Его жажда

16

Камилла

Попытка найти этого мальчика и помочь ему была для меня просто терапией. Так я пыталась чем-то занять себя и искупить вину, заглушить душевное страдание. Из-за пресловутой "пустоты". Но Джош был прав. Так я не верну ребенка. Это уже ничего не исправит. Мне будет только больнее. Ведь что может изменить моя встреча с четырехлетним малышом. Что он мне скажет? А что скажу ему я?

Привет. Пока. Меня зовут Камилла, и я ужасный человек. Не бери с меня пример. Никогда не будь таким, как я. Не подражай мне, не пытайся быть похожим на меня.

Впрочем. С чего ему быть похожим на меня? Я ненормальная. А отклонение от нормы встречается не так уж часто. Лучше нам никогда с ним не видеться. А то еще дам неокрепшему уму надежду, что с даром ясновидения можно что-то получить.

Я вот только потеряла. И разучилась верить своим чувствам. Мне теперь везде мерещатся видения. Вся моя жизнь как будто превратилась в сплошной сон. Дурной и гнетущий кошмар, из которого нет другого выхода. Кроме как смириться и ждать конца. Разве это нормально?

Это НЕ нормально. Не дай боже, я своим примером заражу чье-то дитя. Я на это не имею права. Уверена, Дороти лучше знает, как вести себя с детьми. У нее их было много. А у меня — ни одного. Я даже не справилась с элементарной задачей — родить живого ребенка. Разве это так трудно? Просто дать ему выжить. Не убить. Не угробить. Сделать все нормально…

— Давай договоримся, что ты больше никогда так делать не будешь, — говорил мне Джош, управляя машиной. Большим полицейским джипом с мигалками на крыше. Мы на нем не ехали в потоке, а рассекали трафик в час пик подобно ледоколу в океане. Крупнее машины не было поблизости. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Могла расслабиться и ни о чем не думать.

— Угу, — кивнула я и достала из сумки наушники.

Воткнула штекер в разъем телефона. Хотела послушать музыку.

— Ты меня вообще слушаешь, бэби?

— Да, конечно.

— Ну смотри мне. А то заберу все обратно. Скажи и так спасибо, что телефон вернули. А то парни никак не хотели отпускать нас без протокола и изъятия вещей.

— Зачем им нужен мой телефон? — удивлялась я, вяло листая список песен на экране.

— В нем могут быть подозрительные номера. Какие-то вызовы от неизвестных контактов.

— У меня все контакты подписаны.

— Точно? Прямо уж все?

— Да, конечно.

Джош поворачивал руль, перестраиваясь в другой ряд. Он почему-то умолк, поглаживая щетину на лице ладонью. Делал так обычно, когда собрался что-то сказать. Нечто неудобное.

— А я вот видел у тебя вызовы от неизвестных номеров в журнале.

Я замерла и вспомнила тот разговор. Когда мне звонил Марсель. Той ночью. Когда я была дома одна. И он обещал, что придет опять.

"Я не закончил, Кэм. И я приду к тебе опять. Сегодня, — дышал он в трубку словно дикий зверь. Он был так далеко, но в то же время очень близко. Я чувствовала его взгляд, его горячие руки на себе. — Я приду к тебе сегодня ночью, Камилла. Еще до рассвета. Джош не успеет ничего предотвратить. Ты будешь моей, как и должно было случиться. Только моей. И точка"

От мыслей про Марса я сглотнула. В горле пересохло, а ладони напротив стали влажными. Я натирала ими стекло экрана, оставляя мокрые разводы.

Я нервничала. Потому что знала — в том журнале звонков, что видел Джош, есть его номер. Он мне звонил. Мы говорили. Но признаться в этом я не могу. И не хочу.

— Тот неизвестный номер — он от Дороти.

— Кто такая Дороти?

— Мама того мальчика, — говорила я, не зная — ему известна правда? Он со мной просто играет или в самом деле не в курсе, кто мне звонил? — Она звонила мне недавно. И я…

— Подняла трубку?

— Да. Я приняла звонок. Одина раз, по-моему.

— Камилла-Камилла… — журил меня муж. — Я же говорил тебе не отвечать на неизвестные звонки. Говорил ведь. Пригрозил так не делать. А ты взяла и натуральным образом нарушила данное мне обещание. Практически предала меня.

— Не сгущай краски, Джош. Это просто звонок от измученной женщины. Вот и все.

— А мог быть звонок от кого-то другого. От кого-то опасного.

— Я знала, что это Дороти. Это не в счет.

— Ну и как же ты это знала, Кэм? — посмотрел на меня Джош с укором. — Как ты знала, что на этот звонок можно ответить? Ведь он у тебя не был подписан. А ты взяла и ответила. Хотя я запретил.

— Она…

— Что? Ты видела эти цифры в своих пророческих видениях? — посмеивался Джош, надевая свои зеркальные очки от солнца. В них он превращался в сурового копа. Мне было некомфортно видеть в этих стеклах свое отражение. Я как будто снова на допросе.

— Нет. Это не так.

— Тогда откуда ты знала, кому отвечать можно, а кому нет?

— Дороти позвонила на домашний.

— Ты давала незнакомой женщина наш домашний номер?

Голос мужа звучал все более недовольно. Меня допрашивал шериф. Бросая злые взгляды своими зеркальными очками под шерифской шляпой. Эти зеркальные капли смотрели то на дорогу, то на меня. Я чувствовала себя неуютно от этой атмосферы.

— Да. Я такая. Безотственная и тупая.

Чтобы уйти от реальности, я включила музыку. Сделала ее погромче. Не слушала Джоша, хотя он продолжал меня отчитывать. Как и положено мужу-перфекционисту. Классическому самцу. Который жаждет покорности, порядка в доме, чистоты и логичности в поведении.

Джош был неизменен. Таков, как и всегда. Рядом с ним я была защищена, но был свой минус. Платить за патронат приходилось свободой. И уверенностью в себе. Чувством самодостаточности. Я была просто придатком этого человека. Ему нужна была не женщина — нужна была условная дочь, которую можно постоянно обвинять, поучать, ругать, причесывать по поводу и без него.

Такая психологическая модель поведения. Он старше — я младше. Он серьезный — я несамостоятельная. Он правильный — я ненормальная. Он рассудительный мужчина — я странная дурочка с тараканами в голове.

Чем не идеальная пара.

— Ты меня вообще слушаешь?! — перекрикивал он музыку. — Вытащи эту фигню из ушей! Я кому говорю! Вытащила затычки и слушай, что муж говорит!

Я отвернулась к окну и игнорировала. Делала вид, что все нормально. Что я не жалею, согласившись ехать домой. Что я не считаю эту слабость ошибкой, а все наши отношения — фикцией. Нет. Я просто слушала музыку и смотрела в окно. На людей, идущих вдоль фасадов магазинов и кафе. На машины, проезжающие "где-то внизу" относительно нашей подоконной линии.

Мне казалось, что я несчастна. И это чувство не могла перебить даже приятная музыка. Кого я обманываю, если нет былого вкуса? Жизнь потеряла краски, я страдаю. И скучаю. По нему…

(Входящий звонок)

Мне кто-то звонил. И даже не кто-то — это был он. Тот самый номер, который терзал мою душу ночью. В отсутствие мужа. Номер, которому я не хотела отвечать. От которого не хотела принимать входящий. Но он звонил и звонил. И когда ответила — звучал голос Марселя. Моего бывшего.

— Камилла! — сердился Джош. — Я хочу, чтобы ты меня слушала, черт возьми! Прояви уважение к супругу — вытащи наушники и поговори со мной как взрослый человек!

Я нажала кнопку, чтобы принять звонок.

— Привет, малая, — слышалось вместо музыки. Теперь моя песня затихла. Был только хриплый мужской голос. Пронзающий тело до мурашек. — Ты смотрела ту запись? Видела, как хорошо там получилась? Как ты лежала, а я истязал тебя губами, языком, руками… своим обнаженным телом…

Я взглянула на мужа. Он ничего не заметил. Не понял, что я приняла звонок. Просто накрыла экран рукавом, чтобы не было видно иконку зеленой трубки. Он все еще думает, что я слушаю музыку. Сокрушается о том, что я неблагодарная дрянь. Дрянная девочка. Дрянной ребенок. Никакая я не взрослая. Не самостоятельная. Он кайфует от этого. Дать ему ремень в руки — выпорол бы. И назвал бы все "нормальным". Ему все можно — он шериф.

— Камилла, что ты там слушаешь вообще?! Покажи мне название песни, чтобы я составил список прокурору — пусть запретят их творчество в нашем штате…

— Не надо, все нормально. Я тебя слушаю. Прости… — Не хотела прерываться. Пусть говорит. Но только не он — Марсель. Хочу немного посидеть в машине под его голос. — Извини, что ослушалась. Я больше так не буду.

— О. Другое дело, — ухмыльнулся Джош. — Давно пора так отвечать. И не забудь в конце добавить "сэр"… Шучу, конечно.

Я купалась в его дыхании. Он дышал так реально, так близко, так горячо. Я закрыла глаза и стала просто слушать, как он молчит. Представляла, что Марс рядом. Хотя это было не так, вероятно. Скорее всего, нас разделяют десятки километров, если не сотни. Тысячи.

Сейчас я бы хотела его видеть. Зря я тогда убежала. Возле цветочной лавки. Надо было с ним объясниться. Поговорить нормально, как и хотела много раз. Сказать ему о ребенке. Сказать, что… не хотела так поступать. Просто так вышло. И теперь я жалею о прошлом.

— Он ведь рядом, верно? Сидит возле тебя и ни о чем не подозревает? — Марс говорил, а я просто слушала, как музыку. Не подавала виду, что на самом деле на связи с бандитом. — Ты молчишь, не отвечаешь. Молодец. Так и делай. Не дай ему повода хоть что-то заподозрить. Он тупой, но если видит очевидное — прет как паровоз. А паровоз может остановить только стена. Или что-то похожее на паровоз. Может, другой паровоз? Ладно… — выдохнул Марсель. Я звоню тебе не потому, что решил поиграть в игру… В нее играет твой хахаль. Эта жалкая свинья на соседнем сиденье… — После этих слов я напряженно заерзала в кресле. Стала оглядываться по сторонам. Рассматривать прохожих, водителей других машин на дороге. — Что, удивлена? Да, я тебя вижу. Я вас обоих вижу. И даю один простой совет — пристегни ремень. Сейчас же.

Эта игра напрягала. Чего он от меня хочет? Почему звонит? Я нервничала, стала вдруг паниковать. Смотрела то на Джоша, то в окно. То на экран с его номером. Могла ведь просто отключиться, прервать наш разговор. Может, Марс как-то отслеживает мое местоположение по телефону?

Так, надо проверить геолокацию, как он сам говорил…

Она выключена. Неактивна. Тогда что? Какой в этом смысл?

— Все нормально, бэби? — Муж заметил, что я нервничаю. — Что-то случилось? Мне остановиться?

— Нет, — выпалила я. — Не надо останавливаться — просто едем дальше. Все нормально. Останавливаться не надо. Я не хочу выходить из машины. Только не здесь, не в этом городе.

В наушниках раздался его смех.

— Что, малышка, стало страшно? Паникуешь? Боишься меня? Испугалась, что Марс что-то сделает плохое с тобой и Джошем? Не меня тебе надо бояться, а того, кого ты называешь своим мужем… Есть кое-что такое, чего ты могла и не знать. — Мы ехали по оживленному кварталу, а напряжение внутри неуклонно росло. — Я потолковал со своим отцом. По-мужски. Взял его за горло и заставил рассказать мне всю подноготную этого дела. Он выложил мне все как есть. Как было. И ты не поверишь, малая, что я узнал о вашем доблестном шерифе…

Я дышала все тяжелее и тяжелее. Начинала задыхаться от нервов. Молчала, не отвечала Марсу, но слушала его через гарнитуру.

— Ты уверена, что все окей? — гладил меня Джош по плечу. — Может, тебе врача надо?

Марсель продолжал шептать на ухо то, "чего я не знала".

— Это был его хитрый план. Многоходовочка ублюдка в погонах… Финчер заприметил тебя, ты ему ну очень понравилась. С самого начала, как ты появилась в нашей семье. Он ездил возле нашего дома и все время на тебя посматривал. Как ты выходишь из дома. Как идешь по делам. Несешь из магазина пакеты с продуктами… Он на тебе помешался. Запал на тебя. Мечтал тебя заиметь. Вот только не знал, как это сделать.

— Господи… — сказала я в полголоса.

Казалось, это сон. Это точно не может быть правдой. Неужели я не спятила — все и правда было именно так?

— Джош сфабриковал улики. Ты это и сама прекрасно знаешь. Он все подделал, собрал свидетельства. Подтасовал результаты экспертизы. Сделал так, чтобы все решили, будто я насильник, а ты жертва… Само собой, ему поверили. Ведь он не был заинтересован в обратном. Подергал нужные ниточки, занес пару взяток. Нажал на старых должников в рядах прокуратуры, — говорил Марсель и заставлял меня стискивать зубы до скрипа. Все это не должно так быть. Только не так. Я в это отказываюсь верить. — В итоге меня засудили самым жестким образом… А чтобы получить от дела максимальную пользу, он отправился к моему отцу. И взял его за горло, как и я. Он взял его за самое дорогое, что есть у моего старика — за его политические амбиции… Шериф сказал, что если он не пойдет на "сделку", то ему не видать места в правительственных советах. Что батя может забыть о пропуске в элиту. И что его фамилия будет фигурировать везде, где только можно. Главным образом — на первых страницах газет. И это будут плохие новости. Плохие — для меня и еще хуже — для него…

— Чего он попросил взамен? — задала я риторический вопрос.

Кусала губы до сильной боли. И ждала ответа.

Мой голос дрожал, я понимала, как все подло было устроено. Никаких нас с Джошем не было никогда. Он просто все подстроил. Он создал идеальную схему похищения меня как женщины, как друга, как члена семьи. Он это сделал как последняя мразь. В такое поверить было сложно. Ведь если он способен на такое, то чего я еще могу ждать от собственного мужа?

— Что, бэби? — прислушался Джош. — Я не расслышал… Что ты сказала?

— Мой отец откупился тобой. — Вот и они — слова возмездия. Как он мог так поступить со мной? Со всеми нами… — Он пообещал, что не будет предъявлять претензии. Даже слова не скажет. Ни он, ни твоя родная мать. Что ты теперь принадлежишь уроду в полицейской форме. И что он может делать с тобой что угодно. И что я на тебя никогда не буду претендовать… А взамен шериф дал слово, что прикроет шум вокруг моего дела. И что я получу не тринадцать лет, как планировалось изначально, а "всего лишь" пять… Это не я придумал — все мне рассказал отец. Все до последнего слова — чистая правда. Ты оказалась просто разменной монетой в этой афере. А я не смог тебе помочь, потому что был на зоне. Но теперь я вернулся, — сказал Марсель зловеще. Будто за этими словами может последовать встреча. — И я это так не оставлю, Кэм. Он за это заплатит. А ты… — усмехнулся он на том конце провода, — ты снова будешь моей. Как и должно было произойти… Ремень. Не забудь его пристегнуть. А то осталось совсем мало… Десять, девять, восемь… — отсчитывал голос, вызывая мурашки по коже, — семь, шесть…

Я вертела головой в его поисках. Где же он? Что произойдет, когда цифры дойдут до нуля?

— Кэм? — заметил Джош, как я панически смотрю назад, через плечо. Высматриваю машину, которая могла бы ехать за нами. Преследовать нас.

Ведь очевидно одно — он где-то рядом, раз просит пристегнуться. Но зачем? Что будет дальше?

— Не туда ты смотришь, крошка… — слышалось в динамике наушников. — Я спереди… Ремень.

Посмотрев вперед, я увидела грузовик. Большой и мощный. Достаточно тяжелый, чтобы схлопнуть наш джип подобно стене. Или другому "паровозу", как сказал мне Марс всего пару минут назад.

Это был он. Летел на нас и готовился таранить прямо в лоб.

— Черт-черт-черт… — пыталась я защелкнуть ремень безопасности, но никак не получалось. Я слишком резко дернула — и механизм заблокировался. — Джош!

— Камилла? — не понимал он и смотрел, как я судорожно пытаюсь дотянуться ключом до защелки. — Зачем тебе пристегиваться? Мы ведь в полицейской тачке — копы не пристегиваются…

Но я бросила последний взгляд на движущееся нечто прямо по курсу. Сделала глубокий вдох, чтобы ослабить натяжение ремня. Дала ему разблокироваться.

— И… сейчас, — сказал Марсель.

Я вставила железку в прорезь. Замок защелкнулся. Я была спасена.

А затем удар. Вперед на лобовое полетела мелочь и бутылки с минералкой. Мой телефон. Все резко поднялось в воздух, зашумело-затрещало, раздался сильный хлопок. И я увидела, как Джош со всей дури бьется лбом о стекло.

Он нас протаранил. Мой Марс. Мой кошмар. Моя слабость и мое проклятие.

Марсель вышел из грузовика. Спрыгнул на асфальт. Обошел нашу машину и открыл водительскую дверь.

— Какого… — едва ворочал языком мой муж.

Он был ослаблен, не в себе после удара головой. Бровь рассечена, идет кровь. Почти не соображает, что творится.

— Я ее забираю, ублюдок, — ответил Марсель и ударил Джоша его же пистолетом. Стволом прямо в лицо.

Разрядил магазин — на землю высыпались патроны. Обошел машину с другой стороны. Открыл мою дверь — она просто поддалась. Я сидела на пассажирском и все так же не понимала, что происходит. До меня никак не доходило, что жизнь изменилась. Я могла сколько угодно повторять себе, будто все будет по-старому, а Марс — это прошлое…

Но у прошлого были другие планы.

— Зачем? — дрожали мои губы. — Неужели оно того стоило?

— Я ведь говорил, что вернусь… Тебя я не брошу.