу.

Попробовал воскресить недавнее признание перепрошитой родительницы, её рассуждения спокойным, уверенным голосом. Смогла ли бы она сама их повторить, посмотрев это?

Когда в киношках вдруг начинались бэки в прошлое всяких психов, маньяков, садистов или выёбистых хулиганов, и режиссёры пытались показать, как над теми издевались в детстве, Пашка никогда никого не жалел. Наоборот, радовался, что вот этой вот мрази хотя бы тогда досталось по полной. Считал заслуженным возмездием в обратной последовательности. Даже любил представлять, как того же Славку Марципанникова дома порют солдатским ремнём или запирают в сыром погребе бабкиной даче на всю ночь. Как он там плачет и зовёт мамочку. Сразу же воображал на месте получающих по заслугам злодеев из фильмов своих врагов. Злодеи тоже выёбвались — а в конце их нагибали. Иногда показывалось, что нагибали их и до сюжета, причём по полной.

Но чтобы таких жалеть…

— «Запилила», бля, — сплюнул с балкона Пашка, передразнивая Другую маму: даже не вспомнил, которую — всамделишную или приснившуюся в этом диком, непонятном, очевидно, пророческом сне.

Ну вот его самого с детства ебали за всё: и мать, и отец, и Серёга, и училки, и шайка Марципана. И чё? Он, может, и не идеал, но что-то баб не бьёт, и детей своих не пидорасит, и уж точно ни в кого отвёртки не втыкает.

…Хотя на счету Пашки три перевёрнутые отзеркаленные ноты, буквы «вав»…

Трижды нарушенная седьмая заповедь.

У бати была бы одна, если бы Пашку не откачали в больничке.

Но свою последнюю «вав» младший Соколов всерьёз не считал. И по поводу историка сильно спорно, и тоже не своими руками. Да и отца он удалил в состоянии аффекта, блин, как любят по телеку выражаться. Знал бы точно, что будет, и такого бы навряд ли бы наворотил. Вот была бы у Пашки пушка заряженная, хера с два он бы выстрелил в него, уж скорее в потолок. Даже и с отвёрткой в пузе.

Или нет? Или бухой в драке мог бы?

Отвёртка тоже так-то не нож или пистолет. А двинуть камнем в запале, особенно проигрывая, да попасть не туда вроде и Пашка мог бы вполне.

И потом бы обязательно пожалел.

Надо, чтобы батя понял, что он сделал. Не со слов. Надо ему показать.

Вернувшись в комнату, Пашка обнаружил на оставленном телефоне ещё три пуша с драконами и два с «хе» за непочтительность к предкам. Закатил глаза.

Если даже найти призрак и начать тыкать в него экран с видосом, хера с два батя что станет толком смотреть. Это и ежу понятно.

Можно бы на телек рядом с ним вывести, сделать погромче и зациклить. Так шансы бы повысились. Но к такому принудительному просмотру наверняка отнесётся батя с подозрением. Ещё решит, что смонтировано.

Не, надо было по первой идее, сразу в голове мелькнувшей, идти.

Чтобы не Пашка показал отцу видос, а тот, кому он доверяет. Баба Лида или сучья мамка Лебедева.

Что с бабкой сделается от таких кадров — неясно, не исключено, что и инфаркт. Не успеть можно с реставрацией и удалением памяти. И будет плюс четвёртая «вав» и минус первая бабуля.

Не, как бы не было противно, а «проводником» Пашка определил эту лопатомордую Екатерину Лебедеву.

Только сначала надо было убедиться, что призрачный батя трётся именно вокруг неё. Из разговора казалось, что так. Но с таким же успехом мог двинуть к бабке в деревню, к Семёну или ещё в какое неожиданное место. Вдруг станет зырить за всеми левыми, типа как кинохи смотреть, как эта ТП Лилька.

С отвращением Пашка попробовал забить батину шалаву во «В работе», но Екатерин Лебедевых оказалось в мире немерено.

Тогда он выбрался опять на балкон, по пути схватив камерой Другую маму. И очень нехотя кинул во «В работе» её.

Стал искать по слову любовница и быстро обнаружил воспоминание вскоре после перепрошивки. Смотреть Пашка не стал, сразу жамкнул паузу, едва на качающемся видосе мелькнула огромная мерзкая тётка. И запулил во «В работе» уже её.

Вероятность, что Пашка через чужую память-онлайн сможет увидеть призрака, которого сам владелец памяти не видит, была ничтожно мала. Но всё-таки стоило проверить, потому что альтернатива — незаметно следить так, чтобы увидеть, с Лебедевой ли трётся батя, но не спалиться, — казалась очень муторной.

Часы показывали половину шестого утра, когда Пашка врубил текущую минуту памяти папкиной шалавы, уверенный, что сейчас она спит.

Но ошибся.

Лебедева, походу, была на работе: на складе какого-то магаза. Но делала что-то довольно странное, и Пашка невольно всмотрелся в экран.

Кажется, она стояла, согнувшись, над почти пустым огромным ящиком. На самом дне лежали в два ряда куски какой-то ветчины в фабричном плотном целлофане. Лебедева пшикала чем-то бесцветным из баллончика с распылителем на ценники, потом отдирала их очень осторожно, промазывала клеем в карандаше и меняла местами. Закончив, положила правый ряд упаковок в пластиковый ящик, взялась за края и разогнулась. Понесла в торговый зал какого-то гастронома и выложила на витрину. Пашка выждал: Лебедева вернулась, собрала второй рядок из десяти кусков карбонада и понесла к компу около прилавка и кассы: магазик был не сетевой, а какой-то мелкий. Села и взялась пикать сканером штрихкоды на ценниках, помечая на экране товары просрочкой.

А потом подвинула своей ножищей из-под прилавка широкую бабскую сумку на молнии и стала укладывать запаянные куски мяса туда.

Пашка почесал репу. Это она чё, ща налепила на реальную просрочку ценников с нормальной колбасы, а эту списала и утащит себе? Офигеть!

Лебедева на том не остановилась. Глянув на наручные часы, она написала кому-то в воцапе: «Ты скоро там, Ань?» и, получив ответ о том, что «Аня, сменщица» будет только через двадцать минут и очень извиняется, взялась за тот же спрей и пошла к прилавку со свежим мясом. Открыла холодильник и начала рассматривать ценники. Обнаружив, походу, подходящий, пшикнула на этикетку, подождала и сняла её, даже не повредив. Клеем промазала прямо в недрах напольного холодильника, не поднимая рук: видать, ныкалась от камер. Переклеила ценник на другой кусок, а с него сняла и приладила к первому. Потом второй схватила своими сосисками с короткими обкусанными ногтями, холодильник закрыла и пошла пикать ещё одну «просрочку».

К приходу Ани мясо было в сумке на молнии.

— Птицу, конфеты, консервы и овощи не успела прошерстить, нужно сделать сверку, — уведомила Лебедева и добавила сурово: — Завязывай опаздывать, Ань. Я же не ломовая лошадь. У меня сын дома, я до смены не только поспать должна, но и прибрать, сготовить что, постирать. Имей совесть! Сорок минут лишних жду!

— Прости, Жорик в саду устроил представление, — засмущалась Аня.

— У тебя как не понос, так золотуха! — проворчала Лебедева.

— Беги уже, — замахала руками её сменщица, надевая большой красный передник.

Руки папкиной шалавы сняли такой же с себя и отложили под кассу.

— Давай! — прогундосила Лебедева. И взялась за лямки сумки, повесила на плечо. Её чутка перекосило: было видно по углу обзора.

— Опять утиль домой несёшь, Кать? — попеняла сменщица. — Отравитесь там, в самом деле.

— Проварю и нормально. Мы с Ваней привычные. Спокойного тебе дня. Только теперь уж я на сорок минут позже явлюсь, имей в виду!

Аня помрачнела, а кадр сместился и покачался по утреннему городу к остановке автобуса.

Офонареть чё она вытворяет! Она чё, так всю жратву домой тащит на халяву⁈ А попорченное продаёт⁈

Пашка взвился и подорвал зад, хватаясь за джинсы. Надо было успеть к Лебедевскому дому раньше этой воровки блядской. Хату взламывать, только если никого снаружи не увидит. Но навряд ли же батя торчит с дрыхнущим поутру Лебедевым, правильно⁈ Если вообще с ней, то должен таскаться следом… А если нет: то где его искать?

Спасибо службе такси, приехал младший Соколов вовремя. Выскочил из тачки до того, как на кадрах в телефоне Лебедева выволокла из автобуса свою поклажу награбленного хавчика.

Где ждать? Если теория верная, отец не должен его сейчас увидеть ни в коем случае!

Пашка взломал подъездную дверь игрой и спустился ко входу в подвал дома, затаившись в закутке. Сердце бешено стучало. За обзором Лебедевой смотрел на экране, готовый тел заблокировать быстро, когда увидит на кадрах подъездную дверь. Но время было херовое: утро, постоянно кто-то шастал, заставляя вжиматься в стенку и гасить экран.

И наверняка бы Пашка блядину эту так профукал, но допобзор-онлайн оказался не нужен: он и без того понял, что верно угадал батину дислокацию. За возвращающейся домой Лебедевой плёлся отец и всё время бубнил:

— … лучше бы увальня своего бесполезного на работу отправила, Катя! Куда столько тащишь всякий раз⁈ Поймают тебя, дуру, за руку или потравится кто! Так ты вообще сядешь! Стоит того жратва, что ли⁈ Ты больную свою мамашу кормить не должна никому! И лба этого тоже особо! Сидит, трубит целыми днями, паскудник! — Шаги поднялись по лестнице, и такой до ужаса знакомый голос последовал за ними, отдаляясь вверх. — Пипиську свою теребит, по непотребным сайтикам шныряет, пока ты вкалываешь! Вот поглядишь: спит он там? Хрена с два…

Голос заглушила закрывшаяся на втором этаже дверь.

Пашка опомнился и открыл глаза, вспомнил, что люди, вообще-то, дышат, так природой задумано.

Сердце бешено барабанило.

Итак, план можно воплощать.

И лучше бы не откладывать.

Пашка вышел из подъезда и отошёл от дома подальше. В первом варианте задуманного надо было купить левую симку, но потом он изобрёл что получше.

Номер Лебедевой нашёл в её памяти. Сохранил в контакты. Отыскал её в воцапе. Вдохнул и выдохнул пару раз. И повесил двенадцатиминутный видос грузиться. А сам полез через «В работе» в настройки Лебедевой.

Назначил ей действие: скачать видос и удалить переписку с отправителем — это первое. Потом — посмотреть видео без наушников несколько раз, но чтобы не слышал сын. Потом полез в желания и закрепил там «Никому не говорить о видео, которое мне прислали» и «Часто пересматривать видео, проговаривать вслух, что думаю, если меня никто не слышит».

Когда вернул воцап на экран, отправившееся сообщение пестрело двумя синими галками.

— Хорошего дня, бать, — злобно уронил Пашка вслух, и диалог с Лебедевой перекрыл пуш с новой «хе» за непочтительность к предкам.

Пускай изучит, что делал, и послушает, что теперь о нём станет думать эта кобыла. Может, из её гнойного хлебальника дойдёт.

Пашка опять зажмурился до разноцветных разводов.

Батя должен прийти. Сам. Если не придёт, если не поймёт, если не захочет поговорить — то и хер с ним вообще. Ничего ему, значит, не поможет. И ничего Пашка не будет ему должен. Если так, батя будет уже совсем конченным выродком и мудилой.

Младший Соколов смахивал новые пуши с «хе», когда вдруг позвонил Марципан.

— Срочно надо встретиться, ты где⁈ — с места в карьер бросился Слава, хотя было начала восьмого утра субботы.

— Что опять? — состроил гримасу светофору Пашка. Что-то снова Марципана в его жизни становилось многовато, блин.

— Полный трешара! Кажется, я сделал своего отца инвалидом! — заикаясь, безумно выдал Славкин голос в динамике.

— Э… — поднял брови младший Соколов. — Отруби это с адаптацией, и делов. Оно ж подтянет память, даже без сотого уровня. Или тебе баллов не хватает? Кредит, что ли, нужен? — хмыкнул Пашка, и телефон вздрогнул: похоже, дали льва тщеславия.

Тут хоть сто раз примирись и подружись, а чувствовать себя круче Марципанникова будет приятно до скончания всех времён, даже и в Аду!

— Чувак, я боюсь! — выдохнул бесстрашный Марципан панически. — Очков тоже негусто, но очки можно собрать. Я не понял, какого хера это вышло! Это сраная адаптация и сделала с ним, блять!

— Адаптация чего? — уточнил Пашка.

Слава отчётливо сглотнул.

— Не тяни кота за яйца! — разозлился Соколов-младший. — Сам позвонил, теперь телишься! Думаешь, мне делать не хер тут⁈

Телефон у уха снова вздрогнул — наверняка драконом. А Марципанников прошептал:

— Адаптация того, что отцу не сказали тринадцать лет назад о том, что у него… родился внебрачный ребёнок. Моя типа сестра. Тут ебаная муть навертелась! Можем встретиться⁈ Я так, бля, наклацаю, походу, Третью мировую или взрыв атомной бомбы своими кривыми руками, пытаясь трояк в семестре переправить!!!