Его дети. Хозяйка дома на границе миров

Глава 25

Дмитрий Ярве

Странно, но Василий Иванович больше ни о чем меня не спросил. Он предельно сосредоточен, уверенно лавирует на проспекте между машинами. Входную дверь мы купили, какую пришлось. Бронированная, чуть выпуклая внутрь, с цепью на пузе и парой добротных замков. Еле запихнули на крышу машины вдвоем, тяжеленная оказалась. Мешки с цементом, арматура и прочие снасти влезли в багажник.

Рабочих нанимать я не стал. Если уж простые парни способны установить дверь, то чем я сам хуже? Навыков, может, и нет, но уж по инструкции бетонный раствор наверняка замешаем вдвоем-то? Не идиоты, у каждого по стопке всевозможных дипломов и сертификатов есть. Чужих в тайну Лорелин мне посвящать не хочется. Одного бульдозериста и то много. Надеюсь, он не проболтается. А даже если, ему все равно никто не поверит.

Другое дело, Василий Иванович. Ему-то точно известно о Лорелин. Этого я не ожидал. Спросить откуда или подождать, пока сам расскажет? Вон как губы поджал, и скорость у машины для проспекта приличная. Он вообще сегодня напоминает матерого пса, который крепко взял след желанной добычи.

— Я на минуту, — вывернул он джип к ювелирному магазину.

— Мне тоже что-нибудь возьмите.

— Что, например? — озадаченно спросил мужчина и посмотрел на себя в зеркало заднего вида, даже не поленился его для этого подкрутить.

— Какие там в ходу деньги? Может, золотых слитков купить, как думаете?

— Понятия не имею. Я за другим, — он еще раз пригладил волосы и зачем-то добавил, — Я поседел рано, сорока не было. Служба, стресс. Так бывает. Привык уже и не замечаю. Может, покрасить их, как думаете?

— Кого покрасить?

— Не суть важно. Главное, геолокацию включить, чтобы потом дверь найти. С ведьмами из Лорелин нужно держать ухо востро.

— Думаете, дверь нужно краской измазать, чтоб потом найти?

— Не поможет. Ты ничего не хочешь купить для своей дамы сердца? Ничего, что я на "ты"?

— Ничего. Какой дамы сердца?

— Для той, которая тебя в Лорелин утащила, — начальник охраны внезапно очень крепко сжал руль машины, будто собрался заложить резкий маневр. И это, несмотря на то, что машина припаркована, а двигатель заглушён. Да я и сам сжал кулаки зачем-то.

— Я бы для Элли купил, если она жива.

— Ну так купи.

Мы вместе вышли из машины, прошли прямо по лужам до бутика, наполненного роскошью авторских ювелирных изделий. Внутри к нам навстречу бросились консультанты. Две симпатичные девушки. Василь Иванович явно вызвал у них больше расположения, чем я.

— На какую сумму рассчитываете? Чего желаете? Золото, серебро, платина?

— Не имеет значения. Мне нужно… — суровый мужик вдруг поджал губы и на секунду уставился в потолок, не мигая, будто решил так спрятать непрошенную слезу. Мне, конечно же, показалось. Разруби его надвое, этот человек плакать не будет, у стальных глыб слез не бывает, — Мне нужен букет первоцветов из самых дорогих камней, платины, золота. Чтоб смотрелся достойно.

— Брошь? Кольцо?

— Полный комплект, только быстрее.

— Опаздываете? — услужливо отступила девица к витрине, — Я могу предложить вам на выбор несколько комплектов из последней коллекции.

— Опаздываю, я и так уже опоздал на добрую четверть века. И заколочку еще, у моей дамы сердца пышные кудри.

Я с удивлением посмотрел на Василь Ивановича. Выходит, он тоже был в Лорелин, и точно так же, как я сам, хочет там найти кого-то. Женщину, которую потерял так давно. Двадцать пять лет — это не шутки. Сейчас ему около пятидесяти, выходит, тогда было двадцать с хвостом, чуть меньше, чем мне сейчас. Столько лет помнить о любимой, это какой силы должно быть чувство? Чтобы даже теперь броситься к ней со всех ног, как только появилась надежда на встречу. Помнит ли она его?

По всему выходит, Василь Иванович умудрился догадаться, что я был в Лорелин. Да, он наверняка понял это по моим вещам, по странной иномирной одежде. Понял и решил идти ва-банк. Пригрозить мне своим увольнением, лишь бы я ему рассказал, где был? Умный мужик, расчётливый, меня расколол как орех — без малейших усилий. И сам ничего не сказал раньше времени.

— Вам что-то показать? — обратилась ко мне другой консультант. Я хотел было отказаться. И вздрогнул внезапно. Осознал, чем рискую.

Что, если Элька жива и просто удрала от меня в Лорелин, как до этого туда же удрала любимая Василь Ивановича? Я не хочу ждать двадцать пять лет. Совсем не хочу! Я сегодня хочу с ней поговорить. Я дочь свою хочу увидеть! И здесь, в этом светлом ювелирном салоне, мне уже совсем не верится в то, что Элли и малышка были призраками. Нет, скорей всего, они обе живы. Василь Иванович мужик умный, он точно знает, как нужно поступить, чтобы задобрить действительно волшебную женщину.

— Мне... Элли любила... любит...шитье, — судорожно начал я соображать. Дурак, чуть не явился к женщине без подарков! — Она любит шить кукол. У вас есть такое?

— Магазин рукоделия за углом, — отступила девушка огорченно.

— Нет! Мне тоже все самое дорогое. Лучший комплект украшений.

— Бери сапфиры, не прогадаешь. Ведьмы их особенно любят, — Василь Иванович самодовольно наблюдает за тем, как его покупки укладывают в красивый футляр.

— Пусть сапфиры. Только мне два комплекта. Для взрослой женщины и для дочери.

— Есть чудесные наборы для девочек. Сколько ей лет?

— Я не знаю. Года четыре, наверное. Да, около четырех.

Девушка воркует, выставляя на прилавок все новые и новые изделия. Я ни одно не могу рассмотреть толком. Из головы никак не хочет уходить мысль, она бьется в висках дикой птицей, отзывается болью в душе. У меня есть дочь, о которой я ничего не знаю. Дочь. Девочка сама так сказала. Она даже фамилию мою назвала, только в имени ошиблась немного. Значит, Элли ей все рассказала? Видимо, да. А мне, почему ничего не сообщила? Почему решила сбежать? Узнала о беременности и? И что? Да что толку гадать! Нужно просто явиться к Элли и спросить. Я обязан знать правду. Как так вообще вышло, что я не узнал о рождении малышки? Зачем Элли от меня ее скрыла?

Столько вопросов и самый главный мне никак не дает покоя — на ком я вчера оказался женат? Элоиза Нортон, кто ты? Неужели ты и есть моя Элли? Я попытался, как следует, состыковать в голове все, что знаю. В ратуше я женился на сестре своей покойной жены Изабеллы, на девушке с красивым именем Элоиза. Скорей всего, это она спасла меня из машины после того, как я улетел с трассы. Ее разглядел на записи с регистратора Василь Иванович. И я стал вторым мужем Элоизы. Первый — герцог. Неприятный момент, мягко говоря. Вторым я быть не привык нигде и никогда. И уж, тем более, не готов делить свою жену с кем-то еще.

Но разве Изабелла мне не говорила, будто у нее не осталось родных. Ни родителей, ни сестер, ни кого бы то ни было. С другой стороны, именно Элли познакомила меня с Изабеллой. И между собой они были похожи совсем как сестры. Обе рыжие, очень красивые, зеленоглазые. Ни черта я не понимаю!

Хорошо, допустим, теперь я все-таки оказался женат именно на Элли, причем по ее собственному желанию. Можно сказать, она вынудила меня жениться и тут же выпнула из своего дома.

Или это Джим захотел, чтобы я вступил в их брак? Ладно, главный вопрос в другом, зачем Элли выкинула меня на улицу? За что? Или ради чего? Может, она так хотела меня уберечь? Но уберечь от кого? От какой опасности? Должна же быть в ее действиях логика? Может быть, Джим опасен, и она его боится? Может быть, он тогда украл у меня Элли и теперь удерживает ее силой? И мою малышку-дочку. Убью его. Моей жене никакой другой муж, кроме меня самого, не нужен. Вопрос теперь остался только один — как это сделать? Один раз я уже попытался напасть на парня, и у меня ничего толком не вышло, Джим отделался синяком.

— Бульдозер нас уже ждет, — вырвал меня Василь Иванович из тягостных дум, — Я еще попросил взять бур. Вы определились с выбором?

— Я беру все, заверните, как следует, — бросил я, не взглянув толком на витрину.

— Вот и отлично, — кивнул мне он, а девушка спешно начала паковать украшения по футлярам.

— Василий Иванович, вы сможете мне помочь с выбором оружия? Тут недалеко есть магазин. Просто там один парень, к-хм, муж моей жены, он...

— У меня уже все в машине. Мы можем позволить себе устроить небольшой фейерверк, если потребуется. Но, помни, в Лорелин все решает женщина. Слово ведьмы — закон. И приказывать ей невозможно.

— Женщина? То есть этот урод моральный ничего не решал за Элли?

— Женщина. А командовать женщиной — плохая идея, тем более, нельзя ей угрожать. Она скорее погибнет, чем подчинится. Но любая ведьма становится мягкой и податливой, на все согласной, если быть с нею ласковым. Жаль, мне понадобилось много лет, чтобы осознать сей удивительный факт. Едем.

Стена дома трясется, за окном орудует техника, того и гляди, обрушится крыша. Несколько штук черепицы уже упало на тротуар переулка и раскололось. Следом за мной бежит, спотыкаясь о подол своего платья, тетя.

— Ты за бесово электричество заплатить забыла? Нас сносят за долги, я так и знала!

— Джим! Буди детей, уводи их отсюда! — муж бегом бросился в сторону спален мальчишек. Хоть бы он успел до того, как рухнет мой дом.

Я выскочила наружу, ковш бульдозера опустился на землю, готовый напасть на филенчатое окно столовой.

— Стойте! Что тут происходит? — статный мужчина идёт мне навстречу уверенным шагом. Седые волосы, распахнутая дублёнка, военная выправка, бумажный пакет в руках.

За моей спиной взвыла тетя София на высокой, особенной ноте. Я обернулась на ее крик. София спрятала лицо в обеих ладошках и прошептала.

— Вася?

— Узнала? — мужчина побежал к нам, громко хлопнула дверь, — Я ваш забор по камешку разберу! Открывай! Сонька! Я кому говорю! — впервые воочию вижу человека, который бы рискнул таким образом обратиться к одной из ведьм черного ковена. Я, аж, вздрогнула.

— Не открою! — взвизгнула тетя из-за двери.

— Девушка, отойдите, не мешайте, — приказал он мне и быстро нащупал невидимую для него дверную ручку, — Софи! Открой дверь сама! Или ты выйдешь, или я тебя вытащу из этой раковины как лакомую устрицу! И съем! Всю целиком съем! Слышишь? У меня много таких открывашек для вашего Лорелин, как этот бульдозер, в запасе! — За дверью послышался громкий топот каблучков, мужчина резко дёрнул ручку на себя и вбежал в мой дом, — Где ты есть, прекрасная вредная ведьма? Бросила мужа на произвол судьбы и в кусты? Стыдно?

— Уходи, Вася! Это был твой выбор! — донеслось из глубины дома.

— Я ошибся, ты же знаешь, с мужчинами это бывает! — загрохотали в доме мужские ботинки, — Иди сюда! Я кому сказал? Вот же противная ведьма. Сколько у тебя теперь мужей?

— Ни одного.

— Ответ неверный! Один точно есть. Это я!

Я обернулась к бульдозеру. Ну, тетя! И эта женщина меня учила, как правильно жить! Дорого она мне заплатит да разбитую черепицу. Я теперь имею полное право подшучивать над ней, как минимум, несколько лет. Из-за желтого бока разрушительной машины, крадучись, выступил Дима.

— Элли. Жива. Вот, значит, как? — посмотрел он мне в лицо и обернулся к водителю бульдозера, — Вы можете ехать. Дальше мы сами.

— Дима, езжай отсюда. Нам не о чем говорить. В два шага он оказался рядом со мной и навис, почти прижал к стене, увитой виноградной лозой. Крупная капля дождя скатилась с грозди мне за шиворот.

— Ну уж нет. Почему ты скрыла от меня дочь? Почему сбежала?

— А я должна была терпеть?

— Терпеть что?! Какие выходки, Элоиза Нортон?

— Уходи.

— Ну уж нет. Мы теперь женаты, у нас есть общий ребенок. Моя дочь, Элли. Я отсюда никуда не уйду.

— Уходи.

Со стороны дома выглянул Джим.

— Супруга, тебе нужна моя помощь?

— Побудь с детьми, — обернулась я к герцогу.

— С детьми? Сколько же их у тебя?

Джим подошел и встал между мною и Димой. Колдун против олигарха, не убьет — уже хорошо. Убьет — навсегда испортит мою репутацию. Ссоры, драки, убийства между мужьями недопустимы. Таков закон Лорелин. Во всем, что может случиться, виновата всегда ведьма. Конфликтов в доме быть не должно.

— Идемте пить кофе, — я ухватила за руку герцога. Под моими пальцами оказались напряженные каменные мышцы. Глаза Димы наливаются яростью.

— Сколько у тебя детей, Элли? — отступил в сторону двери Дима. Уф. Повезло, что он подчинился.

— Трое. — Это хорошо. Дочка моя, а остальные рождены от герцога? — недобро сверкнул олигарх глазами, — Ничего, воспитаю как своих.

— Все трое рождены от тебя. И это действительно ничего не значит.

— Трое? — вытаращил он глаза на меня и странно улыбнулся, — Я стал многодетным папашей?

— Мы стали! — потянулся к поясному ножу всегда спокойный Джим, — Я их растил и содержал. Это мои дети. Меня они зовут папой.

— Изыди, бестолочь! — оттолкнул его от входа в дом олигарх.