Его жажда

14

Камилла

Мне очень повезло, что я встретила ту женщину.

Она меня приободрила. Как-то так вышло, что без слов догадалась о моей проблеме. И ее история идеально подошла для исцеления — как будто недостающий пазл. Его как раз не хватало, чтобы заполнить пробел внутри меня. Чтобы механизм опять заработал и стал двигать меня вперед, а не назад. Чтобы я наконец не боялась смотреть за горизонт, не пятилась обратно, потупив взор себе под ноги. Если другие люди с этим справились, то справлюсь и я.

Когда я узнала, что беременна от Марса, было уже слишком поздно. Я ничего ему не сказала, он был осужден за то, чего не делал. Сел в тюрьму, так и не узнав, что внутри меня развивалась жизнь. Она была зачата им, не Джошем. Наш общий плод, который мог стать ребенком. Какими бы ни были обстоятельства зачатия, это мое дитя. Оно шевелилось, двигалось, видело сны и бодрствовало. Его сердце билось у меня в утробе, я понимала, что стану матерью. Пусть даже ничего не расскажу ему о родах, о ребенке, об общем сыне. Я готовилась морально к тому, что ребенок будет числиться за мужем. Не за моим первым партнером.

Родные были уверены, что с Марсом мы не спали. Я всем говорила, что это была лишь попытка. Покушением на насилие. Только Джош знал всю правду. Но он не предполагал, что я забеременею. Я об этом как-то совсем не подумала. Казалось, что вероятность такого шанса ничтожно мала: мы не жили с Марселем гражданским браком, это случилось только единожды, и мне казалось, что он предохранялся. У него точно был презерватив. Но видимо, что-то пошло не так.

И я получила то, что получила — беременность. Которая закончилась печально. Наш ребенок умер. Вдали от моего дома, в незнакомой больнице, где я никого не знала. Чужие люди, другой штат. Так решил мой муж. Он сказал, что так будет лучше для всех. Он гарантировал безопасность родов, обещал, что там меня ждут лучшие врачи страны, что это закрытый объект и лучшее оборудование, которое только можно найти.

Я была уверена, что уеду с едва заметным животом, а вернусь уже с ребенком. Но вернулась я с пустотой. Неделю назад была наполнена жизнью, а теперь меня заполняла депрессия.

Как так могло произойти, что малыш погиб? Я отказывалась в это верить, просто отказывалась. Все ведь шло так хорошо, никаких пороков, никаких отклонений от нормы. Мне было плевать, кто отец этого чуда — главное, что это мой сын, мой ребенок, мое любимое дитя!

И когда у меня жизнь все это вдруг отняла, я стала очень злой. Меня это озлобило, раздраконило. Я не хотела, не могла, не собиралась. Все теряло смысл. Я просто дрейфовала, вместо того чтобы плыть. Я держалась на плаву за счет стараний Джоша. Но это больше походило на поддержку коматозницы. Как будто я в коме, ни на что не реагирую — просто лежу в своей кровати, не шевеля зрачками. Так проходят дни, недели, месяцы.

Вокруг все думали, что мне стыдно из-за Марса. А на деле я страдала от утраты. Не понимаю, как мой отчим мог смириться с потерей сына. С тем, что его больше нет — его прежнего мальчика, его крови, его по факту копии, только моложе. Бизнес и политика казались для Дмитрия важнее, чем спасение сына от тюрьмы. От ямы. От заката.

А когда у меня отняли самое дорогое, то я просто закончилась как мать. Иссякла как человек. Исчезла как женщина. И увяла как живое существо. Мне уже ни за что не было стыдно. Я только озлобилась на мир. И на Марселя — за то, что он это сделал со мной. Наградил ребенком, чтобы тот меня оставил, так и не пожив.

Все было именно так, как рассказывала та женщина. Из автобуса.

Я обвинила отца погибшего ребенка во всех своих болях, всех своих потерях. Я не хотела, чтобы он когда-либо говорил со мной, чтобы возвращался из тюрьмы. При виде его или даже при упоминании этого человека я сразу же думала о том дне — когда Джош сказал, что ребенок не плачет, не кричит. Он родился мертвым. Его больше нет.

Зачем он так жестоко со мной поступил — зачем? Сам того не понимая, Марс сделал мою жизнь ужасной. Хотя на деле не был виноват.

Кто же тогда убил малыша? Как это могло произойти? Как? Почему?

— Желаю удачи, — помахала мне попутчица рукой. — Роза иногда навещает магазинчик, так что могу ей позвонить — вдруг она на месте, вы могли бы с ней пообщаться!

— Спасибо, не стоит! — ответила я громко, перекрикивая гул моторов на проспекте. — Вы мне и так очень здорово помогли!

— Пускай ваша дорога увенчается успехом! Куда бы вы ни ехали — пусть это принесет вам облегчение!

— Спасибо!

Она уехала.

Я отправилась на вокзал, чтобы купить там билет до Бисмарка. Оттуда до городка, где живет Робби — три часа езды. Конечно, мне придется проехать еще три штата, включая Небраску и Южную Дакоту, но я знала, что меня ждет. Кроме того, смена обстановки пойдет на пользу. Здесь я далеко от дома, меня никто не знает, никто не схватит за руку, не испортит мне настроение.

Здесь кажется, что и люди другие, дышится легче. Нет этой привычной приторности тихих населенных пунктов, где есть жесткая иерархия. Где каждый знает, кто "плохой", а кто "хороший". Здесь я могу быть тем, кем хочу. Пускай я просто обычный клиент цветочного магазина "Розы у Розы" — это мой выбор. И мне никто не скажет, что я должна или не должна делать.

— Добрый день, — подошла ко мне девушка в корпоративном фартуке, — могу я вам чем-то помочь?

— Я хочу купить букет цветов.

— Это цветы для коллеги, для друга, подруги… может, для любимого человека — для мужа, бойфренда?

— Нет, — засмущалась я, — вовсе нет. Этот букет — он будет для ребенка.

— О, для детей у нас есть безопасные полевые наборы.

— Полевые цветы — это отлично. А они долго стоят?

— В обычном букете — три-четыре дня. Это если не менять им воду и держать в обычной воде из-под крана.

— А если… — задумалась я об очевидном, — если я буду везти эти цветы в автобусе? Скажем, не один час. Или даже сутки…

— Боюсь, они завянут, мэм.

— Черт…

— Но я могу вам предложить корзинку с уже встроенным резервуаром электролита. — Девушка показала пышную корзинку с разноцветными бутонами. Они благоухали и манили свежестью, будто цветы в горшочках или даже настоящие уличные клумбы. — Здесь я могу гарантировать, что цветы будут свежими и красивыми целую неделю. При этом вам ничего для этого делать не нужно. Объем резервуара рассчитан на весь цикл жизни растений. Так что…

— Отлично, беру! — не сдержалась я и взяла эту корзину в охапку.

— У вас наличка или карта?

— Карта.

— Отлично, я сейчас — принесу терминал.

Мне очень нравилась идея корзины.

Такая пышная, приятно пахнущая. Хотелось зарыться в нее лицом и вдыхать… вдыхать этот запах вечно. Сперва я стала сомневаться, стоит ли вообще везти цветы в эту семью — выдержат ли они дорогу, понравится ли мальчику подарок. Да и его мама может меня просто не пустить. После того, что я ей наговорила, она меня может не принять как друга.

Надо бы позвонить и сообщить, что приеду.

— Алло, Дороти, — дождалась я, пока там снимут трубку, — это Кэм… Камилла Финчер. Вы мне звонили, мы общались…

— Да, конечно, я помню. Почему вы звоните?

— Я решила прислушаться к вашим просьбам и… приехать к вам. Хочу увидеться с Робби. Вы ведь не против?

— О господи! — вырвалось у Дороти. — Конечно, я не против! Это так благородно с вашей стороны — я буду ждать вашего визита с нетерпением! Мы с мужем оплатим перелет и поселим вас в гостинице! А если хотите — можете заночевать у нас! Вы можете вообще поселиться на время у нас, у нас большой красивый дом, мы живем в самом центре городка! Вы как только прилетите в Бисмарк — наберете меня, и я отправлю мужа, чтобы забрал вас машиной!

— Спасибо, Дороти, это будет очень кстати… Только я не самолетом, а автобусом еду.

— А что такое, не было билетов?

— Я просто… Знаете, я не летаю самолетами, не люблю их.

— Понятно. Понимаю. У нас Робби тоже очень боится летать. Обычно из-за него накрываются все планы по семейному отдыху… Приходится оставлять его на няню или на кого-то из старших детей…

Я опять представляла Робби. Как он растет изгоем. Как его не понимают и не слушают, считают странным, непонятным, замкнутым. Я обязана ему помочь, должна увидеть его и пообщаться. Это поможет и мне, и ему — он и есть тот голос из видений. Это он меня "видел". Он меня звал. Только что он имел в виду, когда спрашивал "я ли она"? Кто "она"? Кого он подразумевал?

Но в ту секунду я услышала другой голос. И он был не в голове, не в телефоне — он звучал у меня за спиной. И оказался куда ниже и грубее, чем можно было ждать.

— Это ошибка, — произнес Марсель, дотронувшись носом до моей шеи. Чуть ниже затылка. Он вжимался носом в шею и дышал. Вдыхал меня, как я дышу цветами. — Расплачиваться картой, совершать звонки — все это ошибки дилетантов, Камилла. Он мог бы тебя выследить… Как хорошо, что первым оказался я.

Меня всю обдало потом. Холодным и липким. По телу пробежали мурашки.

Как он мог это сделать — оказаться прямо здесь, прямо сейчас, рядом со мной? Мне даже не верилось. Подумала на секунду, что я уснула, сидя в автобусе. Что проехала свою остановку и на самом деле не вышла в Канзасе, а еду дальше. И вижу кошмар — где опять попала в его руки. В его сети. Марс обволакивал меня паутиной, словно умелый паук. А я трепыхалась в его смертельных объятиях, хотя и понимала — это моя лебединая песня.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила я, оглянувшись. — Тебя здесь… не должно было быть…

Я отходила от него, нервно пятилась назад. Куда-то от прилавка, ближе к выходу. Просчитывала варианты отступления. Была готова поднять шум и убежать, раствориться в толпе оживленного города. Мое тело готовилось к броску — только бы уйти от хищника, не позволить его клыкам опять сомкнуться у меня на шее.

— Уехать из города, покинув дом… — раздумывал Марсель, прокручивая в руке алую розу, — это смелое решение. Я не думал, что ты так поступишь. Уверен, что и Джош такого не предполагал. Он уверен, что его женушка дождется его дома. Будет рада видеть своего унылого шерифа с обвисшими боками. Местами уже седеющего, лысеющего, но такого доброго мужчины. Ведь Джош "такой хороший", — процитировал он меня и задумчиво понюхал цветок. — А на самом ли деле он такой хороший? Может, просто притворяется? — Марс подходил ко мне ближе и ближе, заставляя отступать к двери, обняв корзину для Робби. — Почему ты ему так слепо веришь, малышка? Кто он для тебя в реальности? Может, он как-то зачаровал тебя, ослепил, держит в заложниках? Есть что-то такое, о чем я не знаю?

— Ты многого не знаешь. И этим все сказано.

— Так поделись со мной секретом, Кэм.

Марсель приближался, "выгоняя" меня из цветочной лавки. Я очень боялась, что меня схватят сильные мужские руки. Что он завладеет мной, не даст продолжить путь. Что Марс будет использовать момент как хочет сам — ради мести, ради развлечения. Он думает лишь об одном. И это не исправить. Но мне этого не нужно — не сейчас, ни когда-либо потом. Нам с ним не по пути. Я ничего ему не расскажу, даже если он будет просить об этом.

— Я не хочу проблем, Марсель! Зачем ты меня преследуешь — я просто хочу спокойно жить, а не бояться, что за спиной стоит больной на голову, озабоченный по самые уши извращенец!

— Куда ты едешь, детка? Расскажи мне, плиз.

— Это не твое собачье дело!

Он убрал от лица бутон и стал пристально на него смотреть.

— Вот так всегда — хочу с тобой по-человечески, а ты выделываешься. Будто я не тот человек, кто может взять тебя за волосы и прижать к себе в любой момент. Бедная… бедная Камилла, — повторял он эти мерзкие слова и рвал один лепесток за другим. Посыпал тротуарную плитку красивым алым цветом. Похожим на капельки крови посреди проспекта. — Не завидую я тебе. Ох не завидую. Ты оказалась меж двух огней. Между Сциллой и Харибдой. Между молотом и наковальней. Пришло время выбирать.

— Что ты имеешь в виду? — задыхалась я, стоя на краю пешеходной зоны, возле самой проезжей части. Уже почти колыхалась на бордюре, держа корзину с цветами для мальчика. Боялась, что еще секунда — и сорвусь куда-то в бег. — О каком таком выборе ты говоришь?

— Если будешь себя вести так беспечно, то он тебя без труда разыщет. Может, как детектив твой муженек и не очень, но при явных ошибках с твоей стороны даже дебил такого уровня сможет вычислить девчонку с охапкой цветов. Где-нибудь посреди Канзаса.

— Я хочу, чтобы ты отпустил меня. Оставил в покое.

Мне уже сигналили машины. Они пролетали у меня з спиной, а я косилась то в одну сторону, то в другую — не могла решиться, куда бежать.

— Я никогда не оставлю тебя в покое. Впрочем, как и он. И если ты будешь звонить по сотовой связи. Будешь расплачиваться за покупки банковской картой. Все это быстро выведет бульдога на след.

— Чего ты добиваешься?!

— Даю тебе бесплатный совет, — шагнул он вперед, а я сгруппировалась, чтобы броситься куда глаза глядят. — Не плати безналом. Пользуйся наличкой. Никак себя не проявляй. Не делай лишнего, не афишируй своего местоположения. Выключи геолокацию в телефоне… И вообще, — прищурился Марсель, смотря на корзину, — зачем тебе эти цветы, малышка? Кому ты их собралась дарить?

— Никому, — сделала я движение ногой, но пятка повисла в воздухе. Прямо над дорогой. — Тебя это не касается, Марс. Ты не должен в это лезть.

— Кто этот счастливчик, которому ты выбрала такие симпатичные цветы?

— Никто.

— Кто этот человечешка, которого мне придется убить, Камилла?

— Никого не надо убивать, перестань! — паниковала я. — Не надо, пожалуйста!

— Кто он? Просто скажи мне адрес. Назови его имя. Кому… — цедил Марсель сквозь зубы, — предназначены… эти долбаные цветы?

Я подумала о том, что он может выйти на Робби. Этот подонок мог выследить мальчика. Я сама могла вывести его на семью, к которой еду. Если он нашел меня здесь, то найдет и там. Но я не могу ему сказать, куда направляюсь — кому эти цветы. Он ненормальный, он его похитит. Марс ни перед чем не остановится, чтобы сделать мне больно. И я не хочу, чтобы из-за моих ошибок пострадал кто-то посторонний.

— Он ни в чем не виноват, — сказала я в полголоса.

— Что? — напрягся Марс и сделал решительный шаг вперед. Он попытался ухватить меня за руку, но не успел. Я шагнула на асфальт, заставив поток тормозить и сигналить. Я не понимала, что творю — была парализована от ужаса предать и Дороти, и ее приемного сына. — О ком ты говоришь, Камилла?! О ком, мать твою?! Я все равно о нем узнаю! Слышишь меня?! Я все узнаю, Кэм!

Он угрожал мне, стиснув зубы. А я отходила все дальше и дальше от тротуара. Машины громко сигналили, визжали покрышками. Водители негодовали, матерились, обещали проучить меня. Но я ничего этого не замечала — только слышала его слова. О том, что он найдет того, кому я выбрала цветы. Он обо всем узнает и разрушит даже это.

Только не это. Не так, Марсель. Даже не смей. Нет. Даже не смей. Я тебе не позволю.

— ЭЙ! — выбежала девушка из магазина. Та самая, которая помогла мне выбрать корзину, а затем отправилась за терминалом, чтобы я оплатила покупку. — ДЕРЖИТЕ ЕЕ — ОНА НЕ ЗАПЛАТИЛА ЗА ТОВАР! ВОРОВКА! ДЕРЖИТЕ ВОРОВКУ!!!

Марсель ступил на дорогу и начал стремительно идти по моему следу. А я испугалась, сорвалась с места. И вместо того чтобы вернуться, заплатить — бежала сквозь лавирующий поток автотранспорта. Надеялась, что убегу. Что оторвусь от неизбежности. Была в отчаянии. Хотела лишь удрать от палача, не дать ему схватить меня, вернуть, заточить в этой клетке возмездия.

И тут меня подрезала машина полицейских.

— Стоять! — выскочил коп и схватил меня за руку. — Стать на колени, руки за голову! Вы обвиняетесь в краже! Вы арестованы согласно законам штата Канзас!

На моих запястьях щелкнули браслеты. Корзина с цветами упала на дорогу.

Все пошло наперекосяк. И пускай Марсель не дотянулся до меня в этот раз — были проблемы посерьезнее.

— Куда вы меня тащите?! Это ошибка! Я не собиралась воровать цветы! Это просто ошибка!

— Расскажешь на допросе.