Дополненная реальность. Обнуление до заводских настроек

Глава 14 Злоебучий фантом

Пашка мученически посмотрел на приятеля.

— Ты чего мне не отвечаешь⁈ — спохватилась Лиля. — Ты совсем обалдел⁈ Эй, алло! Ты мне знаешь, сколько задолжал уже общения! Ты со мной неделю будешь круглосуточно разговаривать, понятно? Я знаю, что ты тоже сможешь не спать, как Игорёшка, если захочешь, ваши телефоны так умеют. Так что не надо тут! Давай, рассказывай, во-первых, что сам делал, а во-вторых, — на фига! Ты мне нормально объясни, кто вы такие! Слышь, Соколов! Ты же Соколов, да? Давай, отвечай мне немедленно!

— Ты можешь помолчать хотя бы пять минут? — простонал Пашка.

— Ещё помолчать? — вскинул брови Толик. — Ну ок. Только ты странный какой-то. Это надолго у тебя загрузка? Те налить-то?

— Да, — решил Пашка и взял с кровати телефон. А потом бахнул стакан чистого коньяка, запил колой из бутылки и снёс к херам игрой своё опьянение вместе с последними гранями весёлости.

Лиля пошла в наступление: она уже впёрлась между Пашкой и Толиком, заслонив его и встряв по колени в табуретку с пирожками, а чтобы привлечь побольше внимания, взялась махать своими лапищами в варежках перед Соколовским носом. И, конечно, не умолкала.

Пришлось назначать Толику желание ночевать дома и уже сворачиваться.

— Слышь, Пашок, я, наверное, отчалю потихоньку, — услышал он тут же сквозь гвалт трёпа голос невидного за призраком Толика. — Завтра так и так опять к Ире все поедем, лучше бы не с бодуняры. Но конь заберу, сорян. Ща денег свободных мало, да ещё и предки в Турции. Эй, слышишь меня там за своей загрузкой-то?

— Давай. Давай, да, — крикнул Пашка.

— Ты чё орёшь? — заржал Толик, загоняя пробку в недопитый коньяк. — Мама твоя просила брата не разбудить. Сбил настройки громкости при дефрагментации данных?..

Очень довольный шутейкой Толик подхватил ещё пару пирожков и поднялся за Лилей на ноги, засунувшись боком ей в спину. Пашка отвернулся. Смотрелось это дико.

Зато снижение важности вокруг колдовских умений приятеля продолжало работать на ура. Жалко, что этой тупой пизде так про сам факт существования Пашки не нажмёшь.

Толик попрощался с собирающимися спать Другой мамой и Юлей, пожал Пашке руку (сквозь галдящий фантом) и отчалил. Происходящее начало отдавать шизой.

— Так! Замолчи, и я буду с тобой разговаривать! — объявил младший Соколов, когда снова оказался в своей комнате. Лиля от неожиданности и правда заткнулась. — Что, ты говоришь, делал Васин всё это время? У него были новые воробьиные квесты?

— Да! — подскочил на месте фантом. — Следить за этой хатой, и ещё за чуваками какими-то и… Сто-о-оп! — сощурилась вдруг Лиля. — Чего это я буду перед тобой отчитываться, если ты ведёшь себя со мной как козлина⁈ — возмутилась она. — Давай-ка объясняй всё мне нормально и по порядку! Откуда у вас всех такие телефоны?

— Ты мне сначала подробно рассказывай, что Васин растрепал Островской, — прищурился Пашка.

— Кому? — вскинула она брови куда-то под тупую шапку с помпоном.

— Тёлке, у которой кто-то умер. Что он ей про меня сказал? Или ты всё забыла своей пустой башкой уже? — схитрил Соколов-младший и попал в яблочко.

— Да я лучше тебя могу, что хочешь, запомнить! — взвилась трупачка. — Вообще обалдел! Игорёшка сказал, что его избрали, что квесты присылают с птицами дополнительно. Что Соколова надо было проверить, и он узнал про его суперспособности — это чел с таким телефоном на суперспособности чьи-то жалуется, прикинь! Что Соколов может как-то на память таких, как Игорёшка, влиять. И даже ими управлять. Что надо с ним осторожно, чтобы это всё не забыть тоже.

— Осторожно — это правильно, — проворчал Пашка. — А она чё?

— Обалдела! Позеленела почти от злости. А потом решила Игорёшку обхаживать, раз он особенный. Тоже хочет воробьёв, я уверена! Она сперва взбесилась, что он пришёл, а как про всё это узнала — прямо стала душечка. Может, они там уже трахаются вообще. Я не удивлюсь.

— То есть у Островской, ну у тёлки этой, своих воробьёв не было, так? — уточнил Пашка.

— Да ты чё! — замахала Лиля руками. — Она, знаешь, как офигела! И обзавидовалась сразу!

— Давай ты будешь следить за Васиным и Островской и сообщать мне всё, что они делают, особенно про воробьёв и слежку за мной, — предложил Пашка. — А я взамен буду с тобой нормально общаться время от времени. Хочешь, график назначим? И про игру расскажу, только ты всё равно не поверишь.

— Хера с два я от тебя уйду, блин! — упёрла руки в бока Лиля. — Ну ты вообще тупой, что ли? Я десять лет ни с кем не говорила! Ты вообще въезжаешь, каково это, когда тебя никто не видит⁈ — злобно прищурилась она.

— Тогда я ничего тебе не расскажу, мля! — разозлился Пашка, а телефон на столе завибрировал драконом.

— Да куда ты денешься! — расхохоталась эта ТП. — Я тебе дам общаться с кем-то, только в обмен на информацию. Только честную! Потому что я всё проверять буду, понятно?

— Да ты вообще не в себе! — чуть не заорал на всю квартиру Пашка. — С какого я буду отчитываться перед мёртвой тупой пиздой⁈

— Чего-о-о-о-о? Ты как меня назвал, козлина⁈ Ты думаешь, заимел волшебный телефон и теперь тебе всё позволено⁈ Да я тебе такой ад тут устрою, что тебя в психушку запрут, ты понял? А ну извиняйся! Извиняйся, кому говорят⁈

Пашка зажмурился и заткнул пальцами уши. Нарастающий галдёж призрака стал глуше, если напрячься, то шум крови даже перекрывал содержание, и можно было подумать.

Это был полный писец! Она же реально не отвяжется! За полчаса все мозги выебала, а что будет на постоянке⁈ Куда деваться-то⁈

Надо взять себя в руки и подружиться с ней. Чтобы хотя бы отсылалась на время. Или…

Пашка сильнее напряг уши, потому что фантом орал уже, кажется, прямо ему в лицо.

Чтобы избавиться от Лили, надо её развеять. Как батю. Отправить в Ад. Ну или в Рай, мало ли, вдруг раскается. Хотя это навряд ли. Надо, чтобы она поняла свою ответственность, иначе Пашка рехнётся за пару дней.

Он открыл глаза.

— Извини меня, пожалуйста. Ты права, я вёл себя как козлина, — объявил решительно младший Соколов и старательно подбавил в голос участливости.

— То-то же! — возликовала призрачная деваха.

— Я больше не буду тебя игнорировать и прятаться, — продолжал Пашка. — Только мне надо тебя лучше узнать, прежде чем посвящать в тайну. Вот ты говорила, что тебя водитель сбил, помнишь?

— Точно, придурок! Нёсся, как в жопу ужаленный, вообще не притормаживал на поворотах! А его даже…

— Не посадили, — закивал Пашка. — Я помню. Я так-то тебя внимательно слушаю. А вот ты же за ним наблюдала потом, мёртвая, да?

— Ага, — закивала Лиля. — Отмазался, мудила! И прикинь, даже не бабла занёс, а его взяли и оправдали!

— Наверное, у него были большие проблемы из-за этой аварии? — продолжал Пашка.

— Ну у меня явно бо́льшие! — всплеснула руками трупачка. — Я умерла, вообще-то, алло!

— А вот ему сколько лет, тому водителю? У него семья есть?

— Пиздюк маленький только родился тогда, такого же из него морального урода и убийцу вырастят! — вторила Лиля. — Даже интересно глянуть, что у них там из него получилось. Только фигушки я от тебя уйду.

— Это я понял. А вот проблемы из-за аварии у него хоть какие-то были? Или его просто оправдали, и всё? — налегал Пашка.

— Конечно, были! Ты чё? Он же человека насмерть сбил. Они там на адвоката раскошелились нехило, иначе бы он сидел сейчас! А может, таки занесли как-то и бабла, может, я пропустила.

— То есть в долги влезли?

— Хоть какая-то справедливость, — закивала Лиля. — Только на зону его надо было за меня!

— А ты вроде не по переходу шла? — осторожно вставил Пашка.

— И чё⁈ Там магаз, его видно! Все там ходят, даже трава вытоптана.

— Какая трава зимой? — смерил Пашка лыжный комбинезон ехидным взглядом.

— Ну так и что теперь всех давить, если не видно траву⁈ Офигеть логика! — возмутилось привидение.

— А ты не думала, что мужику какому-то тоже жизнь сломала, потому что до светофора не дошла? — проговорил младший Соколов, как считал, очень внушительно.

— Ты чё? Я умерла, а его даже не посадили! Ты вообще слушаешь⁈

Захотелось Пашке стать страусом и голову в пол засунуть.

— Ты бы меньше всяких чмошников защищал, понятно? — пошла в атаку Лиля. — Все вы, у кого возможности есть, телефон там волшебный, или должность хорошая, или лавешка — все вечно на других плюёте! У меня вся жизнь через жопу шла из-за таких вот, умников! Вот когда я варила мыло…

И она завела по новой свою дичь о том, какие вокруг все плохие.

Да ни за что такая не одумается, мля! Так и будет выносить мозги, пока Пашка кукухой не поедет и сам под машину не сиганёт, чтобы хоть в Ад от неё удрать. Это же надо было так попасть с этой клушей!

Ну и чё теперь делать⁈

Лавриков уже точно не станет помогать. Да и чё он может, если эта курица узнала, где Пашка живёт? Хоть, бля, переезжай из-за неё в натуре!

— Ты вообще меня слушаешь? Алло! — возмутилась Лиля. — Ты давай хватит расспрашивать и сам рассказывай, откуда взялись телефоны! И как сделать, чтобы меня все видели, а не только ты? Эй, алло!

— Пожалуйста, просто заткнись! — почти плаксиво взмолился Пашка.

— Ну нет! — взвизгнула призрачная Лиля. — Ты вообще не собирался меня слушать, тебе неинтересно! Ты врун! Надурить меня хотел? Чтобы я пошла смотреть на этого водилу, а ты смылся? Хера с два я опять на такое поведусь! Ты вот если бы меня не кинул, я бы с тобой по-хорошему. И спать бы давала, когда решишь спать, и не мешала бы иногда. Но ты повёл себя, как урод. И продолжаешь! Ты у меня попляшешь ещё! Думаешь, умный? Думаешь, я ничего не понимаю⁈ Да я тебя насквозь вижу! Таким лишь бы ощучить! Ты, если сейчас же не объяснишь всё понятно, я вообще орать буду, так, что у тебя уши в трубочку свернутся, ты понял меня⁈

И тут мелькнула у Пашки спасительная мысль.

Так-то он эту курицу в перьях видит и слышит, но, спасибо, не чувствует. И если…

Соколов-младший сверкнул глазами и полез в свой анатомический справочник. Наклацал в «состоянии органов чувств» слух. И решительно вырубил его на хер.

Сначала наступило полное, почти физическое блаженство.

Ненавистная деваха в синем комбинезоне продолжала шевелить губами и жестикулировать, но совершенно беззвучно. Пашка победоносно залыбился, почувствовал, как завибрировал телефон, и увидел пуш со львом.

Потом стало ему неуютно. Полное отсутствие звуков было тревожным, давящем. Тишина, которая окутала Пашку, оказалась настолько всеобъемлющей, как не может быть никогда. Он даже шума крови в ушах не слышал, сколько ни напрягай мышцы лица.

Пашка поёжился.

Но треклятая трупачка тоже заглохла вместе со всеми звуками кругом. Пусть на время, но она была нейтрализована.

Пашка встал и дошёл до выключателя. Делать шаги в полной тишине было странно, даже жутко. Нажимать на клавишу и не слышать щелчка — тоже.

Из окна струился слабый свет фонарей. Лиля преградила дорогу к кровати, продолжая разевать рот и тыкать руками, но Пашка решительно скользнул сквозь неё, лёг и закрыл глаза.

Пусть делает что хочет.

Надо подумать. Надо решить эту проблему.

Развеять её продолжало казаться единственным выходом, но ведь у него никак не получится. А если пойти вместе к какой-то её родне? Или к тому водиле?

Но точно же будет нести свою дичь и ничего не услышит.

А Пашке придётся всем вокруг чистить мозги, потому что он явно со стороны будет вести себя неадекватно.

Не, с ней нельзя на улицу.

Но не сидеть же тут теперь всегда глухим с закрытыми глазами⁈

Ещё и Островская на его голову! Ну на кой ляд Васин ей растрепал такое⁈ Она же наверняка схватится за Пашку с новой силой! Ни за что не оставит его особые способности без внимания! Надо избавиться от Лили и как-то двинуть к ней и Васину, почистить им мозги хорошенечко. Но Васину продолжат поступать воробьи и опять выведут его на понимание. И что, блять, удумал Вельзевул? Какой в этом смысл⁈

Тишина, ирреальная и почти осязаемая, обволакивала Пашку в какой-то тягучий кокон. Ему и близко не казалось, что сейчас, со всем этим наступившем трешем, реально уснуть. Но он уснул, и довольно быстро. Провалился, словно в мягкую пропасть.

И совсем не видел снов, во всяком случае, таких, которые остались бы в голове и не растаяли.

Пашку разбудило настойчивое потряхивание за плечо. Он открыл глаза, резко и страшно сел и осоловело, с каким-то прямо-таки сакральным ужасом уставился в полной, вездесущей тишине на отступающую от кровати, бесшумно шевеля губами, Другую маму. Пашка попробовал ответить и не услышал своего голоса, хотя горло напряглось. Он так явно, как никогда прежде, почувствовал: от речи, оказывается, вибрируют гланды и маленький язычок между ними, почти щекотно — и очень страшно. Страшно потому, что звука не было.

И от этого безмолвия вокруг, давящего, словно в комнате стало меньше кислорода, волосы встали дыбом по всему телу.

Точно. Глухота! Он же сам включил полную глухоту, чтобы отвязаться на время от Лили!

Пашка проговорил, как он надеялся внятно, что встаёт, и заискал мобилу.

Её нигде не было, и на три леденящие минуты он представил, что останется в плену беззвучия навсегда, сойдёт от него с ума.

Телефон нашёлся между матрасом и стенкой, завалился к основанию кровати.

Звуки комнаты нахлынули, словно горный поток.

Так оглушительно, оказывается, пели за окном птицы, так громко ездили вдали машины и гудели голоса на детской площадке под окном. В спальню долетало тиканье часов из зала, было слышно, как что-то жарится в масле на сковороде в кухне.

Пашка ошалел, замотал головой.

— Выходим через полчаса, — видимо, повторила Другая мама. — Я твой спортивный костюм прогладила. Он в ванной. Одевайся. Гренки на кухне. Серёжа за мясом пошёл, как вернётся, сразу выдвигаемся.

Куда ещё… а, шашлыки. Но он никак не сможет пойти с ними и Лилей, она же неадекватная.

Пашка кивнул матери и опасливо огляделся.

Лили не было. Он слез с постели и, крадучись, пошёл в ванную. Если выскочит откуда-то, придётся ссать через прилогу, мля. Не трясти же перед ней хером.

Но толчок удалось посетить в одиночестве. Пашка умылся, с наслаждением слушая, как вода бьёт по умывальнику струёй. Жить без звуков — это какой-то анриал.

Сказать, что сильное расстройство желудка? Под этим предлогом остаться дома?

И чё? Как будто до вечера можно избавиться от этой маразматички.

Пашка опасливо выглянул в коридор. С кухни пахло яичницей и жареной колбасой. Юля сидела на корточках у холодильника и паковала в рюкзак овощи.

Призрака не было видно.

Пашка растерянно осмотрел все комнаты.

Нигде в квартире сейчас Лили не наблюдалось.

Мотнулась к Васину или Островской, что ли? Типа решила, что Пашку всегда найдёт, потому что вызнала его адрес?

И можно быстро свалить? Если не возвращаться, так она и не поймёт, где искать его.

Или что-то удумала, спряталась? Типа чтобы что-то подсмотреть и понять?

Куда же она подевалась? Неужели так соскучилась просидеть ночь около спящего? Это после десяти лет в покойниках?

Что делать, когда она снова заявится? Ведь лайфхак с глухотой решал только проблему сна и ещё разве что возможность подумать давал.

Пашка бегом влез в спортивный костюм.

Упустить этот шанс нельзя. А куда потом идти и как прятаться лучше решать в безопасном месте.

— Паш! Серёжа внизу, с мясом. Бери бутерброд и пошли, там позавтракаешь! — поторопила Другая мама. — Вот, пакеты тебе, это я понесу. Пойдём! Юлечка! Выходим!

Снова непонимающе оглядевшись, младший Соколов влез в кроссы и послушно потопал на пикник.

Чтобы придумать, куда оттуда сваливать…