Глава 27

— Ваше превосходительство, вы как себя чувствуете⁈

До мозга кое-как проник голос Эбергарда — китель малость потрепан, флаг-капитан смотрел на Андрея Андреевича выпученными глазами, и, судя по всему, скорее орал во все горло, а отнюдь не спрашивал. Затем достал платок и стал отирать им лицо и почему-то уши — но когда отнял его, то прежде белоснежная ткань оказалась в алых разводах и пятнах.

— Говорите чуть громче, плохо слышу, Андрей Августович. Крепко шарахнуло, оглушило изрядно.

— Многих ранило мелкими осколками, заделанную амбразуру вынесло. Михеева ранило, унесли вниз. И младшего Старка тоже…

Эбергард огляделся и понял, что какое-то короткое время он находился без сознания. Рулевой квартирмейстер сменился, в рубке заправляет капитан 2-го ранга Похвистнев, старший офицер «Осляби», а кроме счастливчика Эбергарда других флаг-офицеров штаба нет.

— Да уж — повезло нам с вами, что броню не пробило.

Способность соображать уже вернулась, тошнота не накатывала, Андрей Андреевич даже сглотнул, коротко тестируя организм — сотрясения мозга не получил, и то хорошо. И тут же куда лучше расслышал происходящие звуки боя, ощутил мелкую дрожь палубы под собой. А Эбергард уже извлек рулон свернутого бинта и начал перевязывать ему голову, матерясь сквозь зубы и поминая в три загиба кораблестроителей с их широкими прорезями окон в боевых рубках и японских комендоров, которым нужно засунуть в оное место их же снаряды.

— Не ругайтесь, Андрей Августавич, — радостно ухмыльнулся Вирениус. — Ко мне слух вернулся, я вас прекрасно слышу. Не стоит подавать дурного примера нижним чинам. И помогите мне подняться — я должен командовать, бой все же идет, а мы находимся в линии.

— Вывалились из нее, ваше превосходительство, чуть повернули на курсе, а тут и шарахнуло. За нами «Пересвет» с «Победой» пошли, так что Ухтомский один против Того сражается сейчас.

— Немедленно вернуться на прежний курс…

— Уже приказал, ваше превосходительство, «Ретвизан» быстро нагоним!

— Вот и хорошо, — Андрей Андреевич кое-как утвердился на ногах, бережно поддерживаемый флаг-капитаном за локоть.

— С «Цесаревича» принято сообщение — «адмирал контужен, находится в лазарете в беспамятстве,повреждение исправлено, броненосец может занять место в строю». Ничего страшного там не случилось, видимо, как у нас — фугас разорвался вблизи амбразуры, вот и контузило их всех, и заклинило передачу. Теперь восстановили управление и собираются воевать дальше — Грамматчиков опытный офицер.

— Передать приказ — «Цесаревичу» немедленно встать в боевую линию за «Ретвизаном». Дай бог, чтобы Степан Осипович оправился от контузии, — негромко произнес Вирениус. Ему сильно хотелось курить, но он первым делом шагнул к амбразуре и прижал окуляры бинокля к глазам. Шеренга вражеских броненосцев словно подпрыгнула, и стало ясно, что и кораблям Того крепко досталось в сражении. Меньше чем русским, все же шимоза много страшнее и опаснее, чем пироксилин и порох, но все же самураи изрядно огреблись — Макаров истово обучал комендоров, отбирая из них самых лучших наводчиков на быстроходные броненосцы и броненосные крейсера. Такая практика была и на Объединенном Флоте — вот только русские недавно перешли на нее, уяснив несомненную пользу.

Сейчас бой шел трех против пяти, но только «Касуга» уже не боец — «знакомец» стрелял только из носовой башни, кормовая бездействовала. Да и казематная артиллерия порядком повыбита и носовая труба наполовину укорочена — больше четырнадцати узлов не даст, даже если все кочегары у топок полягут, надорвавшись до смерти. И «Фудзи» изрядно «поплохело» — броненосцы Ухтомского по нему уже пристрелялись, и вокруг вражеского корабля вставали частые всплески. Да и осел броненосец изрядно, и с ходом у него явно неважно. Так что четыре русских броненосца, два из которых «свежие», причем уже нагонят и перегонят японские «калеки». Все правильно — план Степана Осиповича полностью сработал.

— С подходом «Цесаревича» амба самураям будет! А нам пора заняться крейсерами Камимуры, чтобы страх почувствовали. А то больно вольготно себя ведут. Дать полный ход, какой сможем!

Показав биноклем вперед, радостно оскалился Вирениус — все же численный перевес сыграл свою роль в сражении, как и наличие резерва. Теперь все три его броненосца обрушаться на четыре вражеских крейсера, что пока нещадно избивают отряд Рейценштейна и несчастную одинокую «Палладу» под флагом Иессена.

— Поднимите сигнал для Карла Петровича, «Алмазу» продублировать — пусть идет на Катаоку и вместе с «Авророй» добивают «симы». Свою роль он сыграл — теперь мы примемся за дело. Теперь мы примемся за дело, Андрей Августович — вшестером против четверых.

— Сомнем, ваше превосходительство, — Эбергард улыбнулся с хищным прищуром глаз, и, снова подняв бинокль, посмотрел на вражеские корабли. Прохрипел осевшим голосом, узрев что-то опасное.

— Того бросил на нас в атаку свои малые миноносцы. Их много, ваше превосходительство — как мошкары на болоте в моей усадьбе!

«Цесаревич» после боя 28 июля 1904 года в Желтом море предстал в изрядно побитом виде — воздействие шимозы оказалось весьма разрушительным…

Загрузка...