Его жажда

10

Камилла

У нас могло быть все — абсолютно все.

Могла быть нежность и романтика. Могли быть долгие вечера за просмотром хороших фильмов. Мы могли бы лежать вместе с Марселем в теплой ванне, доверху наполненной пеной. Могли обниматься в постели, ловить каждое слово, каждый вздох, каждую идею друг друга. Могли превратить случайный секс в нечто большее, чем просто перепих. Это могла быть любовь.

Из нас бы получились страстные любовники.

Но теперь моим Марсом движет что-то нездоровое. Что-то колючее и жесткое, очень грубое. Он готов схватить меня руками и порвать на тряпки. Будто я не человек, а плюшевая кукла. Только сдерживался, делал это через силу — сжимал кулаки и стискивал зубы.

Я ему теперь ненавистна. И винить своего первого мужчину не могу. Потому что… я чудовище. Это я во всем виновата. Это я все испортила. И смотреть в глаза правде сложнее, чем лежать под ним. Сейчас. Когда я связана, прикована к кровати без белья и без любой одежды. Без надежды вырваться из хватки озверевшего бандита, которым стал мой партнер.

Он заставил меня биться в оргазме, а теперь навис и прижался голым телом к моему. К моей груди, к моим беззащитным и твердым соскам. К моему пульсирующему животу.

— Я начинаю вспоминать, Камилла… — говорил он вязко, приглушенно, приторно. Дышал на мою кожу возле подбородка. Напирая твердым членом на бедро. — Начинаю видеть то, что живо в моей памяти. Как мы сношались с тобой в первый раз. Ты это помнишь?

Я услышала, как Марс коснулся застежки на ремне. Она тихо, но отчетливо клацнула у меня между ног. Жилистая рука расстегнула ремень, обхват синих джинсов вокруг пояса ослаб. Он расстегнул железную пуговицу. Я слышала, как расходятся зубья молнии. Ширинка на его штанах расстегивалась. Больше и больше. Марс это делал медленно и не спеша. Хотел насладиться моментом — не сводил своих горящих глаз с моего взгляда. Хотел увидеть ужас, отвращение и панику. Но вместо этого я приняла реальность так, как она есть. Без розовых очков, надежды на спасение. Иллюзий, что я права, а он — насильник.

Я сама дала ему клеймо. Сама направила на этот путь. Теперь я жертва, он — охотник. Все стало на свои места. Придется набрать в легкие воздуха и терпеть.

Терпеть. Потому что иного пути откупиться не будет.

— Ты и правда был без женщин все эти годы? — шептала я в преддверии вхождения. Уже чувствовала, как горячий член касается ноги. Марсель водил им по внутренней части бедра — такой чувствительной и нежной коже. — У тебя не было секса целых пять лет?

Марс убрал свою руку, позволив члену лечь мне на лобок. Тяжелый и толстый, такой разгоряченный. Медленно двигался по краю клитора. Тер меня и заставлял покусывать губу. Это было так… чувственно. Невыносимо сладко.

Почему он этого не делает? Почему не снимет все барьеры, не войдет в меня пожестче, как в том сне? Как так может быть, что реальность отличалась? Мы меняли ее на ходу? Тогда чему мне верить, если не видениям?

Его глазам? Этим черным, прожигающим во мне дыру глазам маньяка?

— Я уже стал забывать, какие сладкие у тебя губы, Камилла.

Марсель давил на пах своим увесистым членом. При этом склонялся лицом все ниже и ниже, пока не прикоснулся ртом к моим разомкнутым губам.

Он поцеловал меня так безмятежно…

Так легко и влажно.

Это был наш первый поцелуй с того момента, как мы переспали. А потом расстались. Первый раз за годы наши губы были вместе. Соединились воедино. Были словно целое, один-единственный сосуд, наполненный желанием, блаженством. Возбуждением и сексом.

Марс обнял меня за голову и целовал, как будто на прощание. Как будто мы с ним больше не увидимся. И это шанс проделать все в последний раз. Позволить ртам совокупляться, награждать партнера влагой от слюны, теплом дыхания и пульсом эндорфинов в каждом поцелуе нежных губ.

Я словно вернулась в прошлое. Казалось, ничего не изменилось. На мгновенье я увидела Марселя много месяцев назад — почувствовала того юношу. Одержимого мной парня, с которым потеряла девственность и провела ту ночь. Ту прекрасную, поистине волшебную ночь в руках Марселя.

Неужели это правда? Тот Марсель существует? Он не превратился в грубого ублюдка, каким кажется теперь мой сводный брат?

— Эй, открывайте! — раздался стук в мою входную дверь. — Миссис Финчер!

Это полиция. Явились копы. В дом стучались копы — я могу им дать сигнал. Они выломают дверь и спасут меня. Но… Если они войдут сюда сейчас, то увидят, в каком я состоянии. Они расскажут все Джошу, он обо всем узнает.

Как же это унизительно — быть голой и привязанной к своей кровати, когда в доме полицейские!

— Я здесь! — вырвалось у меня. Но рот сразу накрыла ладонь. — М-м-м-м…

— Чш… — успокаивал Марсель. — Не делай резких движений. Не зови того, кто сделает лишь хуже. Представляешь, как они отреагируют на вид тебя без шмоток. На кровати у шерифа. Связанная. Без трусов и совести.

Я нервно дышала носом, но воздуха не хватало. Было страшно видеть это пламя — в его адских глазах. Секунду назад Марс хотел проникнуть в меня и сделать свое дело. Но теперь нам помешали. Он уже не сможет осуществить задуманное. По крайней мере, так, как изначально планировал. Все уже испорчено. Времени нет. На что он пойдет ради цели?

Бросит меня "незаконченной"?

— М-м-м-м… — мычала я через ладонь.

И наблюдала, как из рукоятки бандитского ножа выпрыгивает лезвие. Оно появилось внезапно и резко, с характерным щелчком. И это лезвие приблизилось к горлу, к моей дрожащей от ужаса шее.

— Очень жаль, что все так вышло, Кэм. Мне очень жаль, что я не смог все довести до конца. Наше свидание испорчено. Я слишком увлекался твоим телом. Время вышло.

Я закрыла глаза и приготовилась к порезу. Представляла боль, с которой брызнет кровь, и я умру. Марсель пришел меня убить, все остальное — только бонус. Вот и все.

Мое время пришло. Я сотворила себе демона при жизни. Но жить осталось недолго — три, два, один…

Нож перерезал провода. Прихватки от штор. Я была опять свободна.

Могла шевелить руками. Могла свести ноги. Могла подняться, прокричать навстречу полицейским, что здесь Марс. Но вместо этого лежала и молчала.

Лишь смотрела, как он надевает футболку, застегивает джинсы и ремень, так и не сделав самого главного. Он уходил, а я была в растерянности. Что же будет дальше?

— МИССИС ФИНЧЕР!!! — выбивали уже дверь. — С вами все в порядке?!

Марсель оставил камеру, оставил меня посреди бардака и разорванной одежды. И вышел через черный ход. Он уходил дворами, сказав мне напоследок:

— Мы с тобой еще увидимся, малая. Это не конец. Я приду за тобой и получу все сполна, будь уверена. Ты мне за все еще ответишь, сучка. И за ложь, и за предательство. За то, что вытерла о чувства ноги, словно я кусок дерьма… Хах, — усмехнулся Марс. — Ты еще увидишь, на что я способен теперь, Камилла. Я реальный псих… Не вздумай рассказать ему, иначе будет хуже.

Тот день я запомнила надолго.

Он пришел из прошлого, открыв мою жизнь потайным ключом. Просто ворвался в нее и повалил меня на лопатки. Буквально. Привязал к кровати и раздел, как свою собственность. И я думала, что это конец — конец моей жизни. Тоже буквально.

Вот только Марс был не так прост. Я ошибалась. Это было только начало. Начало нашего брачного танца над пропастью. Ведь мы оба без крыльев, оба лишены возможности летать. А значит, стоит сделать шаг по воздуху — и все, мы просто разобьемся.

— МЭМ!!! — сотрясалась моя дверь от стука полицейских. — Мэм, вы там?! Если вы там и вы в опасности, мы выломаем дверь!

Я была обнажена, обескуражена. Вся покрыта потом и слезами, его запахом на разгоряченной коже. Марс довел меня до истерики, но теперь я снова одна. Все остывало вокруг — и кровать, и моя спальня, весь мой дом. Вся моя постылая жизнь в его отсутствие рядом.

— Да, сейчас! — крикнула я и набросила халат.

Едва успела завязать поясок. Открыла замок, распахнула дверь перед парой полицейских. На пороге были сотрудники Джоша.

— Камилла, с вами все в порядке? — задал мне вопрос один из них. Который постарше. Я его знаю, визуально. Не раз наблюдала, как Джош и этот боров тусуются вместе по утрам. — Мы ненадолго отлучились по сигналу тревоги. Кто-то заминировал школу.

— Нашу школу заминировали?! — удивилась я. — Кто это мог сделать?!

— Какие-то детишки, — подал голос молодой. Я его не знаю. Новобранец. Впервые с ним вижусь. Неприятный парень. Смотрит на меня, как будто раздевает взглядом. Это мне не нравится — только не он.

Ощутив дискомфорт, я закуталась в халат плотнее, убрала влажные волосы за плечи.

— А может, и не детишки, — добавил старший, гоняя во рту зубочистку. — Мы можем осмотреть ваш дом?

— Мой дом? А зачем? Джоша сейчас нет, он в отъезде.

— Да, — кивнул офицер. — Мы знаем. Конечно же, мы это знаем. Потому и заглянули к вам. Шериф просил приглядывать за вами на тот случай, если будет угроза.

— Угроза? — нахмурилась я. — Какая еще угроза?

Полицейские прошли в мой дом без спроса и стали осматривать все вокруг. Было очевидно, что ищут Марселя. Но его здесь уже нет.

— Вам известно о том, что Марсель Дробински вышел из тюрьмы?

У меня перед глазами снова пролетел тот вечер у родителей. Наш разговор со сводным братом. Вещий сон. И наша с ним встреча — сегодня, перед тем как вернулись копы. И я теперь молчу об этом.

Почему-то.

Как же это странно…

— Да, я слышала об этом.

Старший поднял с полу кусок чашки и глянул на меня:

— Это муж вам рассказал о том подонке?

— Да, — кивнула я автоматом. Но затем вдруг вспомнила, что Джош как раз молчал. Он не сказал о нем ни слова, чтобы я не думала о прошлом. Полагал, что сможет уберечь жену от кармы. — То есть нет. Я хотела сказать, что он мне не говорил.

— А откуда вы тогда об этом знаете? Вам кто-то рассказал? — щурился офицер, рассматривая чашку на столе. Вторую. Из которой пила я. Выходит, чашек с чаем было две. Разве не странно? — Может, — присматривался коп и подходил все ближе, ближе, ближе… — кто-то заходил к вам в гости, пока мы были в отъезде?

Я почувствовала, что он давит на меня. Пытается разговорить, вывести на чистую воду. Добыть правду.

Но имею ли я право выдать Марса? Да и если расскажу — он может вернуться. Он вернется, обязательно вернется. И он мне обещал, что если проболтаюсь — будет хуже.

— А могу ли я узнать, что вы вообще делали возле моего дома? — сложила я руки на груди. — До того, как отчалили по вызову?

— Мы патрулировали город, мэм.

— Из ваших слов я поняла, что вы пасли как раз меня. Стояли возле моего дома. Какое совпадение, правда?

— На что вы намекаете? — будто не понял полицейский.

— Скажите мне честно, шериф приставил ко мне патруль?

— Можно и так сказать.

— Что это значит?! — закипала я.

— То и значит, дорогуша, — отмахнулся коп, поглаживая теплый чайник. — Здесь был кто-то еще? Кто-то заявился к вам на чай? Чашек ведь было две, не так ли?

— Скажите мне прямо — я под домашним арестом?!

Марс мне так и говорил. Джош решил закрыть меня в клетке и приставил охрану. Я под арестом, словно преступник. Вот только маньяк ко мне проникнуть может, а я сама выйти из собственного дома не могу.

— Нет. Вы не под домашним арестом. Такого постановления не было.

Полицейский расхаживал по кухне и шел как раз в тот угол, где лежал на полу револьвер. А в метре от него — рассыпаны патроны.

Если он увидит это, мне несдобровать.

— Постойте, постойте! — бросилась я к офицеру, перерезала ему путь и заслонила вид на тот бардак своим лицом. — Если вы говорите, что никакого домашнего ареста нет, то я свободна?! Вольна делать, что хочу?!

— Да, мэм. Само собой. У нас свободная страна, никто не может быть ограничен в действиях иначе как на основании закона либо решения суда.

— Это значит, что я могу сейчас одеться и выйти из дома?

Он склонился ко мне и отвели на ухо:

— Нет. Ты этого сделать не можешь. — Его слова звучали словно приговор. Я и правда под домашним арестом. Только неофициально. Джош держал меня в ежовых рукавицах, словно я зверек, а не женщина. Будто я не человек, а диковинная вещь. — А теперь отойди, пожалуйста, в сторону. Дай мне осмотреть твою кухню в поисках улик.

— Каких улик? — дрожал мой голос.

Из глаза стала течь слеза. Непроизвольно. Я представила себе, что Джош про все узнает. Еще шаг — и полицейские увидят пистолет. Они поймут, что здесь произошло нечто плохое. И запретное.

— Каких улик? — повторил мужчина в полицейской форме. — Доказательств того, что здесь кто-то был. Кто-то еще.

— Здесь никого… — сводило горло судорогой, — никого не было. Только я одна.

— А почему же ты тогда плачешь?

Он стер с моей щеки слезу. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Меня практически раскрыли.

— Потому что чашку жалко. Она разбилась, когда вы пришли. Я испугалась, выронила ее на пол. Джош ее любил — она принадлежит ему. И он теперь расстроится.

— А может, — усомнился коп, — ты мне просто врешь? И чашку разбил кто-то другой?

— Нет, — трясла я подбородком. — Нет, здесь никого не было.

— Отошла, — скомандовали мне.

Но в ту же секунду из спальни послышался голос второго.

— Шеф! Погляди-ка на это!

Когда я услышала эти слова, у меня внутри все похолодело.

Они нашли те самые улики. Вот теперь мне не отвертеться. Даже если расскажу всю правду, то буду выглядеть нелепо. Буду выглядеть соучастницей. Эти копы все расскажут Джошу, и тогда мне крышка.

— Что там?! — отвлекся офицер, позволив мне сгрести патроны на полу и выбросить все в мусорное ведро. Вместе с револьвером. — Ты что-то нашел?!

Я вбежала в спальню вслед за полицейским. Там стояла камера. На штативе. Объектив смотрел на кровать. Я была почти уверена, что запись продолжается, она идет без остановки с того самого момента, как Марсель ее включил.

— Тут, по ходу, порнушку записывали, — ухмылялся молодой патрульный. — Камера, штатив, — показывал он руками на обстановку, — изголовье со следами связывания… Посудите сами. На что это похоже?

Я горела от стыда. На полу лежали тряпки от разорванных трусов, пижамы. Валялись мои штаны — те самые, которые снимал Марсель с таким предвкушением. Здесь пахло сексом. Чем-то горячим и влажным, очень страстным.

Но я понимала, что уже не отовраться. Я взята с поличным. Даже нечего добавить, нечего сказать в свое оправдание. Камера у них в руках, сейчас они все увидят сами.

— Что ж, миссис Финчер… — старший офицер поднял с полу мои штаны от пижамы, держа их брезгливо двумя пальцами. — Это ваше?

— Да, мое.

— Может, вы расскажете нам, что здесь произошло?

Я понимала, что пришло время обо всем рассказать. Мне придется сдать Марселя с потрохами. Рассказать о неудачной попытке изнасилования.

Вот только было ли это оно? Насильник ли Марсель на самом деле?

Ведь даже если бы он это сделал, то я бы не противилась. Мне хотелось, тайно хотелось снова это ощутить. Внутри. Опять почувствовать, как он входит в меня, наполняя жизнью.

Как тогда, пять лет назад. Когда мы пошли на контакт, но я испугалась и под давлением Джоша заявила о преступлении. Которого не было. Как и сейчас, я хотела его. Хотела оказаться под ним и попробовать, как это — быть по-настоящему желанной и единственной. Той самой женщиной, которую Марсель хотел все эти годы. О которой он мечтал, которую он представлял. Которую он видел среди миллионов остальных.

Хотя я ничем неприметна. Самая обычная. Даже хуже того — я ненормальная. Мутант. Я ведьма. Есть ли у меня шанс быть счастливой с мужчиной?

Если и так, то разве что с таким же ненормальным, как Марсель.

— Я его не сдам, — подумала я вслух.

И это сразу напрягло обоих копов. Они вместе посмотрели на меня, и старший задал мне вопрос.

— Что-что? — нахмурился он, расстегивая кобуру пистолета. Едва заметно, почти что беззвучно. Но я это видела. Заметила, как он напрягся после моих слов.

А я стиснула зубы и грозно процедила еще раз:

— Я его не сдам!

— Кого ты не сдашь, дорогуша?

Воздух был таким тяжелым, что казалось, будто мы по шею в воде. Никто не решался делать резких движений. Копы ждали моей реакции, моих ответов. Моих признаний.

Я стояла на своем.

— Своего мужа! Это он на видео! Как вам не стыдно рыться в его личных вещах?! — Ощутив внутри мотивы для борьбы, я вырвала из рук молодого копа ту злосчастную камеру и стала бешено орать. — Пошли вон отсюда! Сейчас же! Я звоню своему мужу, вашу мать!

— Какого черта ты творишь, ненормальная?! — пытался образумить меня старший, но куда там.

Я подняла с полу порванные Марсом вещи и стала швыряться ими в копов.

— Пошли вон из нашей спальни! Я звоню шерифу, чтобы рассказать, как пара извращенцев ворвалась в наш дом, чтобы посмотреть домашнее порно! Мы его не для вас, ублюдки, записывали! — Взяв с кровати подушку, я влепила ею прямо в морду старшему. Тот уронил свою фуражку, но все равно держал в ладони ствол. — Удумал стрельнуть в меня, а?! Стрелять в меня решили, сволочи?! Да вы забыли, видимо, в чьем доме находитесь!

— Мэм, — просил меня не бушевать второй, который помоложе, — успокойтесь! Мы просто хотим убедиться, что вам не угрожает опасность!

Я схватила с тумбы выключенный телефон. Сделала вид, будто звоню. Экран был черный, без какой-либо активности. Но я прижала его к уху и орала.

— Алло, Джош, где ты сейчас?! Бросай все и лети домой — твои ушлепки из участка выломали дверь и намекают мне на близость!

Мой экспромт нешуточно пугал гостей. Ведь получить нагоняй от шерифа не хотел никто. Особенно после такого разговора с супругой.

— Шеф, это неправда! — кричал молоденький. — Мы ничего такого не говорили вашей жене!

— Нет, — кричала я в безмолвный телефон, — я не шучу, это правда, Джош! Они вломились ко мне, зашли нагло в спальню! Они рылись в моем нижнем белье!

Полицейские были напуганы. Поэтому схватке со мной они предпочли тактическое отступление. Бросили попытки что-то выведать и просто пятились к порогу дома, где я их и отсеку от своего личного пространства.

— Все хорошо, мы уходим, мэм! Мы уходим! Не надо так нервничать!

— Джош, — изображала я плачущую, — они смотрели наше видео!

— Нет! — мотал головой, который моложе. — Я ничего там не видел!

— Ты что, смотрел ту гребаную запись?! — бросился второй на своего напарника.

Я взяла со стола целую чашку и бросила ее в стену. Чашка разбилась возле входной двери, сбила фотографию, где я и Джош в день свадьбы.

Впрочем, свадьбой это трудно назвать. Мы просто расписались без свидетелей. Ему как сотруднику органов все документы подписывали тайно, удаленно. Не было никаких ограничений. Шериф мог достать какие хочешь справки, выведать любую информацию, будь она официальна или от инсайдеров, близких к чиновникам.

Марсель был прав. Ведь это Джош оформил дело так, как того требовала ситуация. Он подтасовал доказательства, подвел улики под мои слова. Все было так складно, что даже апелляция ничего не дала. Приговор не удалось обжаловать. Но была некая сделка. Между Джошем и моим отчимом. Отцом Марселя. Они о чем-то договорились.

По итогам уговора я осталась с шерифом, а Марсу дали меньше, чем просило обвинение. На том все и закончилось.

Вернее, я так думала.

Ничего не закончилось. Мы все посеяли угрозу. И теперь это семя выросло в сущее зло. Оно ни перед чем не остановится и будет есть запретный плод, пока не доберется до начинки. Не распробует меня на вкус по полной программе.