Глава 17

Старый крейсер утонул очень быстро — вроде только что «Акицусима» кренилась на борт и нос под самые клюзы, но раз — и корабль ушел под воду, оставив о себе лишь волны и дуновение ветра.

— Эскадре отходить в Сасебо — нет смысла продолжать сражение. Мы прогнали противника от наших берегов — этого достаточно! Отряду вице-адмирала Камимуры действовать отдельно, и немедленно оказать помощь нашим крейсерам! Адмиралам отходить со своими отрядами одновременно, идти к главным силам на соединение! «Гэйдзины» обязательно погонятся за нами — и в сумерках наши миноносцы нападут на них со всех сторон!

Хейхатиро Того прекрасно понимал, что этими словами он обманывает штабных офицеров, но был обязан их произнести, чтобы все не впали в уныние. Сам адмирал прекрасно осознавал, что противостояние отсрочено на месяц, не больше — русские отремонтируют свои корабли и снова подойдут к японскому побережью. Но уже не пятью броненосцами, их будет уже семь, а если введут в строй «Цесаревича», то у них восемь кораблей линии против четырех, если считать «Касугу» с его одним десятидюймовым орудием. Итальянский крейсер в очередной раз избили «Ослябя» и «Пересвет», японцам самим казалось, что их крейсер сам притягивает снаряды. Досталось и «Фудзи», по которому стреляли два других русских броненосца, и тот был вынужден из-за обширных затоплений снизить ход до 13 узлов. Вот тут «Полтава», густо дымя трубами, направилась к нему, и Хейхатиро осознал, что может произойти — он просто потеряет и «Фудзи», и «Касугу». «Асахи» и «Сикисима» будут драться с четверкой русских броненосцев, а пятый, целый, лишь чуть «поцарапанный» снарядами будет хладнокровно добивать подранков. И три крейсера Камимуры не помогут — что они смогут сделать броненосцу, к которому подойдут на помощь два броненосных крейсера.

Нужно смириться с потерей небольшого старого крейсера, и начать отход как можно скорее, иначе будет разгром, и Япония лишится еще двух кораблей, способных действовать в боевой линии. Так что приказ он отдал вовремя — надо спасать Объединенный флот.

— Русские поворачивают на север, — последовал доклад флаг-офицера, и, Того несказанно удивился — «Ретвизан» начал разворот, за ним последовали «Победа», «Ослябя» и «Пересвет». Четыре броненосца имели отчетливые следы попаданий и разрушений, но Хейхатиро понимал, что даже в таком состоянии они могут долго сражаться.

Непонятно, что заставило хитрого и расчетливого Макарова прекратить сражение, хотя было очевидно, что русские сегодня сильнее, и могут победить к вечеру. Может быть, пришло на ум соображение, что именно этого хотят японцы, задействовав с наступлением сумерек несколько десятков миноносок. Сам Того на это и рассчитывал, и притворным отступлением завлечь русских — вот только не предполагал, что сейчас будет не до хитростей — его корабли действительно в опасном положении.

Что ж, может быть это и к лучшему. Ками знает, может быть, торпеды и попали в русские броненосцы, но под ударом могли оказаться и японские корабли — ночной бой непредсказуем. К тому же еще до сумерек можно было лишится двух серьезно поврежденных кораблей, которых моряки считали несчастливыми. Но нет тут злой судьбы — русские прекрасно знали, какие корабли слабейшие, и стреляли только по ним. В этом не было никаких сомнений — эта участь досталась уже трем потопленным кораблям с императорскими хризантемами на форштевнях…

— Теперь драться можно только при численном перевесе, вот только вряд ли выпадет такая удача. Надо терпеливо ожидать момента, когда в строй войдет «Микаса», и прибудут «чилийские покупки». До этого держать Корейский пролив, навязать борьбу в шхерах, и совершать ночные набеги миноносцев. Но только на Чемульпо — любой наш поход на Дальний приведет к напрасным потерям. Нужны малые крейсера — их русские стараются утопить при любой возможности.

Того устало вздохнул — он боялся не за себя — в любой момент под каждым кораблем могла взорваться мина. Русские постоянно ставили заграждения перед портами, совершая ночные вылазки. Мины тралили, на них погибло несколько пароходов. Так продолжаться не могло — становилось ясно, что «гэйдзины» действуют целенаправленно, устанавливая блокаду портов, в которые приходили жизненно важные для страны грузы. Чтобы бороться с русскими крейсерами, нужны свои, и взять их негде. А те, что есть, слишком слабы, чтобы драться против шести тысячетонных кораблей, набитых шестидюймовыми пушками. Он сегодня надеялся на крейсера Катаоки, на которых были установлены чудовищные 320 мм пушки. Так те ни разу не попали, к тому же стреляли крайне редко. Вывод напрашивался сам по себе — вопрос о перевооружении был поднят еще до войны, но казна пустая, все деньги ушли на новые корабли.

— Нужно на них поставить восьмидюймовое орудие, корабли станут чуть легче и намного опаснее, если установить на корме еще такую же пушку. Так будет намного лучше — тогда они смогут сражаться, и будут не слабее «Читозе» с «Кассаги». А в проливе скорость не так и важна, хотя шестнадцать узлов они будут держать. А может и больше, если поставить на них новые машины, как на погибшей «Чийоде»?

Того задумался, он сидел за столом в салоне — поход бесславно закончился и можно было уйти с мостика. Адмирал взял карандаш и начал делать подсчеты на листке рисовой бумаги…

Самые оригинальные и бесполезные крейсера японского флота — троица должна была изображать воедино вроде броненосца — на каждый водрузили 320 мм пушку Кане. Вот только платформа в 4 тысячи тонн водоизмещения плохо подходила для стрельбы из орудия весом в 67 тонн, к тому же поставленном в броневом кольце барбета со стенками в 300 мм. Когда японцы осознали ошибку, что из трех бронепалубных крейсеров одного броненосца не получится, как не старайся, было поздно — денег нет, и война на носу…

Загрузка...