Его дети. Хозяйка дома на границе миров

Глава 10

В последний момент, уже почти перед выходом, я накинула на себя кроличью шубку и подошла к двери на Землю. Джим побелел, запутался в ногах, он как раз натягивал на ноги сапоги, рухнул на пол и лежит теперь, как жук, всеми лапами к верху. Дети задорно смеются.

— Элька, ты куда? Не смей сбежать!

— Я за конфетами, скоро приду. Это чтобы дети не разобрали по камню дом моей тети.

— Только вернись! — выкрикнул парень мне вслед и отбросил сапог в сторону, какой он все же забавный. Джим, я имею в виду.

Я выскользнула в проулок, тут идти всего два шага, никто и не заметит, какое на мне странное платье. Мороз погладил щеки колючей ладонью, я прибавила шаг и плотнее закуталась. Надо было шапку надеть, какой пример я подаю детям? Ужасный, какой же еще.

Светает, проспект полон людей, все бегут, кто куда, не глядя по сторонам, зевают. Светятся окна круглосуточной лавки, тут всегда можно купить детское счастье и совершенно не дорого. Сегодня я, правда, чуточку разорюсь. Счастье детей должно длиться подольше, иначе моя тетя просто погибнет. Детей обязательно нужно чем-то занять, пока я сама буду занята с Дмитрием Ярве, чтоб ему провалиться!

Я вприпрыжку поднялась по ступеням, рывком открыла за ручку дверь. В лицо подул жар электрического обогревателя — в этой лавке точно торгуют счастьем для всех.

— Доброе утро. Подайте мне дюжину драконьих яиц.

— Чего вам, барышня? — высунулась из-за прилавка женщина.

— Нет, дюжины мало. Это всего четыре штуки на моську. Или два часа форы для тетушки. Я возьму всю коробку. Так все равно выйдет дешевле, чем покупать для Софии успокоительное и ремонтировать ее дом.

— Коробку чего, барышня?

— Яиц драконьих, — я ткнула пальцем в витрину. Вон же, стоит целый ящик шоколадных яиц, на каждом — дракон, и нарисован так натурально. Вместо желтка в яйце — скорлупка с игрушкой.

— Ящик детских неожиданностей, — хохотнула женщина и потянулась к витрине. Хорошо, что у меня есть покупатели на кукол с Земли. Эти деньги особо некуда тратить, только на всякие мелочи. Одежду и еду я предпочитаю покупать в Лорелин, мне так привычней и выходит немного дешевле. Я принялась считать бумажные деньги, удобно, что в этом мире не приходится взвешивать монеты на ладони и примерно прикидывать вес золотых.

— Вот, держите, — я сложила бумажки на прилавок. Женщина их вяло пересчитала.

— Это ж каким сорванцам сегодня так повезло? — ласково улыбнулась она.

— У меня тройняшки, сегодня я выхожу замуж. Нужно их чем-то увлечь, пока дети будут гостить в доме у моей тети. В прошлый раз эти поросята насыпали зерно в ведро с сажей и потом по всему дому носились домовые мыши, оставляя черные пятна. Дети хотели так дом перекрасить в более подходящий для ведьмы цвет. Это тетя им сказку Андерсона прочитала так неудачно.

— Деловые! Главное, чтоб тетиных хомяков не замучили совсем. С праздником вас, счастья и детишек побольше, чтобы жить было не скучно, — женщина снова расхохоталась, а я подхватила коробку и ловко заскользила по снегу домой.

На кирпичном заборе золотится цифра двадцать восемь, верх моего дома растворился в снежных хлопьях, под легким мороком его почти и не видно. Зато виноградные лозы по эту сторону забора разрослись просто ужасно, кое-где завязались небольшие зеленые гроздья, на крохотных ягодках тают снежинки. Корнями растение уцепилось за мир Лорелин, забор тоже греет тепло волшебного мира. Поэтому снег и мороз почти не мешает расти одичалому винограду. Хорошо, что местные считают эти буйные лозы искусственным украшением. И все же распустившийся у порога моего дома василёк я выдрала с корнем. Слишком уж яркий, заметят еще, ни к чему это нам.

Джим встретил в холле, помог стянуть шубку. Я осторожно поставила коробку с лакомствами на стол.

— Спрячь скорее в подпространственный карман, потом отдашь Софии. Я не хочу, чтоб дети увидели.

— Почему так?

— Если отдать шоколад детям сейчас, они все перемажутся. Пусть у тети будет фора. Дети обожают драконьи яйца, им будет чем заняться у нее в доме.

— Я это учту, — герцог ловко спрятал лакомства в подпространство и легонько поцеловал мою руку, — Ты очень мудрая, Элли. Идём скорей, мне не терпится попасть в ратушу.

— Где малыши? Они готовы, одеты?

— Ну, конечно. Я обо всем позаботился. Одеты, обуты, причесаны, личики и ручки у всех чистые. Перебирают на столе мои артефакты.

— Какие артефакты? — вмиг насторожилась я.

— А, всякую забавную мелочь, которую я использую для ловли огненных птиц. Это приманки, яркие, крепкие, безопасные. Огненные птицы такие же любопытные, как и мои сыновья.

Я рванула мимо парня в столовую. Робин завис над полом, пойманный в ловчую сеть. Лили выкручивает наружу тоненькое разноцветное стеклышко. Седрик пытается вилкой выковырять из броши разноцветные камушки и, судя по всему, очень успешно.

— Что здесь происходит? — стеклышко лопнуло в руке малышки и превратилось в золотую пыльцу, она осела на волосы малышки и на ее платье. Теперь дочка сияет как настоящая фея.

— Как ей это удалось? — Джим поспешил вытащить Робина из ловушки, — Кто из вас умудрился раскрыть ловчую сеть? Она же очень тугая. Я и сам ее еле растягиваю!

— Ты сам нам разрешил делать с этими вещами все, что мы захотим, папа, — без капли смущения заявил Седрик, — Сеть совсем не тугая, если ее зацепить одним краем за дверь, а вторым за камин. Жаль, что Робин так глупо попался. Я не видел, как он идет.

— Хорошо, что не я, — мудро заявила дочка и завертелась на одной ноге. Золотая пыльца полетела во все стороны. Я выразительно посмотрела на своего будущего мужа.

— Элька, вечером я обязательно все уберу. Сейчас уже не успею.

— Угу.

Джим подхватил на руки дочку, устроил у себя на руке и расправил ее юбочку.

— Сиди хорошо, сегодня нами все будут любоваться. Ведь я понесу на руках свою красавицу дочь.

У нас так принято, мужчины гордятся дочерями. Сыновей тоже любят и гордятся ими ничуть не меньше, но напоказ выставляют именно дочек. Каждая — особая гордость своего папы и особая статья расходов. На девочке всё должно быть красиво и аккуратно, ведь они бережнее относятся к вещам. Как правило, но не все.

Сыновья подошли ко мне и взяли за руки. Новенькие костюмчики сидят как влитые. Они точная копия одежды жениха. Тот же бархат, точно те же рубашечки баснословно дорогой ткани, даже запонки точь-в-точь как у Джима, золотые с вензелем его рода. Сыновья — гордость мамы. Я с удовольствием смотрю на обоих своих малышей и не нахожу в них ни единого изъяна, разве что воротничок на рубашке Робина чуть замялся. Это и Джим заметил.

— Седрик, — другой мой сын обернулся, — застегни крепче запонку. Робин, поправь воротник.

Утро подсвечивает городок солнечными лучами. Улица перетекает крышами черепичных домов с холма на холм. Еще совсем свежо, кругом зелень, ветви высоких грецких орехов свешиваются из-за заборов. Тут совсем не Земля. Щедрые, плодородные почвы, над цветами порхают феечки, мелкие золотые шарики из тонкого пуха катятся по дороге, будто живые. Это всего лишь пыльца. Если такой шарик поймать и растереть между ладошек, те станут синими. В эту ловушку часто попадаются местные коты. Они любят, играючи, охотится за этими шариками. Диких мышей в городке давно нет, извелись. А те, что остались, те домовые. Они носят жилеточки и почти разумны, коты брезгуют их есть.

Мы поднялись на холм и впереди показался кружевной шпиль нашей ратуши. Гостей перед ней столько, что яблоку негде упасть. В небе кружат ведьмы на метлах — моя тетя и другие знакомые дамы. Сколько тут всех! И их всех мы с Джимом собираемся обмануть, заключить ненастоящий брак! Что если об этом узнают? Быть тогда беде, даже мне эту шалость никто не простит. Тетя скорее свою метлу сломает, чем мне это сойдёт с рук. Тем более, своих малышей я тоже обманула. Мне стало страшно и это не скрылось от жениха.

— Если привяжутся к тебе, скажи, что выходишь за меня ради выгоды и только чуточку из любви.

— Мы так давно дружим, нам же никто не поверит! Или любовь, или дружба, разве нет?

— Бывает и то и другое.

Мы медленно спустились с холма, я едва смогла натянуть на лицо застенчивую улыбку.

— Дети, теперь будет прилично, если вы пойдете позади нас. Мальчики, не встаньте на подол маминого платья. Лили, будь осторожна.

Джим спустил со своих рук дочь и положил теплую руку на мой локоть, стало сразу чуть-чуть спокойней. Гости здороваются, поздравляют, здесь собралась вся знать, многих я даже не знаю. Мои соседки встали тесным кружком, их мужья чуть позади. До меня долетают возгласы женщин.

— Я всегда знала, чем это закончится.

— Джим молодец, что развелся с мавкой. Мало кто из мужчин на это решится. За свое счастье нужно бороться.

— Как Элечке идет ее платье! Смотри и на дочке точно такое.

— И мальчишки как хороши, держатся как! Со временем из них вырастут хорошие женихи. Будет кого сватать за наших дочек.

Мне становится чуть легче. Друзья по Академии рассредоточились среди гостей жениха. Знакомые до одури, веселые лица, сейчас кто-нибудь из них выкинет шуточку. Я так этого боюсь! Зачем я вообще сюда пришла? Тетя спикировала на метле к порогу ратуши, сощурилась, тряхнула кудряшками и грозно постучала метлой.

— Ну, наконец-то! Решился.

— Я очень долго ждал этого дня, — учтиво отвечает ей Джим, — Только вчера вышел срок, и мне удалось развестись с прежней супругой.

— Мог бы и отравить ее раньше! — шутя или не шутя, говорит тётя.

— Меня бы казнили.

— В любом деле главное — не попасться, — благостно кивнула ему тетушка.

И мы вошли в ратушу. Гулкий пустой зал. Все гости остались снаруж, так принято. Дети тоже где-то там, среди толпы, можно не волноваться, о ведьмочке и колдунах позаботятся. Высокий свод, лики богов и богинь смотрят на нас с потолка, многие из них улыбаются. Глаза богини любви смотрят с озорством — самая юная из пантеона, говорят, она была ведьмочкой.

Факелы занялись белым огнем на стенах. Сквозь радужный переплет огромного витража внутрь заглянуло солнце. Мне неудобно обманывать всех, идти под руку к алтарю с тем, кого я никогда не любила. Тогда, когда я для себя еще ничего не решила.

Джим накрывает мою руку своими пальцами, будто боится, что я убегу. Мы подошли к алтарю, он светел, чист и прекрасен. Белая страница судьбы, на которой нужно выписать наши имена с женихом.

Джим подбирает одно из двух черных перьев. Его почерк прекрасен, буквы ложатся изящными вензелями. Тут всё — и титул, и имя, и принадлежность к роду. Я с трудом с дрожью в пальцах подбираю второе перо. Мой почерк прост и немного не аккуратен.

— Неволить ведьму нельзя...- тихо шепчет сквозняк, — слишком опасно.

Я прислушиваюсь и продолжаю писать на мраморной плите — Элоиза Нортон, урожденная ведьмой.

Буквы впечатываются в камень, тонут в нем, чтоб навсегда отпечататься в книге судеб. Даже когда брак будет расторгнут, эта запись останется навсегда. Только с пометкой рядом. Джим опускает руки на мои плечи, разворачивает к себе, невиданная дерзость по отношению к ведьме, раньше б я ее не стерпела. Но вижу улыбку, весёлые глаза, Джим смотрит на меня как всегда счастливо и очень открыто.

— Жена, — ласково шепчет он и пытается притянуть к себе еще ближе.

— Что ты делаешь? — почти вырываюсь я.

— Через дверной проем всё видно. Нам нужно хотя бы обняться в знак счастья и доброй воли, чтобы никто ничего не заподозрил. А лучше...

Он едва прикасается поцелуем к моим губам, краем глаза я замечаю тетушку. Она засунула голову в дверь ратуши, смотрит на нас во все глаза, и я тихонечко отвечаю на поцелуй Джима. Он сладко вздыхает и опускает руки на мою талию. С улицы раздаются счастливые крики, все хлопают, я вырываюсь из объятий мужа.

— Идем скорей, у нас много дел, — начинаю частить я от смущения, — Тебе еще нужно похитить для меня второго мужа. Ты часто бывал на Земле?

— Раза два или три. Дурной мир, мне не понравилось.

— Ты точно справишься? Все же Земля мир технический.

— Не беспокойся. Только скажи, что он любит, твой второй будущий муж. Я подготовлю приманку. Этого вполне достаточно.

— Он любит женщин, — зло сказала я, — Рыжих!

— Что ж, это будет не сложно.

— Джим, ты весь блестишь, — ахнула я, когда мы приблизились к выходу.

— Не переживай об этом. На меня просто насыпалась золотая пыльца с моей дочери.

Объятия, поздравления, тетя тискает моего мужа за щеки как малыша. Визги детей — они увидели коробку шоколадных яиц, которая тут же исчезла в подпространственном кармане моей тети.

— Дети, это я вам отдам только дома, когда вы все переоденетесь в домашние вещи!

Кто-то делает магический отпечаток всей нашей счастливой семьи — в воздух взлетел артефакт и защелкал. Я улыбаюсь изо всех сил и вспоминаю настоящего папу моей тройни — того олигарха, которого для меня вынужден будет сегодня украсть Джим.