Его дети. Хозяйка дома на границе миров

Глава 19

Дмитрий Ярве

Карета, нега спящего южного городка, газовые светильники вдоль дороги. Это точно не туристический центр — вывесок нет. Мерный цокот копыт изящной лошадки. Светящиеся мотыльки то и дело вспархивают на клумбах. Небо, полное звезд, чужих, незнакомых. Я таких никогда и нигде не видал.

Все это туманит разум, не даёт шестерёнкам в мозгу вертеться с достаточной скоростью. Я судорожно прикидывал и так, и эдак. Черт с ними, со звездами, я не астроном, могу позволить себе перепутать созвездие Ориона с какими-то другим. Мало ли, ошибся, с кем не случается. Но все остальное? Проводов, электричества, магазинчиков — ничего этого нет. Фонарные столбы всамделишные, настоящие, в редких окнах домов горит свет. Это не декорация, не туристический европейский городок, где изо всех сил стараются сохранить антураж Средневековья. Тогда что?

Селение амишей? Америка? Есть там такой народ, зависший накрепко в восемнадцатом веке. Нет, не похоже, климат немного не тот. Африка? Одна из богом забытых бывших колоний? Чего мне опасаться, чего ждать от этого похищения? Не понимаю. В карете точно находится женщина. Меня силой везут на собственную свадьбу. Зачем? В принципе, все довольно логично. Молодая жена легко может стать богатой вдовой, достаточно мне где-нибудь приложится башкой о камни. И вдове объяснять ничего никому не придётся. Влюбился с первого взгляда, уехал в экзотическую страну, женился, неожиданно помер. С кем не бывает?

Нет, это точно не рук Азовского дело, и в эту схему вплелся кто-то еще. Мою невесту охранник называет супругой. Может статься, они действуют только вдвоем? Я потер щеку, хорошо меня приложили. И, главное, совершенно не понятно чем именно.

Карета качнулась на кочке дороги. Парень ловко удержал меня от падения. Какой заботливый, а? Еще и лекцию прочитал о том, как на козлах нужно держаться. Можно подумать, я гарантировано переживу эту ночь. Женюсь, и сразу прирежут под ближайшим кустом. И сделать, главное, ничего не могу.

Церковь возникла из ниоткуда, будто соткалась из сумрака ночи. Подавляющий величием мрачный готический храм, католический, судя по фрескам над входом. Жаль, я не католик, а то зашел бы помолиться о будущем, как-то тянет, когда тебя силой ставят на пороге небытия. И мне совсем не нравится ощущать себя ягнёнком перед закланием.

— Ты войдешь вместе со мной и невестой в ратушу. Веди себя достойно, нельзя вызвать гнев богов.

— Допустим.

— В центре зала будет стоять алтарь. Все, что о тебя требуется — вписать свое имя строчкой ниже моего.

— Погоди, а ты тут при чем?

— Я — первый муж ведьмы, — хмыкнул парень.

Я озадачился. То есть единственная цель всего этого цирка — дать возможность развестись вот этому парню и все? Не думаю. Впрочем, как знать. На сегодня моя способность удивляться иссякла.

Мы оба одновременно спрыгнули на землю. Парень открыл дверцу кареты, помог женщине выбраться наружу. Внутренне я замер. Удивительно тонкий стан с приятными округлостями в нужных местах. Черное платье, под стать старой ратуше, густая фата, прикрывающая лицо. Кто она? Охотница за деньгами? Нет. Слишком уж гордо держится. Очень хочется подойти, расспросить, узнать. Но все, на что я решаюсь — скромно сказать — "Красиво". И я сам даже не понимаю, кому именно отсыпал комплимент. Ей, этой волнующей женщине или мрачному месту, в котором я оказался? Охранник, или кем является парень, ушёл. Казалось бы, самое время бежать. Но я, почему-то не могу сдвинуться с места. Все кажется пустым и незначимым, словно в жизни существует только эта ратуша и эта женщина. Кто она, черт побери?

— Если лицо соответствует фигурке, я совсем не против со вкусом провести брачную ночь, — двинулся я на нее. Испугается? Поддастся? Охотница за богатством должна уступить. Но девушка только выставила вперед тонкую беззащитную руку, и ее голосу я почти оказался вынужден подчиниться.

— Этого никогда не будет!

Двери ратуши распахнулись, послышалась томительная мелодия, сулящая не то горе, а может, и счастье.

— Супруга, мы можем идти, — парень сбежал вниз, — Ты берешь ее под левую руку точно так же, как это сделал я.

— Хорошо, — я воспользовался моментом, чтобы коснутся своей невесты. Еще чуть и я сдерну к чертям эту кружевную тряпку с ее лица.

Мы поднимаемся по ступеням, я несу какую-то чушь, будто подкрадываюсь к невесте. Тонкая рука в моих пальцах почти невесома. Все мое существо томится в неясном предвкушении. Страх отступил. Я все еще агнец, ведомый к алтарю для заклания, но мне почему-то не страшно. Наоборот, я хочу заполучить эту женщину, будто она мой главный трофей в этой жизни, настоящий и стоящий величайших побед. Странно, ведь я даже лица ее не увидел. Еще одна попытка.

— Прошу извинить за грубость, раз уж мы почти женаты, ты не хочешь показать лицо, красотка? — я касаюсь края фаты, невеста вздрагивает всем телом.

— Не хочу!

— Иди вперед молча, — отдает приказ парень, и мы втроем встаем перед алтарем.

Не официальный брак, всего-то церковный. Ведьмочка, даже если станет вдовой, никогда и ничего не получит из моих богатств. Тогда зачем вообще это нужно? Белый камень. Невеста кладет на него руку в узкой перчатке. Перо птицы вместо шариковой ручки. На поверхности проявляется надпись. Как это происходит, почему? Я вчитываюсь в текст и замираю. Нортон! Фамилия Изабеллы. Что за чертовщина творится? Я, кажется, уже готов поверить во все, что угодно. Еще и герцогиня, причем здесь я? Парень силится мною командовать. Я ничего не могу понять. Если этим двоим так нужен развод, то как я здесь очутился? Нельзя ли было поступить проще? Стесать надпись и все.

Орган заполонил звуками ратушу, вкрался мелодией в душу. Мне вновь стало страшно. Неужели я могу вершить свою собственную судьбу при помощи вот этого птичьего пёрышка? Без всяких свидетелей? Бред!

— Может, вы для начала разведетесь? Двое мужей — это как-то слишком.

— Нет.

— Я не согласен.

— Такова традиция. О вдовце заботится следующая ведьма в роду, — выходит, Изабелла и здесь постаралась? Даже после собственной смерти она никак не может от меня отвязаться? Родственничков подослала? Да уж, Азовский здесь совсем ни при чем.

— Моя женщина принадлежит только мне одному. И никак иначе. Даже если брак — пустая традиция! — что-то как будто взорвалось. По зданию пополз дым. Веселые собрались здесь ребята. Уж не террористы ли часом? От бывшей жены и ее родни всего можно ждать.

Парень, Джим, грубит и жмет, угрожает. Ну-ну. Похититель чертов и шантажист! Я настаиваю на своем. Парень уверен, что делает мне одолжение. Я не помоечный котенок, чтоб меня из жалости подбирать в дом. Наследный герцог Мальфоре! На бумаге и не то можно вписать, она все стерпит. Мы чуть не сцепились. Но этот новоявленный "герцог" пообещал мне свободу взамен подписи на камне. Отчего бы и не рискнуть? Эта закорючка юридического веса иметь не будет. По ней не составить завещание. Тут даже моих паспортных данных и тех нет. Я размашисто ставлю подпись пером из гусиной гузки.

— Ну и? Мне дозволено поцеловать супругу? Нет? Я хотя бы могу увидеть, на ком внезапно женат?

— Даже не мечтай! — пустые обещания сыплются градом.

Я хочу в такси, хочу узнать хотя бы на ком оказался женат по их вере, в их призрачно-сизом храме. Хватаюсь пальцами за край фаты. Девица трепещет всем телом в моих руках.

— Кто ты, ведьма? Назови своё имя, покажись! Хотя бы первый поцелуй подари мне, супруга! Покуда я тут.

Мне чудится, что в руках у меня оказалась Элли. Моя любовь, та, что исчезла, а может, погибла. Будто я вновь держу в руках ее. Или хотя бы призрак той женщины. Удар электрошокера, я оглушён. Галлюцинации. Мне чудится голос Эльки, взволнованный, трепетный. Меня грузят в карету, вновь слышен мерный цокот копыт лошадки, скрип каретных колес. Не знаю, сколько я был в беспамятстве.

Голос Элли заставляет вынырнуть, ожить, обрести себя. Я отчаянно пытаюсь шевелить пальцами, мыслить, боюсь, что все это сон. Настанет рассвет, и исчезнут призраки прошлого. Даже такой, призрачной, Эльки не будет.

Джим вытаскивает меня из кареты. Мельком я вижу удаляющиеся рыжие кудри моей красотки. Хочу, нет, мечтаю за ней побежать. Все бы отдал ради этого чуда — вновь прижаться, обнять! Почему она тогда сбежала, исчезла? Как я мог так исковеркать свою судьбу? Почему оказался женат на Изабелле?

Парень перекидывает меня через плечо, даже не гнется под моим весом, вносит в особняк. Та же комната, точно та же узехонькая кровать. Теперь дверь в коридор осталась открытой. Я силюсь очнуться и встать, силы почти вернулись. Носом перерою тут все, но Эльку найду. Может быть, ее здесь в плену держат? Точно так же, как и меня? Всех убью и в песок закатаю. А любимую спасу, даже ценой своей жизни. И пусть на мне оборвется род Ярве, это ничего не изменит. Силой воли, каким-то невероятным рывком, мне удалось сесть. Уже победа. Осталось немного — суметь встать на ноги, обойти особняк, найти мою любимую девушку. Я спустил на пол обе ноги.

— Дядя? Вы стали моим папой? — я резко обернулся на дверь, в глазах поплыло, и горло сжал ужас мертвой хваткой ледяных лап. Милая призрачная девочка, точь-в-точь как из фильмов ужасов. Только что волосы рыжие, стоит в комнате. На ней длинная сорочка до пят.

— Что?!

Призрак скривился, сморщился лобик.

— Вы мой папа?

— Нет? — робко спросил я.

— Дитрих Ярве?

— Дмитрий Ярве.

— Ага. Вы наш папа.

— Почему?

— Так сказал староста.

Раздались шаги. Привидение исчезло, сверкая пятками. А ведь эта девчушка до жути похожа на Изабеллу. И на Эльку тоже похожа. Что, если? Ужас отступил. Я должен найти это призрачное чудо. Кого она так испугалась? Чего я сам боюсь? Убьют-не убьют — какая разница? Вдруг эта девочка, и вправду, была моей дочкой? Мы же с Элькой старались... С чего я вообще решил, что она призрак? Я прокрутил в памяти недавнее событие. Тени у нее не было, вот поэтому и решил.

К бесу все, бойтесь, кто не спрятался. Смерти я не боюсь. Я теперь обязан найти Эльку, выяснить хоть что-то о ней! И узнать, кем была эта девушка. Вдруг, и вправду, у меня есть дочь? Или была... Стало невыносимо горько. Ярость припечатала разум ударом, отправив в нокаут. Ни черта я не боюсь больше! И все.

Я вышел из комнаты. Ну, попадись мне только, Джим. Если ты выкрал у меня Эльку, бойся. Сдохну, но узнаю, где она есть. Мне терять теперь нечего. Террорист недоделанный!