Дополненная реальность. Обнуление до заводских настроек

Глава 17 Женечка

— Что⁈ — оторопел Пашка. — Да нет же! Я тоже так думал, Женя! Это мой друг! Он — чистая душа, как ты! Помнишь, я говорил тебе про Лосева! Я думал, что он умер, кое-что случилось, когда я ушёл… Но по квесту мне надо передать ему письмо! Как ты меня нашла тут⁈

— Пришла поблагодарить. Но ты постой, Паша, — повысила голос Женька, потому что он, высоко поднимая ноги над кустами, сделал ещё несколько шагов по зарослям в её сторону. — Постой там.

— Ты откуда взялась в лесу? Ты что, за мной следила от квартиры? — совсем запутался Пашка. — Я там это… чуть к тебе залез же… — добавил он.

— Это ничего. Ты только до приезда Анжелы приберись, пожалуйста, и всё сложи, как было в её комнате. Я и так вещи ей испортила, некрасиво это.

— Так это её была, да? Комната. Сорян. Ты приходила ночью? Как ты меня тут нашла⁈ И где была неделю? С байкером? Я… это… — тут же стушевался он, — тебя искал, волновался. И по игрухе до ночного клуба нашёл, а потом мне сюда было надо… Извини, что я в твои дела лезу, я просто…

— Ничего, я тоже лезу в твои дела. Уже неделю, — хмыкнула Женя. — Так что мы в расчёте, не заморачивайся, — отмахнулась она.

— Это в каком смысле⁈ — вытаращил глаза младший Соколов. Его ноги под кустами намокли, в кроссы просачивалась болотная водица. — Что происходит?

— В первую очередь я хочу сказать тебе спасибо. Огромное спасибо за то, что не согласился выполнить ту просьбу. Помочь мне нагрешить. Я была очень опрометчива. Чуть не совершила огромную ошибку, — проговорила Женя. — Непоправимую, которая могла всё очень сильно усложнить.

— А ты разве не совершила её потом в клубешнике? — поднял бровь Пашка, вглядываясь в фигуру за кустами. Женя была странной. Из-за штукатурки на роже? Она словно бы переменилась как-то ещё.

— Не успела, — улыбнулась собеседница. — Что-то уберегло. Может, судьба? — хихикнула она. — Мы попали в аварию на мотоцикле. Стало не до прелюбодеяния.

— О господи, ты же не призрак⁈ — отшатнулся Пашка и чуть не упал, перецепившись через кусты. Телефон в руках завибрировал.

Пропала, была не на связи, теперь нашла его среди леса, подкралась неслышно… Нет-нет-нет!

Женя подняла руку с длинными чёрными ногтями, заострёнными на концах и загнутыми по моде Пашкиного детства. Он помнил, как такие пугали его мелкого на тёте Марине, а брат ещё сочинил сказочку, что она — ведьма, которая хочет украсть его у мамки и слопать.

Женя смяла пальцами листья папоротника в кулак, пристально глядя Пашке в глаза.

От сердца мигом отлегло.

— Ты в порядке? Могу подлампичить что по здоровью, если надо, — облегчённо предложил младший Соколов.

Она отрицательно покачала головой.

— Как ты меня нашла?

— Паш, я должна очень многое тебе рассказать, — вздохнула Женя. — Про всё то, что произошло за эту неделю. Ты правильно испугался. — Она сделала паузу, а потом сказала легко и страшно, словно бы что-то совершенно незначительное: — Мы разбились насмерть, я и Рэкс, или как там его зовут на самом деле — я даже не спрашивала. Просто хотела осуществить свою безумную блажь. И если бы ты меня послушал накануне, всего этого бы не было. Так что спасибо от всего сердца!

— Чего-о-о-о⁈ — подскочил Пашка. — Как насмерть⁈ Чего не было бы⁈

Но она не просачивается сквозь кусты! Как же насмерть⁈

Он снова в панике сделал пару шагов, застревая в цепких папоротниках.

— Ты… ты…

— Постой пока! — встрепенулась Женя. — А то ты нервный. Но, как понимаешь, не успев нагрешить… — она развела своими когтистыми руками.

— Ты что… ты… Ты что — ангел⁈ — панически выдохнул Пашка.

— Нет-нет, — замотала головой Женя. А потом добавила: — Но какое-то время была.

— Не понял, — совсем потерял нить размышлений Соколов-младший.

— Я не успела наделать глупостей, которые собиралась по дурости, и меня действительно сделали ангелом, — терпеливо пояснила Женя. — Возможно, подозревая, что это ненадолго.

— Как это может быть ненадолго⁈ Господи, ты умерла! — Пашке показалось, что он сейчас натурально разревётся. Телефон завибрировал. — Ты тоже умерла из-за меня! — схватился за голову он.

— Ну уж ладно — из-за тебя! — хихикнула Женька. — Меньше надо было с пьяными мужиками на мотоциклах кататься.

— Если бы я выполнил твою просьбу, ты бы не попёрлась в этот клуб, прожила ещё до старости! — вцепился Пашка пальцами в волосы. Говорил он с трудом, лицо словно бы сводило судорогой.

— А потом загремела в Ад обычной душой и ещё много-много веков заслуживала бы какие-то права, — перебила она.

— То есть тебе нравится быть ангелом? — вскинул брови Пашка.

— Первое время было почти терпимо, — хмыкнула Женя. — Меня приставили к тебе хранителем. Там вообще шухер из-за «Дополненной реальности» такой, что мама не горюй! — засмеялась она. — Так-то к таким как ты, ну, по характеру, ангелы-хранители не посылаются. Но сделали исключение в рамках расследования. Так что я должна извиниться за все эти странные сны. Мне нужно было как-то подталкивать ненавязчиво и совсем незаметно в нужную им сторону.

— Ты посылала мне сны⁈ — разинул рот Пашка.

Женя кивнула.

— Да. Сначала, чтобы ты немножечко пожалел своего папу, задумавшись о своей жизни. Это не шло вразрез с моими идеями. Ну и ещё мне дали задание показать тебе, что продавать души дьяволу плохо и люди, которые это делают, очень скверные сами по себе. Нужно было, чтобы ты типа осознал, что такие совсем не сразу берутся за ум после своих решений. И вообще, что с ними не всё гладко. В общем, извини за ту женщину меня, пожалуйста.

— Женщину⁈

— Ну да. Я изучила твоё недавнее прошлое и увидела, что ты чуть-чуть узнал о существовании одной душепродавицы, которая живёт много десятков лет, мягко говоря, хреновастенько.

— Это ты отправила меня к цыганке⁈ — вскричал Пашка.

— Ну конечно! Разве могла она присниться тебе просто так? Не уверена, что она произвела такое уж большое впечатление, — пожала плечами Женя.

— Но зачем? Ты хочешь сказать, что она может мне помочь?

— Ангела, который подсказывает кому-то путь туда, где ему могут помочь, да ещё и бесовскими прибаутками, очень быстро списали бы со счетов, — снова хмыкнула Женя. — Нет, я в первые дни ещё не бунтовала. Эта женщина тебе бы не помогла. Она действительно неплохо просчитывает ближайшее будущее из-за способностей, подаренных договором. Ну и прошлое видит очень ясно. Только она озлобленная своей судьбой и до сих пор не раскаялась. И не смирилась. Она мстит другим, использует то, что знает о них, для того чтобы завести в ещё худшее положение. Отыграться за свою несостоявшуюся жизнь. Она слишком поздно подписала договор, уже не могла исправить то, что больше всего хотела. Ну и имеем, что имеем, — развела Женя руками с сожалением. — Скорее всего, она всё-таки пожалеет обо всём этом перед смертью. Хотя, кстати, я не уверена. Осечки бывают не так редко, как бесы хотят показать. Ну да неважно. Ты забудь про неё, она бы просто забрала твои деньги и больше ничего не сделала. Ну, может быть, рассказала пару вещей, которые действительно произойдут. Она так со всеми поступает. Называет суммы, которые будут посильными, но на пределе, для того, кто к ней обратился. И своими пророчествами вынуждает психануть и сделать глупость, продать всё, что есть, и потерять свою жизнь. Так она получает удовлетворение. Очень неприятная бабка. Ты прости, меня тревожило то, что я тебя к ней послала. Но попёрли меня не за это, — захохотала вдруг Женя.

— В смысле — попёрли⁈ Ты что, не ангел⁈ — в край потерялся Пашка.

— Куда там! — хмыкнула она. — Нет. Я увидела эту призрачную девочку, которая привязалась к тебе. Наблюдала за вами. Мне стало так тебя жалко, да и её на самом деле тоже. Ты, кстати, можешь спокойно возвращаться домой. Я поговорила с Лилией, и она покинула Землю. Неплохая девушка, просто очень глупенькая. Не повезло ей с семьёй и окружением. Я помогу ей освоиться. В целом Лилия даже довольна, что теперь есть с кем пообщаться. Ну а мне на том крылышки и отчикали, — весело объявила странная собеседница. — Потому что основная задача ангела — не вмешиваться. Давать душам на Земле делать свой выбор. Неважно — живым или мёртвым. Немножечко навести на какие-то мысли или действия имеют право ангелы-хранители, но только в отношении своих подопечных. Которым ещё поди стань: заслужить надо. Я же Лилию почти что Демьяну Тимофеевичу сдала, из рук в руки. А там самоуправство не прощают, как я тебе и говорила.

— Ты что, сделалась бесом⁈ — совсем понурился Пашка.

— Нет, — улыбнулась Женя как-то… нехорошо. Зловеще. Так, что у потихоньку проваливающегося в топь под ногами младшего Соколова по спине побежали мурашки. — Бесом я бы сделалась со временем, если бы успела с тобой или с Рэксом. Или ещё чего натворила при жизни.

— Тебя воскресили⁈ — встрепенулся Пашка.

— Очень надо! — состроила Женька невообразимую гримасу. — В эти игры пусть без меня играются. Нет, Паш. Но я теперь не просто рядовая бесовка со счётчиком удачных договоров и туманными перспективами. Считаю, что во многом — благодаря тебе. — Он продолжал непонимающе таращиться через вездесущие папоротники. Ноги увязли уже по щиколотки. — Ангелы, идущие против Вседержителя, Паш, они чуть по-другому называются, — проговорила Женя с какой-то странной гордостью в голосе. А потом нахмурилась немного: — Ты только не нервничай. А то образ я себе подобрала по, так сказать, земным пристрастиям. И ты к ним был, помнится, не особенно расположен…

И Пашке, хотя на деле и оказавшемуся никаким не ясновидящем, показалось очень чётко, что сейчас произойдёт что-то кошмарное.

Такое, что он не забудет никогда.

И показалось совершенно правильно!

Она подалась чуть назад, а потом словно бы расправляющаяся пружина, только в замедленной съёмке, стала подниматься вверх, над зарослями папоротника, и Пашка заорал, споткнулся, упал в кусты, с чавкающим звуком вырывая из топи кроссы. И таращась на то, что перед ним предстало.

Предстало на восьми тонких мохнатых лапах, ныряющих в пышные сочно-зелёные кусты под Женей.

Чуть ниже груди её тело уже не было человеческим. Оно обрывалось, словно у инвалидов, которые просят милостыню у вокзала, разъезжая на дощечках с колёсиками. Но уходило притом назад и чуть вверх покрытой волосками круглой паучьей тушкой, из которой торчали кошмарным гигантским веером эти жуткие ноги-палки, тонкая шёрстка на которых шевелилась на летнем ветерке заболоченного леса.

Одето существо было вовсе не в куртку, а во что-то вроде плаща с рукавами, закрывающего впереди грудь и падающего сзади на невообразимое сюрреалистичное тело.

Вопль забулькал в горле у Пашки. Перепуганные птицы сорвались с веток кругом, наполняя окрестности дополнительным антуражем чисто хичкоковского карканья. Ледяная вода намочила на заду джинсы, ладони Пашки утопали в грязи: он давил всем телом вниз, словно бы надеясь провалиться под землю от этого, скрыться, не видеть, пропасть. И кричал, как умалишённый.

— Спокойствие, только спокойствие! — услышал ополоумевший от ужаса Пашка через страшный, нарастающий гул в ушах. Голос Жени теперь доносился сверху, словно она стояла на балконе. Но «она» — была только половиной. — Ты читал же «Карлсона»? Не вопи, всё в порядке! Я не буду к тебе подходить, если ты боишься! Паш! Ну это же я! Прекрати орать! Ну ты чего? Красиво же! Ау! Приходи в себя: нам ещё разбираться с твоими воробьями…