Дополненная реальность. Обнуление до заводских настроек

Глава 5 Колдун Соколов

Пашка выпучил глаза.

— Чего⁈ — ахнул позади брат.

— Ребёнок у нас будет! Я потому уволилась и вот, приехала к тебе в Пензу! — стукнула чемодан по выдвижной ручке девица. — Сама хотела сказать, не по телефону! — как-то по-конски заржала она. — Ты же говорил: приезжать! И вот я! Да и не одна к тому же! — сложила ладони на животе она. — Ты рад⁈

Пашка обернулся на братца в семейных труселях, к которому слово «рад» сейчас можно было применить в самую последнюю очередь, а девица ловко прошмыгнула мимо, саданув чемоданом о порог, а потом бросила его и побежала к Серёге через коридор, перепугав кота Стержня.

Потом они закрылись в комнате на добрых полтора часа. Офигевший Пашка уселся на кухне, осмысляя услышанное. То есть его двадцатилетний братец заделал ребёнка какой-то бабе, и теперь она свалилась на него с чемоданом, приехав хер знает откуда⁈ И чё он теперь будет делать⁈

Про Юльку Серёга рассказывал, когда они сидели тогда с ним и Другой мамой на кухне. Навряд ли она пиздит, скорее всего, таки беременная. Вот это братело попал!

За стеной послышался неразбираемый на слова разговор на повышенных тонах.

А она чё, собирается у них жить, что ли⁈

Вообще-то, такие штуки, как заводить детей, нормальные люди обсуждают, а не вот так вот!

Офонареть. И чё Серёга будет теперь делать?

Младший Соколов попробовал представить в квартире наличие этой вот Юльки в халате и бигудях с младенцем на постоянной основе и прям закашлялся.

Короткий укол злорадства прошёл очень быстро. Братец у Пашки, конечно, был мудилой, но не так, чтобы… Короче, это был перебор.

А ещё станет очередным ударом для Другой мамы.

Ребёнок, блин! Куда им ещё и ребёнка⁈

А может, пиздит всё-таки?

Мелькнувшая надежда как-то очень порадовала.

Пашка вбил братца во «В работе» и клацнул по Юлии Малышевой через его память. Проверил характеристики. Она действительно была беременна.

Игра выдала медведя.

Примерно полчаса понадобилось, чтобы сообразить, как глянуть через прилогу отца ребёнка.

Только вот им был…

У Пашки перехватило дыхание! Им был вовсе не Сергей Андреевич Соколов!

Экран перекрыла эмблема с драконом. То есть эта курва прикатила откуда-то из-под Иркутска (вроде там братец служил, толком Пашка не вникал: свалила напасть, и радовался) с пузом и одним чемоданом, чтобы повесить на Серёгу левого пиздюка⁈ Хорошенькое дело! Да гнать её просто в шею! Вообще берега попутала!!!

А может, она сама не в курсах?

Пашка уже собирался прояснить это обстоятельство через архивную справку из памяти по поисковому запросу, когда из коридора, синхронно с ударом створки двери о стену, послышался братов визгливый ор:

— Значит, я уйду! Ты не слушаешь ни хрена!

— Ну и вали!!! — истерически заверещала незваная гостья. — Только я никуда отсюда не сдвинусь! Ты сам меня звал, Серёжа! Ты должен о нас позаботиться! Должен!

Шаги старшего Соколова прогрохотали по коридору, потом хлопнула входная дверь.

— Значит, я буду с твоими родителями разговаривать! — визжала Юля, уже явно без смысла из их с Серёгой спальни. — Ты думаешь, я просто уеду, что ли⁈

Потом голос сместился, и до Пашки долетело уже больше из окна, словно девица там стала орать куда-то на улицу в форточку:

— Засунь эти деньги себе в жопу! Я не буду убивать нашего ребёнка! Тебе придётся о нас позаботиться!!!

Пашка стиснул кулаки.

Ещё и представление для всех соседей⁈

Он так и подлетел на пригоревшем пукане, и, себя не помня, понёсся в комнату.

Юлька Малышева стояла босыми ногами на письменном столе, часть занавески болталась на карнизе, сорванная с зажимов. Её грудь и ещё совсем незаметный, торчащий из-под топа живот ходили ходуном, волосы растрепались, рожа была красная и опухшая, особенно носяра, глаза сверкали.

— Ты кто вообще? — хриплым, сорванным голосом злобно осведомилась девица, возвышаясь над Пашкой, как та статуя на пьедестале. — Братик? Ну знай, значит, что твой родственник учудил и свинтить пытается! Скоро ваши родители придут, а⁈

— Ты ждёшь ребёнка от Николая Гаврилова, — просвистел Пашка.

Необходимость архивной справки тут же отпала: побелевшая волной, приоткрывшая рот и панически выдохнувшая Юлька Малышева выдала свою полную осведомлённость со всеми потрохами. А потом оступилась и неловко села на столе.

— От Серёжи, — прошептала она с ужасом, глядя на Пашку почти как на сошедшее с небес божество.

— Ты ждёшь ребёнка от Николая Олеговича Гаврилова, двадцати трёх лет, бля! — припечатал Пашка.

Губы Юльки искривились, по щекам побежали новые слёзы, а из красного носа полезли пузырями сопли.

— Неправда. Откуда ты знаешь? — почти проскулила она.

— Тебя в больницу повести тесты делать, что ли?

— Ещё нельзя! — сверкнула глазами Юля. — И это вредно вообще для ребёнка и мамы до родов!

— А ты намылилась до родов брата на себе женить, так, что ли⁈ Хера с два! — воинственно сложил руки на груди Пашка.

— Откуда ты знаешь про Колю? — просипела Юля Малышева.

— А я — колдун. Так что лучше проваливай к нему, поняла? — наседал младший Соколов.

— Он мне только деньги на аборт всучил, и всё, — заревела настольная Юля, запястьями обеих рук размазывая по роже сопли. — И Серёжа тоже.

— Ну так сделай, блин! Мать-героиня! — обозлился Пашка.

— Вы все такие умные, блять! — рассвирепела девица. — Ты считаешь, мне ребёнок всрался очень в девятнадцать лет⁈ Я первым делом в больницу пошла! Только у меня резус-фактор отрицательный, а у плода — положительный. При первой беременности это почти ничего, а если её прервать, антитела сохраняются, и вторую можно не выносить, хоть бы и через десять лет! Если аборт сделать, я могу вообще никогда не родить, понимаешь, нет⁈ Вам же всем по фигу! Вы же все только о себе и думаете! Я осторожно, ничего не будет, я умею! А потом — в кусты! Ненавижу вас, ненавижу!

— А я тут при чём? — возмутился младший Соколов. — И Серёга? С Коли иди спрашивай!

— Он свалил, даже адреса мне не оставил! Симку поменял!!! Вы все мне жизнь сломаете! Я бесплодной останусь! Суки! — визгливо выкрикнула она.

Пашка перевёл взгляд на осторожно высунувшегося из-под кровати насторожённого Стержня, который принюхивался в направлении стола.

— То есть ты не хочешь ребёнка тоже?

— А ты хочешь ребёнка рожать в девятнадцать, когда ни кола, ни двора, ни работы, ни мужа даже⁈

— Ты не сделала аборт только потому, что боишься последствий? — повторил Пашка, закусив губу.

— Я не боюсь! Это врачи сказали! Я потом и сама гуглила! Это не лапша, это реально так бывает!

— Сиди тут, — зачем-то сказал младший Соколов. И вытащил телефон.

Разбил пару драконов и поймал Юльку камерой.

Пошёл на кухню.

Она не послушалась и стала со стола слезать, в итоге клеёнка прилипла к её жопе под юбкой и всё полетело на пол вслед. Это дало фору.

Удалить беременность и какие-то антитела. Вроде должно же быть можно, правильно?

— Тебя как зовут? Ты же не рассказал Серёже, да? Послушай, — завела Юля, входя на кухню после того, как собрала разгром жопы, — я понимаю, как это выглядит. Но ты, пожалуйста, пойми меня. Давай договоримся. Я не знаю, откуда ты мог понять, но…

— Ты уже не беременная, — не разжимая зубов и не отрывая глаз от телефона, сказал Пашка, а потом плотно сомкнул холодеющие губы.

— Чё?

— Ты не беременная больше, — снова разомкнул он только губы, продолжая смотреть на вращение третьей объёмной «вав» в кружке и не решаясь разбить её на звёзды, чтобы заняться малопонятными антителами в анатомическом справочнике Юльки. — Иди в аптеку или к гинекологу там. Делай тест или как там оно проверяется. Ты не беременная.

— У меня есть тест-полоски! — огрызнулась она. — И снимки с УЗИ! Я дважды была у врача! Ты совсем тупой, что ли? Сначала про Колю, потом…

— Иди сделай свои тесты, — повторил Пашка и наконец-то разбил перевёрнутую отзеркаленную ноту, из-за чего внутри склизкими угрями зашевелились кишки.

— И сделаю! Я для Серёжи их взяла! Не надо мне рассказывать, беременная я или нет, понятно⁈ А то я тебе сейчас в жопу затолкаю эти тесты!

«Знака одного боишься, вижу. Верно боишься. Два таких на твоём счету, а к ночи и третий появится».

По коже ледяной крошкой поднялись пупырки. Пашка сглотнул.

Пока свирепая Юлька потрошила чемодан и хлопала дверьми толчка, младший Соколов нарыл нужный раздел в категории «Состояние сердечно-сосудистой системы» и снёс из крови девахи антирезус-антитела. Пришлось спрашивать у Алисы в телефоне, что искать и как оно называется.

Серая, как обоссанный палас в комнате, Юлька вошла на кухню минут через пятнадцать.

— Чё за херь? Ты что, тесты испортил⁈ Как?

— Ты не беременная больше, — в который раз повторил Пашка. — Можешь домой ехать. С Серёгой только поговори.

— Так не бывает. Откуда ты узнал про Колю и почему тесты отрицательные⁈

Наверное, так и правда оставлять не стоит. Мозги себе сломает ведь. А то и разбираться начнёт. Надо оно ему?

— Сядь, — попросил Пашка, чтобы не убирать ещё какое сотрясение мозга ненароком.

Присмиревшая Юлька как-то крадучись подошла к уголку и очень осторожно опустилась на самый край. А потом двинулась лбом о стол, потому что Пашка вырубил ей энергию.

Стал искать первое воспоминание о беременности и править его с адаптацией. Вся работа заняла несколько часов: ещё и проверял же, как оно подтянулось. Теперь выходило, будто Юлька просто так решила свалиться на братца с чемоданом, без всяких причин, просто потому, что он ляпнул когда-то, чтобы приезжала. Ссору адаптация подтянула тоже, вышло, что Серёга свалил и ей велел убираться. Проверив всё это, Пашка вернул энергию.

— Брат твой — урод, — сообщила Юлька, зевая и тряся головой. — На хера обещать с три короба? Все вы, мужики, одинаковые! — объявила она.

Пашка глянул на часы: скоро Другая мама с работы подтянется.

— Могла бы сначала позвонить, — бросил он пробный камень.

— Сюрприз хотела сделать. Ну и ладно. Ну и пожалуйста! Я вообще сейчас возьму билеты домой, вот что! И передай ему, что он — козлина! Понял?

— Понял, — хмыкнул Пашка.

В прилоге дали льва.

Юлька и чемодан успели устраниться до возвращения матери.

А Серёге он отправил сообщение, что опасность миновала и выдвинулась в сторону вокзала.

Брат пришёл спустя часа пол после этого сообщения. От мыслей о цыганских пророчествах отвлекла Другая мама, которой надо было помогать с сумками из супермаркета.

Пришёл Серёга ошалелый и с двумя бутылками. Недоверчиво убедился, что про явление иркутской поклонницы с чемоданом брат матери не донёс. Инфа про испарившуюся беременность и из его памяти стёрлась.

А потом они с Пашкой очень-очень странно бухали почти до самого рассвета, будто были кентами, а не братьями, которые друг друга ненавидят полтора десятка лет. И Серёга казался нормальным.

Особенно после того, как сболтнул, что первым делом, увидав днём эту Юльку, испугался, что она залетела.

Напив три свиньи и сто двенадцатый уровень, Пашка ещё и пару львов за эту ночь заимел. Хотя о своей услуге не намекнул даже вскользь. Просто гордился негласно.

А к рассвету бухой вдрабадан Серёга вдруг выдал:

— Зря я её развернул. Вообще, она классная тёлка. Я так-то всерьёз предлагал ей переезжать, уговаривал даже. Просто как-то так неожиданно свалилась, с чемоданом — а я офигел. Может, ещё не уехала, как думаешь? Столько чесала ко мне… ещё и прямых поездов же нет… Перегнул я, блин. Если окажется, что она ещё в городе, ждёт билеты подешевле… Судьба, выходит! Ща, умыться надо — и буду звонить.

Пашка попробовал помешать, отрубив у Серёги опьянение, но он оттого стал ещё деятельнее. И Юля Малышева нашлась в каком-то хостеле. Куда брат и отбыл с очень широкой улыбкой.

Пашка остался чесать репу над двумя пустыми бутылками на балконе, где они заседали всю ночь, соорудив из вёдер и какой-то доски столик.

Решение вообще не казалось ему умным. Это же игруха убрала подлый замысел, а в целом Юлька была на него способна. Но лезть опять почему-то казалось неправильным. В конце концов, это Серёгина жизнь. Что мог, Пашка для него уже сделал.

Убрав опьянение и себе, младший Соколов задумался о произошедшем. Эта «вав» казалась не страшной, а правильной, как ни крути. Но… ведь по всему выходило, что старая ведьма-душепродавица это в натуре предвидела. И что же это значит? Что она может… сделать то, о чём говорила, за невменяемый миллион долларов? Но если она вот такие штуки умеет, на кой ляд ей деньги от Пашки или бабки Лиды? И что, собственно, она собирается «делать»?..

Нет, прежде чем в такую муть ввязываться, надо её расспросить.

А ещё были ангельские разбирательства, и комиссия эта сраная, от которой ни слуху ни духу, ни воробьёв, ни сообщений…

Пашка проверил диалог в вк. Там пропали старые сообщения от «ДР комиссия» и появилось новое: «Сообщения были удалены. Удалите свои сообщения».

Пашка нахмурился. Скачал отправленный отчёт и снёс его в диалоге. И что это значит? Вчера ещё просили удалить, оказывается.

Полез в игруху. А она вдруг совершенно внезапно выдала:

'Конец оплаченного периода! Для дальнейшей работы пополните баланс.

ВНИМАНИЕ: Тарификация изменена.

Доступно: Разовая покупка постоянного доступа к безлимитному использованию приложения.

ВНИМАНИЕ! Тарификация может быть изменена при утрате статуса системного администратора.

Чтобы продолжить работу, пожалуйста, оплатите доступ.

КУПИТЬ ЗА 189 ₽

(только работа с данного устройства)

Закрыть и вернуться на главный экран'.

Вот и десять с половиной дней прошли, мля. Десять с половиной дней. А кажется, что две жизни.

И тут угрожают утратой статуса. Надо или нет искать грешников?

Пашка занёс палец над оплатой.

— Сынок, ты как? Вот, выпей, — заглянула на балкон Другая мама, протягивая стакан с разведённым сорбентом.

Пашка поднял на неё глаза.

За спиной Другой мамы стоял, сложив руки на груди, недовольный, как всю свою жизнь, батя.

— Бухает со школьной скамьи, Лена, а ты ему лекарства носишь? Хороша! — громко проговорил он. — Ремня ему надо всыпать, чтобы ни сесть, ни лечь не мог! Совсем от рук отбился, выродок!