Его дети. Хозяйка дома на границе миров

Глава 39

Полночи я разбиралась в бумагах сестры, постаралась их рассортировать по порядку. Ума не приложу, где она нашла столько опаснейших заклинаний. И книгу ее я тоже внимательно рассмотрела. Под тонкой оболочкой иллюзии обнаружился чернейший фолиант, украденный из академической библиотеки. Золотая вязь защитных рун на обложке призвана сохранить запертыми на страницах книги мелких чертенят, бесов и всю ту нечисть, которая живет на гравюрах. Они не нарисованы, нет. Они вполне себе существуют и даже немного шевелятся. Брр.

Первым моим желанием было захлопнуть книгу, завернуть в заговоренный платок и утром вернуть законному владельцу. Поставить на полку среди множества других книг. Но, вчитавшись, я поняла, что даже этого делать нельзя. Кто знает, кому следующему попадёт этот фолиант в руки. Вернула на полку, на ту самую, где и нашла, только накинула новый морок иллюзии. Если не знать, тёмную книгу можно принять за сборник кулинарных рецептов, надеюсь, никто не рискнёт готовить по ним. По крайней мере, здесь эту книгу точно никто не станет искать. Сжечь бы ее, да страшно. Бесы и разбежаться могут — прощай тогда квартира, если не весь дом целиком.

Я взглянула на Диму и не удержалась, провела ладонью по черным, как смоль, волосам, он улыбнулся сквозь сон, и я отдёрнула руку. Сначала принять решение, чувствам дам волю потом, если найдется место чувствам в моей жизни.

Теперь бумаги. Сотни записок, обрывков и дневники по годам. Я открыла самый первый из них. Он тоже больше напоминает мне гримуар, судя по году, начерченному на обложке, Изабелле в том году, когда писался дневник, было тринадцать, значит, мне десять.

Безобидные рецепты ядов, пара милых домашних проклятий, ничего необычного О! Оказывается, это она меня отравила на Хеллоуин в том году. Помню, как сильно я расстроилась, когда мне не удалось полетать на метле вместе с мамой. Вот же зараза! Ничего, на будущий год я ей невольно отомстила, выдернула из ее фамильяра все перья. Бедный филин линял, и я "помогла" избавиться ему от лишних перьев. Исключительно из добрых намерений, мне, правда, особо никто не поверил. Ну да и ладно. Зато у сестры в том году была самая жалкая птаха из всех.

Год за годом сестра все больше меня ненавидела. Я перебираю ее тетради одну за другой. На душе горько и страшно. Сколько раз мне чудом удавалось избежать смерти, в особенности, в последние несколько лет, после того, как я завела своих деток. Оказывается, она и их намеревалась отравить, собственных племяшек, детей ее мужа. Какой же бред! Как повезло, что она ничего не успела. Не иначе, родовой дух мне помогал. И зачем только она все это делала? Если верить ее собственным записям, то из зависти. Якобы мне жилось проще и легче, чем ей. Мне, казалось, наоборот. Как же все странно.

Я прикинула месяц и год, раскрыла очередной ее гримуар примерно на нужной странице. На меня вывалился ворох ее воспоминаний, выплеснулась ее злоба, будто бы ею были напитаны сами страницы. Я с огромным трудом продралась сквозь текст.

Все было именно так, как я и предполагала. Изабелла использовала оморочку на Димке. Он даже не понимал, с кем тогда разделил ложе, со мной или с ней. А дальше? Дальше-то, почему он с нею остался? Приворот. Только очень уж тонкий, сестрица вплела в его волю одну только крепкую нить своей собственной черной магии. Подчинила волю, но не до конца. Считай, повезло, иначе бы Дима давно должен был умереть. Да и, судя по записям сестры, он очень долго сопротивлялся привороту. Его истинная любовь мешала как следует наложить заклинание.

Я сама не заметила, как зарылась пальцами в его волосах, как стала перебирать длинные пряди на затылке, поглаживать подбородок, прикрытый колючей щетиной, широкий, с ложбинкой посередине. Что же я делаю? Что сотворила? Как могу выбрать только его одного? Дима никогда не потерпит Джима. И я не имею права выбрать одну только свою любовь, бросить друга на произвол судьбы.

Чувствую себя преступницей, медлю, ворую капельки счастья. Нужно как можно скорее понять, остался ли приворот Изабеллы на моем муже. Я довольно легко перешла за грань этого мира, провалилась в тот слой подпространства, в котором живут домовые и многие духи. Отсюда я могу видеть ауру Димы. Она гладкая, четкая, хорошо светится. Пара несложных проклятий мелькает серыми пятнышками, их лучше пока не тревожить, сильно они не мешают, а я не знаю, кто и как их наложил. Сниму потом на одном из алтарей или в ратуше. Может, через огонь попробовать снять? Тоже хороший вариант. Интересно, мне удастся уговорить олигарха попрыгать через костер? Думаю, да, если эту "игру" затеять вместе с детьми.

Вот и остаток приворота болтается. Его толстую нитку кто-то обрезал. И сделал это довольно грубо. Скорей всего, ритуальным ножом откромсал, нет бы выдернуть. Впрочем, с этим я и сама справлюсь. Я сместилась из своего тела и начала потихоньку распутывать нить заклинания Изабеллы. Узелок, плетешок, здесь подцепить, тут распутать. Дело долгое, но стоящее того. Нельзя допустить, чтоб хоть что-то осталось от приворота к мертвой колдунье. Как же я ненавижу сестру! От лишних эмоций ниточки приворота в моих руках зашипели. Тьфу! Не выкинуло бы меня с подложки обратно в тело.

Дмитрий Ярве

Ищу логопеда. Нет, не для детей. У них все хорошо, они к своей матери с рождения привыкли, а вот я начал заикаться, похоже, и все время икаю.

Проснулся у ног жены на ковре — черт бы с ним. Где я только не ночевал в этой жизни. Обрадовался, дурак! Почувствовал ее ладошку на своей щеке. Поцеловал даже от избытка чувств на свой страх и риск. Глаза зажмурил, лежу, размышляю — треснет или нет? Выждал немного, глаза открыл. Думаю, а что это пальчики-то у нее такие холодные. Взгляд поднял, и сердце мое сделало "ух!" По ощущениям провалилось сразу в пятки, минуя желудок. Тот, наоборот, подлетел к горлу.

Ведьмочка моя сидит, широко раскрыв глаза, и не дышит. Я аж подскочил, пульс щупать стал одной рукой, второй за телефон попытался схватиться. Держи карман шире, мобильник стащил домовой. Как скорую вызывать? К соседям бежать?

И тут ведьмочка моя заморгала, а потом еще и ругаться начала. Тут-то я и успокоился, правда, заикаться, как оказалось, начал. До больницы скорей всего довезу, если буду гнать двести километров по городу.

— Сиди, где сидел! Мешаешь, все нитки перепутал, дурак. Мне опять расплетать!

— Ыэ?

— Ну, тогда постой. Мне недолго осталось... - и снова не моргает, не дышит, и сердце по ходу не стучит. Я на пол осел.

— Эллииииии!

— Ты можешь замереть? — опять жива и снова злится! Как мне свезло. Теперь нужно действовать быстрее, объяснить, что мы едем в больницу. Потому, что мой телефон у домовика, а он далеко и скорую точно вызвать не сможет.

— У? — все, что я смог сказать.

— Не гримасничай, еще минуту подожди и все.

— Я не хочу вввввдоветььь, — хрюкнул я носом

— А при чем тут это? Я заклинание расплетаю. Не мешай, пожалуйста. Замри.

— Хорошо, — я плюхнулся на стол попой. Ноги просто перестали держать.

— Ты зачем сел на проклятие? Мне, что, заняться нечем? Тьфу! Вечером в костер полезешь. Нет! Не вставай, сиди так. От легкого проклятия на диарею еще никто не умер!

Живот взбурлил, и я пулей вылетел из комнаты. Как хорошо, как мне повезло, что в этой квартире несколько туалетов.

— Стой! Ты куда!? Я еще ничего не доделала!

— У меня внезапно возникла непредвиденная необходимость в уединении.

— Ты можешь говорить по телефону при мне. Я не стану подслушивать из подпространства.

— Прости, не могу.

Щелкнул крючок на двери. Успел. Легкое проклятие, говорит? Как же тогда тяжёлое ощущается? Говорила мне мать, не садись на стол — денег не будет. Насчет денег не знаю, но результат этого действия мне в любом случае не понравился.

— Сиди и не двигайся. Я сейчас сниму это проклятие. Мы в детстве такими баловались.

— Ага. Спасибо, дорогая. Постарайся не помереть окончательно.

За какие грехи мне все это? Как адаптироваться к новой реальности? Как? И где раздобыть зеркало? Мне кажется, я уже поседел на всю голову. Женат-то всего ничего, пару дней. Дальше, что будет? Нет, если так дело пойдет, я точно помру.

— Сигару не желаете? Кубинская!

— Благодарю, я не курю. Что? — я обернулся на голос. Еще один домовой. Или это бесенок? Но что-то темненькое такое стоит в уголке. Ножки пушистые, рожки коротенькие. Нет, бояьтся я не перестал. Устал, скорее. Да и куда бежать, если по ту сторону двери стоит любимая полудохлая ведьма.

— Ну, как хотите. Если что, я ворую их на втором этаже в квартире юрконсула. Чудесный табак. Моль от него так и дохнет.

— Учту. Я передам жене. Может быть, ей понадобится для окуривания ниток от паразитов.

— Не советую рассказывать ведьме о нашей встрече. Сошлют в преисподнюю.

— Меня или вас?

— Обоих, — существо приподняло шляпу, — за сим не прощаюсь. Понадобится что-нибудь этакое, извольте три раза стукнуть по батарее. И молю, никогда на меня больше не плюйте. Что за дурная манера, плевать через левое плечо? Никак не понимаю.

— Благодарю.

— Сборник коротких наклеек-порчи для конкурентов обойдется вам совершенно не дорого. Почти просрочен, со скидкой отдам. Вы человек деловой, успеете использовать.

— Душу мою хочешь?

— Обижаете! Конфет шоколадных с клубничной начинкой килограмм пять, идет?

— Я подумаю.

— Дим, я закончила, можешь выходить.

Бесенок крутанулся на копытце и ловко забрался по батарее на этаж выше, он просто прошел сквозь вентиляционную решеточку. Сказать Элли о бесе или не стоит? Может он мне самому пригодится? Или не стоит связываться? Кто б подсказал.

— Выхожу, дорогая.