Его дети. Хозяйка дома на границе миров

Глава 36

Машина резво рвётся вперед между огней проспекта. Ночь вошла в свою полную силу. Ярко подсвечены особняки, памятники и храмы, город чист и прекрасен, будто готов в любую секунду принять парадный бал ковена ведьм. Черные решетки оград обратили к серому небу заостренные пики. Золотые купола храмов — скорее насмешка над серым маревом бездны, что разверзлась водой под колесами мощной машины.

Широкие руки мужчины крепко сжимают руль, Дима смотрит вперед на дорогу. Ко мне голову так и не повернул. Вся машина пропитана его запахом. Он вкрадывается сквозь нос в мою душу, трогает сердце, касается потаенных струнок души. Каков человек в одном, таков он и во всем остальном. Дима ведёт машину резко, уверенно, наслаждаясь скоростью и мощью мотора. Он словно вгрызается в этот город, позволяя мне чувствовать себя рядом с ним слабой, надежно укрытой от всей грязи окружающего меня мира. Здесь, в салоне, тепло и уютно, это за окном моросит вечный дождь. И я точно знаю, что Дима обо мне позаботится всегда, везде и во всем. Вовремя раскроет зонт, подъедет к дому так, чтобы я не замарала туфли. Он ценит меня, как мать своих малышей, как знать, может и любит. Только я очень боюсь в это поверить, открыть ему свое сердце вновь. Но и вынырнуть из наступающего со всех сторон морока страсти кажется преступлением, в первую очередь против себя, против моей женской сути, против моего счастья. Ведьма обязана быть счастливой. Но как же я боюсь ошибиться, доверится ему, сделать неправильный выбор. И вновь штопать душу, собирая ее из разодранных лоскутков.

На моем запястье, с тыльной чувствительной стороны, клеймом любви горит поцелуй Джима. Первый муж прокрался ко мне в комнату. Высокий, ладный, изящный, как все те, в ком течет хоть капля эльфийской крови. Черные брови вразлет, я кажется навсегда запомнила его миндалевидные глаза, полные скорби. Ведь он меня любит, действительно любит. Я — единственная, кто есть у герцога. Он последний в роду. Ни родных, ни близких. Только я и мои дети — это все, что есть в этой жизни у Джима. Он плавно опустился передо мной на колени, почти неощутимо положил узкие ладони на мои бедра, ткнулся лицом в живот.

— Элька, умоляю тебя, только не прогоняй. Вы моя семья. Другой нет.

— Джим, — прошептала в отчаянии я.

Нет между нами страсти, есть что-то другое. Куда сильнее и тверже. Доверие, забота, бесконечная привязанность, любовь. Но только не та, что бывает между мужчиной и женщиной. Иная. Чистая, как между братом и сестрой. Я напрасно опустила свои руки на его тяжелые кудри, запустила в них пальцы. Дала надежду на большее. Герцог обжёг мое запястье острым как бритва поцелуем. Словно отметил клеймом.

— Джим, прошу тебя...

— Я стану ждать столько, сколько потребуется. Элька, как мне повезло, что мы тогда встретились.

— Нам обоим повезло. — Да уж. Помнишь, как на нас смотрели все лекторы? Полу-эльф, герцог, утонченный, бледный, воспитанный в лучших традициях старинного рода. И ты — бесшабашная, вредная, яркая и такая живая! Столько лет я потратил впустую. Уезжал из Лорелин. Зачем мне те деньги? Я не говорил, но мои сундуки ломятся от золота. Я не хотел касаться наследства, пытался доказать, что могу заработать и сам точно так же, как ты. И знаешь, у меня получается. Но если ты захочешь, я могу остаться здесь, в столице, на несколько лет.

— Джим, мне нужно идти. Поговорим об этом утром.

— Я все понимаю, — он наконец выпустил мою руку из пальцев и встал, — Просто скажи, если я нужен тебе рядом здесь. Я вышла из комнаты и уехала с Димой, а Джим остался с расшалившимися детьми. Ни одному из мужей я не могу лгать, и себе я не хочу лгать тоже. Джим надежный, я так давно его знаю. он стал родным мне и детям. Диме я не верю ни капли, хуже того, я его почти презираю за предательство. Даже если Изабелла и оморочила моего любимого, он сам жил с ней столько лет. Сам, по своей собственной воле. Почему? Неужели, ему было все равно, кто рядом с ним, с кем он делит свою постель, свой дом, свою жизнь?

— Приехали, — Дима выдернул меня из размышлений, — Подожди, я зонт достану.

Вместе мы вышли из машины у красивого дома, Дима закрыл нас зонтом. Тугая дверь парадной, большая квартира без души, похожая на музей.

— Тебе дать тапки? Здесь везде паркет.

— Я босиком, если ты не против?

— Твоя квартира, делай, как хочешь. Я помню, ты и раньше ходила по нашему дому в смешных полосатых носках.

— У нас никогда не было общего дома, ты что-то путаешь.

Он метнулся ко мне, обхватил за плечи, вжал в стену.

— Был у нас дом. И все у нас было! И будет, — он — жадно смял мои губы поцелуем. Хлесткий удар — пощёчина. Непонимание на его лице, даже испуг и внезапная улыбка.

— Не смей! Отпусти меня.

— Ты моя жена на всю жизнь. Единственная и любимая.