Его жажда

7

Марсель

Я не собирался уходить, не сделав главного. Не получив ее сполна, не ощутив ее тепла и трепета во всех их проявлениях. Этого момента я ждал терпеливо. Ждал неделями и месяцами. В течение нескольких лет.

Я засыпал на нарах, думая о ней. А когда просыпался утром, то представлял, что она рядом. Что я могу к ней дотронуться. Даже исписал всю стену ее именем. Ее портретами, ее фразами, репликами. Нашими выдуманными диалогами. Ведь она меня не посещала, за все это время меня никто не проведывал. Даже отец.

Он не хотел привлекать ко мне внимания. Меньше контактов с блудным сыном — меньше урона для имиджа. Солидности. Надежности. Белоснежности его публичного пальто. Которое отец надевал, занимаясь политикой, бизнесом. В этом выдуманном мире не было места для проблем вроде моей. Я не мог домогаться сестры, пускай даже сводной. Это позор, для меня и для него — для всей семьи.

Но прикол заключался в том, что для меня это были просто чувства. Просто адское желание владеть этой девушкой. Чувствовать ее каждый день, защищать, оберегать и баловать ее своим вниманием. Я готов был стать ее вечным спутником. Готов был заниматься с ней любовью каждый день, каждый миг, каждый прожитый час.

Она права. Я на ней просто помешался.

И что с того? Я должен был променять эти чувства на карьеру и контрольный пакет акций, на "нормальный" брак с кем-то из выгодной семьи? Теперь мне не светит уже ничего — ни бизнес отца, ни яркая карьера медика, ни судьба прилежного семьянина. И все же я здесь, пришел за ней, чтобы закончить начатое дело. Сделать Камиллу своей собственностью и поставить клеймо падшей. Пусть она себя таковой и не считает.

Хотела быть в белом пальто? Не получится, крошка. Тебе придется извиваться подо мной, пока не кончишь. Обратного пути не дам.

Просто. Не. Дам.

— НЕТ! — визжала Кэм, когда я валил ее на кровать. В ее собственной спальне.

Ведь она понимала, к чему все идет. Все происходило именно так, как я и задумал с самого начала. Дарил ей призрачную надежду, что уйду и оставлю в покое. Но это был лишь блеф. Я дал ей то, чего она хотела — обман. Всего лишь иллюзию покоя. Потому что я и покой — мы просто несовместимы. Я явился не для того, чтобы успокаивать ее. Я пришел в родной город, чтобы найти эту суку и трахнуть ее так, чтобы она ходить не могла еще неделю.

Я этого так не оставлю. Я ее выебу по-черному.

И сниму все на видео. Чтобы показать шерифу — пускай любуется расплатой.

— Можешь сопротивляться. Мне нравится, как ты кричишь и умоляешь…

— Нет, прошу, не надо! Не делай этого, Марс, молю тебя!

Она пыталась вырваться из моих цепких рук. Кусалась, отбивалась, плевала мне в лицо. Но я привязывал ее запястья к прутьям кованой кровати. Взял провод зарядки ноутбука и начал наматывать его — петля за петлей — пока руки моей жертвы не были надежно скованы.

— Все это время, Кэм, я и на каплю не сомневался, что мы с тобой будем вместе. Что я выйду и сольюсь с тобой в адском трахе. Что я насажу тебя на толстый член и заставлю так стонать, что весь Юг Америки будет слышать твой хрипловатый голосок. Единственное, чего я не знал и о чем всегда бредил, гадал — это цвет твоего белья. — При этих словах мои пальцы скользнули в ее штанишки, аккурат под резинку. Хотелось снять одежду и проверить. — Какие на тебе трусики, Камилла? Они белые? Красные? Черные?

— УРОД! — билась она ногами. Они все еще были свободны. До ножек я не добрался еще. Сперва надо снять все лишнее. — Когда Джош узнает, что ты сделал, он тебя найдет и превратит в решето! Он тебя отыщет и заставит глотнуть ствол пистолета — будешь плясать под градом пуль, пока не сдохнешь!

Я склонился над этим потным, блестящим от слез и напряжения лицом.

— Смотри, как бы тебе самой не пришлось заглотнуть чей-то ствол.

— НЕНАВИЖУ! — брыкалась она словно бешеная лошадь под наездником.

— Я засуну тебе член прямо в рот. По самые яйца. На всю его немалую длину. И ты будешь его сосать так, как не сосала еще никогда. И никому. — Я водил языком по ее пульсирующей шее. Намеренно ставил засосы, покусывал нежное тело. Она была так красива, горяча, так сексуально двигалась под моей нависшей фигурой. — Ты любишь сосать? Джош тебя приучил к этому? Или у вас с ним сугубо платонические отношения? Как он любит — расскажи мне об этом. Я хочу узнать все твои тайны, твои секреты. Твои вкусы. Увидеть самые смелые фантазии… Чтобы наплевать на них и сделать все по-своему. Так, как хочется мне. А мне хочется сделать все очень… — дрожали мои губы от волнения, блуждая по ее плечам, ключицам. — Очень жестко.

— Марсель, не надо! Не делай этого, прошу!

— Я уже это делаю…

Сдернув рывком кухонный передник, я взял штаны за самый край. И стал медленно их стаскивать, пока Кэм выгибалась дугой и делала всевозможные трюки, только бы помешать мне раздеть ее полностью.

Штанишки послушно слезали. Не хотелось их порвать, чтобы не испортить момента.

— Тебя посадят пожизненно! — рычала моя сочная девчонка.

А я снимал ее штаны уже с лодыжек. И отчетливо видел нежное белье.

Темно-синие трусики. В белый горошек.

Чистые и свежие. Немного влажные после душа. Я гладил их рукой и понимал, что под тканью — бритый лобок. Она побрила киску.

Совпадение? Мне просто сказочно повезло. Все так удачно сложилось, что я не мог об этом не подумать. Не представить, какова она на вкус — если просунуть в нее влажный горячий язык. И сделать то, от чего Камилла будет плясать и дрожать, словно под пытками. Пока я это делаю.

Делаю ЭТО.

Отлизываю ей перед камерой.

— Прости, мне надо кое-что сделать перед главным актом.

Расстегнув свою сумку, я достал оттуда штатив и маленькую камеру. Поставил напротив кровати, активировал запись. Все шло как по маслу. Этот день будет великолепен. Я получу все то, чего так долго ждал. А она… Камилла получит даже то, чего не заслужила. Мою искренность, честную жажду. И отменный секс.

Ведь секса у меня не было ПЯТЬ ЛЕТ.

— Что ты делаешь?! — кричала моя сводная сестра, глядя в объектив включенной камеры. — Ты… ты все это записываешь?!

— Записываю, Кэм. А как же. Надо запечатлеть этот процесс. Хочу пересматривать все снова и снова, в мельчайших подробностях.

Я стал коленями на кровать и принялся гладить ее по бедрам, по всей длине ног. Но она брыкалась как бешеная сучка. Поэтому надо было связать ее надежно. Не только по рукам, но и по ногам. Чтобы Камилла расслабилась, получала удовольствие от ласки. А я мог сосредоточиться на том, что делаю, с полнейшим погружением в работу языком.

— Зачем тебе это надо? Зачем ты привязываешь мои ноги к кровати? Я ведь и так от тебя не сбегу… Так зачем тогда? Зачем?!

Я сорвал со штор прихватки и стал аккуратно наматывать их в области лодыжек. Чтобы боль в ногах не отвлекала мою прелесть. Я ведь на самом деле не варвар. У меня не было умысла сделать больно таким способом — я хочу лишь одного. Хочу отыметь ее, расставив все точки над "I". Чтобы не было разницы между тем, за что меня посадили, и тем, что совершил на самом деле. Мир требовал справедливости, требовал равновесия.

А лично я от него требовал возможности проникнуть в это молодое, измученное стрессом тело. Чтобы утолить свою огромную жажду к страсти.

— Я смотрел твой канал на ютубе.

Теперь она лежала на спине, смотрела мне строго в глаза. А я мог спокойно нависнуть над ней и насладиться видом груди, обнаженного живота. Ее красивых домашних трусиков из тонкого хлопка.

— Ты смотрел мой канал?! — была обескуражена Кэм. — Какая же ты сволочь!

— За решеткой у меня было много свободного времени, чтобы подумать. Осознать случившееся между нами. Понять наконец, что это не случайность, а судьба. Я всегда тебя хотел. С самого первого дня, когда увидел. Такую нежную и трепетную. Юную девушку восемнадцати лет. Ты так внезапно ворвалась в мою жизнь и все перевернула к верху дном… От спокойствия не осталось и следа. Я о тебе только и думал. Каждый день. Каждую ночь. Я представлял, как сделаю тебя своей и уложу в кровать. И мне никто не станет указывать, что можно и что нельзя творить со сводной сестрой.

— Почему ты меня не забыл?

— О… забыть тебя? Это невозможно, Камилла. Ты слишком хороша, чтобы я о тебе забыл. А после того, что ты сделала со мной, к моей нездоровой жажде подключилась месть. Я вдруг пришел к тому, что просто обязан сделать это с тобой. Сама Вселенная меня направила на это дело. Меня заперли в клетке, отняли солнечный свет, впустили в сердце тьму. И все, что я делал пять лет — это таскал железо в качалке и смотрел твои записи в интернете… Я смотрел, как ты делилась своими страхами, переживаниями. Как ты плакала, твердила об ошибках прошлого. И кошмарах… Как считаешь, они бы тебя преследовали, будь я на воле? Не отправь ты меня в тюрьму по фальшивым обвинениям?

— Ты всегда был моим кошмаром, — дрожал ее голос. — Я просыпалась в поту от того, что ты можешь меня совратить. Что ты можешь пересечь черту и сделать то, что делать запрещено в любой семье.

— Ты намекаешь, что нельзя желать сестру? Хах… — водил я пальцем вокруг пупка, описывая дугу все ниже и ниже. Задевая резинку трусиков в горошек. — Ты мне не родня. И это не преступление. Твоя мать вышла за моего отца, когда мы уже были совершеннолетними. Чего они ждали от нас? Что мы станем лучшими друзьями, станем гулять как подружки, держась за ручки?

— Это и была ошибка. Позволить маме выйти за того урода. Твоего отца. Вместе с ним в нашу семью пришел еще один мерзавец — помоложе, понаглее. И сильнее физически. Разве я могла потом спать спокойно? Зная, что в соседней комнате лежишь ты… И думаешь только о сексе со мной. Каждую минуту. Намекая мне на это при любом удобном случае. Дошло до того, что ты мне предложил это вслух. Ты помнишь, как это случилось?

— Это случилось тогда, когда было жарко. Ты немного выпила, была пьяна, смела, алкоголь снимал барьеры… А ты сняла одежду. И вошла по шею в воду. После вечеринки. Плавала голышом в свете луны, влекла меня формами. Бухая девка без купальника и совести. А у меня эрекция в штанах. Стояк такой, что просто больно. И… мне захотелось тебя трахнуть. Прямо там, в том бассейне. В теплой и чистой воде. Пока мы одни и никто нас не видит.

— Отпусти меня, умоляю, — взывала Камилла к жалости. — Ты ведь ничего не исправишь уже. Я тебя не полюблю за это.

— А вдруг? Что если мои внимание и ласка сделают чудо? Ты ведь не пробовала?

Моя ладонь всецело опустилась на животик. Двигалась все ниже и ниже. Пока пальцы не вошли под ткань, не начали скользить по гладкой коже. Выбритый лобок был таким теплым и нежным. Словно свежая булочка только из духовки. Мягкая, воздушная, приятная на ощупь. Ее так хочется взять и погладить, обнять всей пятерней. И положить себе в рот. Попробовать булку на вкус и убедиться, что она такая же прекрасная на языке, как на глазах.

— Умоляю, хоть не записывай это на камеру!

Камилла понимала, что все решено. Осознавала, что секс неизбежен. И чем меньше она будет сопротивляться, тем меньше боли я причиню своим телом.

Поэтому склоняла к компромиссу — чтобы я сделал все тихо и без съемки. Утолил свою страсть и ушел навсегда.

— Прости, но я не могу…

Мои пальцы коснулись пухлых губ. Таких влажных и сочных. Просящих касания ртом и языком. Манящих склониться, наградить их поцелуем — глубоким и жарким. Французским. С языком до упора. Вот только нюанс — это не те губы, что шепчут мне "нет". Эти губки внизу и ничего не говорят, кроме "да" и "войди в нас пожестче".

— Нет, ты не сделаешь этого!

— Теперь твои подписчики увидят все в хорошем качестве. Увидит весь интернет. А еще это увидит твой муж. Хочу, чтобы он это видел, Кэм. И чтобы у него стоял, когда жену ебет другой. Не он. А более достойный партнер. У которого в штанах большой и толстый хер. И этот хер — он для тебя. Все эти годы он стоял лишь для тебя. Хотела ты этого или нет.