Его дети. Хозяйка дома на границе миров

Глава 53

Метла пополам, пощады теперь точно никому не будет! Моя любимая метелка пала жертвой в неравном бою! Русалка, конечно, сразу удрала, скатертью ей дорога. Ни один нелюдь в здравом уме не готов связаться с разгневанной ведьмой! А этот мерзавец Дима сидит, вжавшись спиной в угол, в его руке зажат прутик моей метёлки. Когда только успел его выщипнуть, гад? Я сдула прядку со лба, еще и причёску испортила из-за предателя.

— Ты, кажется, потеряла, — протянул он мне прутик.

— Убью! — прошипела я.

Чем бы половчее его ударить? Я заозиралась по сторонам. Под руку ничего не попалось. Хлопнула входная дверь в дом. По моему саду слышен топот детей, Джима и этой, как ее, пусть будет Жужу. Сбежали! Все меня бросили! Ну хоть кто-нибудь мог бы посочувствовать? Ну вот один-единственный раз? Джим на правах лучшего друга точно должен был меня утешить! Или хотя бы его невеста, она всё-таки тоже женщина, не важно, что наполовину орчанка, а на вторую демоница. Да хотя бы даже мои дети! Уж они-то точно могли обнять свою мать, маленькие бесчувственные озорники. Вдруг стало до боли обидно за себя, за свою дурацкую жизнь, за сломанную посередине рукояти метелку. Такая красивая была и сучки уже все давно отполировались, ничего нигде не кололо и не царапало.

Я внезапно заплакала горько, навзрыд, как в детстве. Рухнул весь мой славный уютный мирок. Да и пусть они все катятся к черту! Сейчас бы сесть на метлу, взвиться стрелой в вечернее небо и летать над городом, наслаждаясь мнимой свободой. Но даже это мне не удастся. Метлу и ту я сломала о Диму. Это он во всем виноват

— Ты все не так поняла. Мавку я снимал для рекламы отелей. Эй? — гад поднялся и даже шагнул в мою сторону.

— Не в этом дело! — я отвернулась к стене.

Нельзя никогда и ни перед кем показывать свою слабость, тем более, нельзя этого делать перед мужем. Разве не этому меня учили всю жизнь? Ведь я женщина, мать, глава семьи, ведьма! Как я могу дать слабину? Да еще и показать это? Выходит, и ведьма я никакая.

— У меня есть чудесный знакомый краснодеревщик. Он выпилит новую рукоять. Какую захочешь.

Дима подкрался ближе ко мне, на полу слабо шевельнула прутиками половина метлы, обрадовалась его словам об обновке,

— Хочешь из дуба? Или из ясеня? Нет? Мореный тик? Он крепкий, точно не треснет, когда ты будешь меня лупить. Только тяжелый. Это не страшно? Закажем, какую захочешь, — Дима положил свои громадные руки мне на плечи и притянул к себе, прижал к груди, — Только не плачь. И мавка красивая очень, не спорю, но совершенно не в моем вкусе. Такая жизнь любого мужчины превратит в ад,

Одна из его ладоней скользнула мне на живот, средоточие жизни, согрела, уняла дрожь и начала опускаться все ниже, скользя по платью.

— А я, значит, не превращу твою жизнь в ад?

— Превратишь. Куда без этого, — он легко отвел прядь от моего уха и поцеловал чуть ниже щеки, — В этом аду будет очень жарко. Но я такое люблю.

Поцелуй, еще один, легкий укол щетины. Что-то разгорается в груди, спускаясь все ниже и ниже, и нет никаких сил сопротивляться этому чувству. Платье расстегнуто, Дима ласкает мое обнажившееся в разрезе ткани тело. Так жарко от его рук. Внезапная мысль меня отрезвила на долю секунды, ведь не может все быть так хорошо. Я ведьма из Лорелин, он земной сильный мужчина. Разве он будет счастлив со мной? Нет, глупо даже на секунду поверить в такое.

— Где кукла, Дим? — шепчу я, а сама зарываюсь руками в его короткие волосы, раскрываюсь навстречу его ласке.

— Кукла? Какая кукла? А, ты про свой подарок? Куда-то я его дел. — Оставил на подушке? — с надеждой спросила я.

— Нет, что ты! Прибрал к себе в сумку. Как же я мог оставить такую вещь без пригляда? Вдруг бы домовик стащил.

— Да, конечно.

И все-таки он меня приручил. Отнес в мою комнату на руках, опрокинул на покрывало. Здесь темно, слабо горит единственная магическая свеча в изголовье. На его лице пляшут тени, а в глазах, кажется, отражаются звёзды. Любимый, родной, тот, кого я так страстно желаю. Ворот рубашки распахнут, видна обмускуленная жёсткая грудь. Я ласкаю его взглядом и таю. Никак не могу и не хочу остановить. Его жадная, чуть грубая ласка, настойчивость и напор, мои руки, рвущие ткань его тонкой рубашки. Чистое наслаждение от первого вздоха, от острого поцелуя, от щелчка, с которым высвободился из пряжки ремень его брюк. Мы сплелись вместе, комнату огласили стоны и крики. Я отдаюсь и наслаждаюсь так, как когда у нас это было впервые. Отлично зная все его чувства, пристрастия, потаенные, жаждущие прикосновений уголки тела. Он изо всех сил старается угодить мне. Это как-то само собой выходит, будто бы мы и вправду созданы друг для друга.

Только я в это больше не верю. И все же тону в его страсти, но вряд ли в настоящей любви. Горячий восторг доводит меня до полного изнеможения. Дима рычит и получает свое, обрушивается на постель рядом, огромной рукой притягивает к себе. Я утыкаюсь носом в ямочку у него над ключицей. Кожа любимого чуть соленая на вкус и пахнет горькой травой. Как же это приятно. Мы с огромным трудом разлепили объятия, где-то там, за пределами нашего мира хлопнула дверь. Раздался тихий взволнованный голос Седрика.

— Мама точно его не убила?

— Точно, — успокаивает его Лили, — Когда ты принёс в дом головастиков, мама тоже очень сердилась. — Наверное, она не любит хвостатых и водных.

Дима тихонько хмыкнул под моей щекой, а я продолжила вслушиваться в голоса. Напугала детей, как же теперь мне стыдно.

— Походные маги сами ищут себе ночлег. И засыпают сразу же, как только лягут. Кто заснет последним не получит завтрак! — невеста Джима весела и строга.

Мне хочется целиком занырнуть под одеяло и больше никому и никогда не показываться на глаза. Веселый топот детей, ласковые слова Джима. Так приятно их слушать и знать, что мой друг наконец-то обретет свое счастье.

— Обещай, что этой ночью положишь куклу рядом с собой на подушку, Дим.

— Я сделаю все, что попросишь. Мне уйти?

— Да, — с невероятной тоской ответила я. И долго еще не могла заснуть этой ночью. Мне все слышались скрипы и шорохи в доме, а еще невнятное бормотание. Утром я застала Диму стоящим в углу нашей кухни на коленях. Молится он там, что ли? Рядом плакал Джим, утирая нос окровавленным платком. Его невеста бегала с детьми по саду. Кажется, я все проспала.

— Походный маг всегда сам ловит свой завтрак! — залетел голос девицы в окно.

— А если в ничего не поймаем?

— Значит, у вас будет завтрак из ничего. Марш грабить сад! — Но это наш сад!

— Тем более, значит, вас никто не поймает! Дима звякнул чем-то в углу. — Кыс-крыс! Вылезай, мохнатая пакость! В соседних супермаркетах мелочи не осталось. Иди сюда, гадость? Да не нужна мне заколка! Куклу верни.

— Дим, ты что делаешь? — Не видишь, граблю домовика! — он подскочил, — Ой, Элька, прости. Эта пакость стащила куклу еще прошлой ночью. Прямо с подушки увел. Я уж и так, и эдак. Не отдает. Но я ее не терял, честно.

Счастье вдруг затопило всю меня изнутри. Выходит, кукла исчезла, отнесла мою просьбу богам о счастье для Димы. А он сам никуда не ушел. Значит, его счастье — я? Я и наши славные детки. В саду, кажется, что-то взорвалось и ягоды черешни громко забарабанили по крыше дома.

— Радикально, но действенно. Еще и компотик сварим. Марш собирать, пока вашу маму удар не хватил! Лили, туши пламя! Водой! Собой не надо. Я еще не нашла в окрестностях лекаря!

— Моя невеста так любит детей! — Джим приложил к носу платочек и стер очередную каплю крови.

— А с носом что? — деловито осведомилась я.

— Демоница оказалась на редкость честной девушкой, — хмыкнул Дима, — был еще и синяк, но Джим его как-то свел. Это он ее поцеловать попытался в щечку. Так ты точно не сердишься, Элли?

— Не сержусь. Пошли в лес за черенком для метлы, а?

— Может, лучше купим?

— Нет, ты для меня его вырубишь. Я покажу нужное деревце.

— Хорошо, — Дима как-то напрягся

— Где пила?

— Я возьму топор.

— А потом сразу в ратушу! Развод с тобой не терпит отлагательств, — герцог громко хлюпнул носом.