Его жажда

6

Камилла

Мои кошмары становились явью.

В мой дом вошел не кто иной, как Марс. Он закрыл за собою дверь на замок, снял с себя кожаную куртку и повесил ее на крючок в коридоре. Этот человек себя вел, как будто у себя дома. Так уверено. Складывалось ощущение, что он бывал тут раньше. Проникал в мое жилище, когда дома пусто. Осматривал здесь все, сидел на моей кровати. Представлял, как это сделает — как заявится ко мне и надругается в отсутствие мужа.

— Выключи плиту, — сказал он спокойно. — Давай же. Выключи ее. Не надо, чтобы завтрак сгорел. А то будет пахнуть неприятно… Ты ведь не хочешь пахнуть чем-то горелым?

Он подошел ко мне вплотную, вжал меня своей горячей аурой в самый угол комнаты. От него веяло уверенностью, жестким пониманием, что все предрешено. Сопротивляться бесполезно.

— Не трогай меня!

— Сейчас ты так приятно пахнешь…

Он склонился надо мной, едва касаясь носом головы. Вдыхал мой запах возле самой макушки. А я закрыла глаза, плотно жмурила их, говорила себе, что видение уйдет. Это просто видение. Просто сон. Мне приснился кошмар про зверя. Я вижу во сне, как он кормится жертвой, нашел себе ягненка и сейчас проткнет клыками его шкурку.

Просто сон. Просто видение. Не более того. Сейчас он исчезнет. Просто исчезнет.

Но это не сработало. Он не исчез. Вместо этого Марсель пошел на кухню, выключил конфорку на плите. Переложил яичницу в тарелку. Все оставил на столе, как будто приглашая меня есть.

А я тем временем кралась к двери. Хотела убежать. Но он меня увидел прежде, чем рука достала до защелки.

— Отпусти меня, прошу!

— Нет-нет-нет… — журил он меня пальцем. — Никаких побегов, Кэм. Тебе нельзя выходить из дома, ты под домашним арестом.

— Не тебе решать, ублюдок!

— Хах… — улыбнулся он, вытирая руки полотенцем. — Это ведь не я придумал. А твой муж.

— Что?

— Разве ты не знала? Джош приставил к дому пару полицейских. Представляешь, он так сильно тебе верит, что приставил к дому экипаж.

Услышав это, я рванула к окну, отдернула штору и распахнула форточку.

— ПОМОГИТЕ! ОН ЗДЕСЬ! ПОМОГИТЕ! НА ПОМОЩЬ!

Но Марсель был спокоен.

Не спеша подошел. И обнял меня сзади. Его руки вдруг обняли мою талию, как будто все закономерно, привычно. Так и должно было случиться. Я внезапно уперлась ягодицами в его бедро. А точнее… его пах. Вдруг поняла, что он прижал меня к себе, не дав пространства. И… кричать не получалось. В голове пронесся тот ужасный сон, где мы были вместе. Я и он. В той спальне. В моей спальне. До нее — всего лишь комната. Неужели все случится здесь, сейчас, сегодня?

— Тебя никто не слышит, мой ягненок.

Он захлопнул фрамугу, задернул штору. Дал мне выйти из замка, отделаться легким испугом. Казалось, еще миг — и он схватит меня за горло, бросит на пол. Надавит своим весом и начнет меня воспитывать, как обещал.

Преподаст мне "урок".

— Чего ты хочешь? Зачем ты пришел? Я тебя не звала, это уж точно.

Говоря ему это в лицо, я шарила рукой по мебели. Искала пальцами ящик комода, в котором лежал револьвер. Я знала, что он там. Запасной пистолет Джоша. В доме шерифа всегда есть оружие. Вот оно и пригодилось.

— Неужели ты не соскучилась по мне, как я по тебе?

Он стоял перед зашторенным окном. Заслонял его большой тяжелой тенью. Черным силуэтом, который я узнаю всегда и везде. В меру высокий, в меру широкий. Эти плечи — они как будто наступали на меня, давили мне на легкие. Я чувствовала, что сдаю позиции.

Перед глазами снова и снова проскакивали кадры из видения. Как он меня берет. А я прошу его не прекращать, не останавливаться. Продолжать, не выходя до самого конца.

Что со мной не так? Почему я ненормальная?

Мне хочется убить его. Сейчас. Чтобы закончить эти мучения раз и навсегда.

— Я тебя пристрелю!

В моих руках был револьвер, который я взяла из ящика в комоде. Он всегда заряжен, полный барабан. Я это знаю. Джош его всегда держал заряженным — на всякий случай. И вот этот случай настал.

— Стреляй, — ответил он хрипло.

И сделал шаг вперед, прямо под дуло оружия.

Пистолет в ладонях задрожал. Марсель так близко от меня, от выстрела, от револьвера. От заряженного в барабан патрона. Все могло произойти спонтанно, я могла его убить и назвать все самообороной. Все поверят, никто меня не упрекнет. Все сойдутся на том, что я защищала свой дом.

А Марс урод. Он ублюдок. Раз зашел сюда без стука и…

Черт. Он ведь постучал. Выходит, я сама его впустила. Неужели я хотела, чтобы он сюда вошел? Это бред, полнейший бред. Я его ненавижу. И хочу, чтобы он сдох. Раз и навсегда.

— Я стреляю! — визжала я от паники. — Я выстрелю, Марсель! Я выстрелю!

— Давай. Убей меня. Не надо бояться. Просто сделай это.

— Я СТРЕЛЯЮ!

После этих слов я попыталась выстрелить. Нажала спусковой крючок, но… очень слабо. Едва-едва. Не до такой степени, чтобы он сработал и привел в движенье барабан.

— Почему не стреляешь? Я думал, ты хочешь меня убить? Ты правда ненавидишь меня? Или только притворялась? Может, ты питаешь ко мне чувства… отличные от ненависти? Может, ты любишь меня так, как люблю тебя я?

— Нет… — трясла я подбородком, пока слезы капали с него на пол. — Нет, я не люблю тебя. И никогда не любила. Как и ты меня, Марс. Это была не любовь… Это была просто похоть. Запретная страсть. Пришло время покончить с этим, раз ты слов не понимаешь.

Я ревела и взводила курок большим пальцем. Так будет легче все сделать. Теперь патрон взорвется от малейшего давления.

Стоит лишь нажать — и все закончится.

— Ты меня впечатляешь, Камилла. Такая страсть, такое рвение прикончить меня. Убить своего сводного брата. А помнишь, когда-то мы были друзьями. Мы дружили с тобой. Я помогал тебе с твоими проблемами. Был для тебя опорой. Надежным форпостом. Защищал тебя от окружающих. Мог избить любого, кто косо на тебя посмотрит. Однажды меня закрыли в участке за то, что я отметелил двух отморозков. На черной машине с огнем по бокам. Ты помнишь их или забыла? Как они бросили тебе вслед обидное слово… Сказали, что ты шлюха. Представляешь?

— Я не хочу это слышать…

Револьвер давил мне на ладони. Он тяжелый и холодный, смотрит дулом на Марселя. Прямо в грудь. Но я тяну резину, боюсь это сделать. Боюсь, что он набросится на меня, если не быть решительной. И в то же время боюсь его убить. Я все еще верю, что он уйдет по-хорошему. Без стрельбы и этого кошмара.

— Один из них это сказал, сидя в машине. На перекрестке. Я шел вместе с тобой по улице, но услышал этот выпад. И меня вдруг переклинило.

— Я не была твоей никогда! Мы не были парой, Марс! Ты просто помешался на мне, сошел с ума! У тебя поехала крыша! Зачем ты на них напал — они ведь просто сказали что-то в шутку, это просто слова!

— Нет, — качал он головой и тянул ко мне татуированную руку.

А я пыталась увернуться от прикосновения. Казалось, что как только мы соприкоснемся — маховик запустится опять. Я не хочу поддаваться судьбе, это нечестно. Это неправильно. Так не должно произойти, если я сама не хочу.

— Да! Это просто слова! Они ничего мне не сделали! Я даже не расслышала ничего!

— Зато я все прекрасно расслышал… Я запомнил номер. Пробил адреса. Запомнил их лица… На следующий день их было не узнать уже. Ведь лица тех подонков стали другими. Я их хорошенько раскрасил кулаками.

— Ты мне ничего не говорил об этом…

— А зачем мне говорить об этом? Если надо просто делать. Надо поступать всегда правильно, Кэм. И делать так, как говорит тебе сердце. А не говорить то, что было навеяно кем-то. Или чем-то… Как ты могла нормально спать после того, как донесла на меня в полицию? Ведь я тебя не принуждал. Я не делал с тобой того, за что меня посадили. Зачем ты так со мной? За что? Всего лишь потому, что я не мог без тебя жить?

— Прости, — внезапно вырвалось у меня. Я вдруг осознала, как все страшно получилось. Ведь могло быть по-другому. Я разрушила жизнь и ему, и себе. И всей нашей семье. А хотела сделать лучше. — Прости, но мне очень жаль, что так получилось, Марс… Я… мне было хорошо с тобой, пока ты не…

— Пока я не сделал что?

Он смотрел на меня так, словно знал все на память. Каждое мое слово, каждую мысль, реплику. Он знал, что я скажу, что попытаюсь сделать. Он провоцировал и вынуждал. Загонял меня в угол все глубже и глубже. Пока я не поняла, что в западне. И даже стоя с пистолетом в руках мне все равно из нее не выбраться — из этой ловушки. Даже его смерть ничего не решит.

Разве что… Я перестану его ждать, как раньше.

— Пока ты не заставил меня хотеть!

Я нажала.

Стиснула зубы и вложила всю злобу в этот миг, в то маленькое, но важное движение. Спусковой крючок нажался. Курок ударил в барабан, воспламеняя порох внутри гильзы. Еще миг — и пуля вылетит из револьвера. Пробьет его тело, пронзит эту раскаченную сталью грудь. Пройдет через Марселя, разобьет стекло в окне. И он упадет на колени. Это будет больно и страшно. Ведь я потеряю его навсегда.

Но. Как с этим жить — зная, что он знает правду, все равно не отпускает меня, жаждет и преследует? Эти мучения меня добьют. Рано или поздно.

Лучше рано. Чем поздно.

Прости меня, Марс. Но я не так сильна, как ты.

Пистолет сработал. Курок ударил в барабан. Но выстрела не последовало. Не было ни дыма, ни хлопка, ни попадания. Ничего. Всего лишь приглушенный щелчок металла о металл. И больше ничего.

Что произошло? Я не понимала. И смотрела на оружие… Отбросила барабан и увидела, что там пусто. Ни одного патрона. Ни одного. Все пусто. Их нет.

— Не это ищешь? — раздался низкий голос в полумраке кухни.

Я подняла глаза и наблюдала, как Марсель выпускает из ладони горсть патронов. Упал один, затем второй. На пол сыпались тяжелые свинцовые капли. Они были у него в руке, но не в револьвере. Почему? Как такое возможно?

Он здесь уже был. Он все предугадал. И попытку побега. И выстрел. Он знал, как все произойдет. Марс просчитал абсолютно все. Именно поэтому он не спешит, делает шаг за шагом, чтобы насладиться ситуацией сполна. Марсель готовился к нашей встрече. И он точно знает, что получит в итоге. Получит меня, как и хотел все эти годы. Как я боялась сама. Как видела во сне и содрогалась от мурашек, просыпалась от мороза, вся в поту и ужасе. Что это правда.

— Как? — трясло меня еще сильнее. — Как ты… как… но как?

Марс обнял меня, прижал мою голову к груди. Я слышала стук его сердца. В отличие от моего, оно стучало ровно и спокойно. Ни намека на панику, спешку или страх все потерять. Он шел как танк. Неумолимо, жестко, игнорируя законы мира. Игнорируя мои слова и мольбы.

— Чшш… — гладил он меня по голове и успокаивал. — Не надо так страдать, Камилла. У тебя еще будет повод пострадать. А это — всего лишь прелюдия, красивый выход на сцену. Все лишь начинается. И обещаю. Когда тебе придется плакать по-настоящему, ты это поймешь. Я тебе намекну. До тебя дойдет, что цветочки закончились. И начали сыпаться ягодки.

Я вырвалась из объятий, опять наставила револьвер. Хотя и понимала, что там пусто. Бросила оружие на пол.

Истерично закричала Марсу в лицо:

— Чего ты добиваешься от меня?! Что я могу такого сделать, чтобы ты меня простил, чтобы ты от меня отстал, оставил меня в покое?! ЧТО?!

Но он все так же стойко и спокойно отвечал:

— Я не хочу оставлять тебя в покое.

— ЗАТО Я ХОЧУ! ЧТО МНЕ СДЕЛАТЬ ДЛЯ ТЕБЯ?! — Я упала на колени перед ним, схватила его за бедра и стала ничтожно смотреть в глаза. Снизу вверх. Молила его взглядом, чтобы Марс дал фору и позволил мне отделаться подарком, подношением, жертвой. Чем угодно, только бы закончить эту сагу между нами. — Что я могу для тебя сделать, чтобы ты ушел из моей жизни и больше не делал мне больно? Что? Просто скажи — и я все сделаю.

Он согнул ноги в коленях, склонился ко мне и обнял меня ладонями за голову. Смотрел прямо в глаза, стирал слезинки, грел горячими руками мои скулы.

— Сделай мне чаю. Просто чаю с двумя ложечками сахара. И мы в расчете. — Он говорил это прямо возле губ. Они едва не касались моих. И я стала проваливаться в транс. Он меня поглощал, гипнотизировал. Мои силы заканчивались. Препираться было все сложнее и сложнее. Он берет надо мной верх. — Обещаю, что я выпью чай и уйду навсегда из твоего дома. Больше мы не увидимся.

— Только чай? — слетело с моих губ. Дрожащие и тихие слова. — Просто чай? И это все?

— А ты разочарована?

Разве он мог отступить и уйти ни с чем?

Я в это мало верила. Но Марсель хотел убедить, что хватит диалога. Просто беседы, обычных человеческих слов. И я не могла не вцепиться в надежду. Что все разрешится спокойно, без конфликтов. Мы просто поговорим как люди. Расставим все по местам и устраним недосказанности.

— Так ты хочешь просто…

— Сделай мне чаю, — поднял меня с полу Марс. — Не стой на коленях. Ты ведь человек и женщина. Хозяйка очага… Завари немного чаю, как обычно это делаешь.

— В смысле?

— Я знаю, ты умеешь. — Он подтолкнул меня к столу и указал рукой на дверцу шкафчика. — Вон того, пожалуйста. Зеленого. Который в шкафчике лежит за банкой из-под кофе. Где у Джоша обычно запасные патроны хранятся.

— Вот этого? — достала я картонную коробочку. — Я правильно тебя поняла?

— Да, вот этот. Я пробовал его, когда здесь был. Мне понравился. А тебе он нравится? — Я молча насыпала чай в заварник. И с ужасом думала, как он здесь ходил без меня. Как трогал предметы, нюхал мою одежду. Гладил подушку, на которой я сплю. Не странно, что я чувствовала его ауру везде. Он оставлял этот шлейф, этот след. И он пропитывал здесь воздух, не давал мне спокойно дышать. Я его чувствовала душой. Чувствовала телом. — Хочу, чтобы ты мне его приготовила. Сама. Сейчас.

Мы сели за стол. Друг напротив друга. Он скрестил на груди свои жилистые руки. Без длинных рукавов я могла рассмотреть его татуировки. В большей степени они были черными. Но также я заметила цветок. Он отличался от всего вокруг, был ярким приятным пятном на фоне серости и тьмы. Как будто… лучик света в окружении гнева. И рядом с этим бутоном была надпись: "КМЛЛ".

Камилла. Я сразу прочитала свое имя. Он набил напоминание о том, что я значу для него. Я представляла, как он смотрит на этот цветок и отсчитывает дни до выхода на волю. Чтобы прийти и сказать мне пару "ласковых" слов.

Но ограничится ли все словами?

В чайнике шумела вода. Она закипала. Постепенно грелась, повышала градус. Как и атмосфера между нами в этой комнате. В тот напряженный момент.

— Кхм… — пыталась я хоть что-то сказать, но все сомневалась. Нервно теребила край передника. — Слушай, Марс. Мне жаль, что так получилось.

— Да неужели? — не сводил он с меня угольно-черных глаз. Этот взгляд меня как будто пригвоздил к спинке стула. Но смотреть открыто на него было трудно, почти невозможно. Было чувство, будто он съедает меня живьем. Хотя молчит при этом, ничего не говорит. — Мне тоже жаль, Камилла. Мне тоже. Очень. Жаль. Ты даже не представляешь себе, насколько. Ведь наши отношения могли сложиться иначе.

— Я в этом сомневаюсь.

Перечить человеку напротив было страшно, было опасно. Но я говорила правду. У нас бы ничего не вышло с ним. Как друзья и родственные души мы имели шансы. Но не как любовники.

Я не была готова окунуться в эту реку. В эту бурную, кипящую страстью воду. Ведь это был не мой поток, он исходил от него. И чем больше мы были рядом, тем отчетливей я чувствовала, что… эта страсть подмывает опору в ногах. Я могла сорваться и исчезнуть в той реке. Раствориться в этом человеке без остатка.

Но правильно ли это? Мне пришлось делать тяжелый выбор. Тяжелее, чем он думает. Тяжелее, чем могла представить я сама. Ведь потом тебе с этим жить. А жить с такой тяжестью — испытание.

— Ну и как тебе живется с этим уродом? Выходит, он тебе помог все это провернуть? Шериф сфабриковал улики, оформил все так, как было выгодно тебе?

Я не хотела говорить об этом. Не хотела вспоминать тот эпизод своей жизни. Потому что… все мы делаем ошибки. А я тогда их совершила целый ряд. И постоянно жалею. Просто жалею.

Что я еще могу поделать теперь? Как все исправить? Да и надо ли это делать — стану ли я счастлива от попытки оживить что-то мертвое? Умершее давно. В тот день, когда я все перечеркнула одним махом.

— Давай я залью кипяток…

Наливала горячую воду в заварник, а Марс продолжал рассуждать на болезненную для нас тему.

— Вот только тут большой вопрос. Это было выгодно тебе… Или шерифу?

— Я сделала так, как подсказывала логика.

— И чья же это была логика? Твоя или его? — Марсель склонился над столом, упершись в его край руками. — А главное, Камилла… почему ты не послушала сердце? Зачем оно было тебе дано? Видеть будущее ты, значит, можешь. А вот понять, что убиваешь свою жизнь, а вместе с ней — мою… ты почему-то не смогла.

— Я видела наше будущее, — цедила я сквозь зубы. Сжимала челюсти и говорила каждое слово как кирпич в фундамент правоты. — И оно было ужасно.

— Ужаснее, чем это?

— Я…

Мне хотелось описать, что я видела. Что я чувствовала тогда. Но понимала, что он прав. Ужасней, чем теперь, придумать было сложно. Я сама загнала себя в угол. Все пошло не той дорогой. Там, где я мечтала разрешить проблемы, эти проблемы только окрепли. Теперь я не смогу так сделать, как тогда. Он уже не так доверчив.

Мой Марсель давно исчез. Теперь это был монстр. Мой персональный монстр. Чудовище, которое охотится на тело, поглощая потом душу. Он уже делал это. Руки леденели, глаза закрывались, энергия меня покидала.

— Это ты его выбрала, Кэм. Выбрала такое будущее. Не я. Ты это понимаешь. Я хотел другого. Я хотел… хотел просто тебя. Разве ты не могла ответить взаимностью? Я был недостаточно достоин стать твоим мужчиной? Скажи мне, — взял он меня за кончики волос и стал тащить на свою сторону стола, — неужели тот старый хрен достойнее меня? Почему ему ты дала, а со мной быть отказалась? В чем была логика? Ты испугалась, не была уверена? А с ним ты обрела уверенность?

— Давай не будем говорить о Джоше. Вот твой чай. Ты обещал его выпить и уйти. Это ведь не просто слова? Ты говорил мне правду?

— Конечно, ваша честь. Я обязуюсь говорить здесь правду, — цитировал Марсель известную клятву, — и ничего кроме правды.

Он отпил немного чая и поставил чашку на стол.

— С ним мне хорошо. И спокойно. Джош хороший. Он поддержал меня в тот сложный момент и…

— Он ведь бесплоден, не так ли?

Да. Так и есть. Мой муж бесплоден. Из-за ранения он не может иметь детей. Но меня это больше не тревожит. Со временем в твоей жизни возникают вещи, о которых ты не хочешь уже думать. Чтобы не вернулась боль неудачных попыток. И утраты.

— Почему ты вдруг об этом спрашиваешь? Думал, я всегда мечтала о ребенке? Типа… это розовая мечта каждой девушки — иметь дочурку?

— Или сына, — сказал он вдруг. И у меня кольнуло сердце. — Почему сразу дочь? А как насчет сына? Никогда не представляла, что у нас с тобой есть дети?

— Хватит, — пыталась я пить чай, а рука так и дрожала с дымящейся чашкой. Наворачивались слезы. Меньше всего мне тогда хотелось говорить о "наших детях", которых никогда уже не будет. — Давай сменим тему. С меня довольно уже бреда.

— А я вот представлял. И не раз, — говорил Марсель, вращая чашку вокруг оси то в одну сторону, то в другую. Чай ему был безразличен. Наше чаепитие — лишь символ, проводник, иллюзия покоя. На самом деле я участвовала в ритуале. Только вот в каком? — Нашего маленького, симпатичного отпрыска. Как бы ты его назвала, Кэм? Если бы он родился у тебя…

— Прекрати так делать!

— С чего это такая жесткая реакция? Ведь я лишь фантазирую…

— Это твои фантазии? Твоя мечта? Серьезно? Ты думаешь, что я поверю, будто ты мечтал о детях? Зачем тебе нужен сын? Может, ты хочешь создать ему проблему, как сделал твой отец? — Я подразумевала себя в роли проблемы. Ведь это я нарушила уклад в их доме, стала яблоком раздора и, по сути, соблазнила сына отчима. Сама того не понимая, забрала его покой и сделала зависимым. Хоть и пыталась все решить самым жестоким образом. — Может, ты хочешь оставить его гнить за решеткой? Как сделал твой отец…

— Браво, Камилла, браво, — хлопал он в ладоши. — Ты решила больше не скрывать своей натуры. Ведь дерьмо из тебя так и лезет, верно?

— Тебе виднее, Марс. Ты ведь сам говорил, что знаешь меня лучше остальных. Ну так кто я — кусок дерьма или любовь всей твоей жизни?

Он откинулся на спинку стула, протяжно выдохнул. А затем демонстративно уронил на пол чайную чашку. Она разбилась.

— Теперь ты однозначно не тот цветок, который мне хотелось нюхать каждый день. Теперь ты просто жалкий… кусок… дерьма. И я это дерьмо намерен выбить из тебя от А до Я… А что касается сына. То если бы у меня был сын, — сжимал он чайную ложечку так сильно, что она сгибалась под давлением пальцев, — то я бы его никогда не оставил в беде. Ни за что и никогда. Каким бы странным он ни был, как бы люди ни смотрели на него. Да хоть бы тыкали в него пальцем и говорили, что он урод и ненормальный… — Руки Марселя дрожали от нервов, он был над пропастью и мог вот-вот сорваться. — Я бы никогда от него не отказался, как мой отец. Я бы нашел возможность и вытащил бы его из ямы. Чего бы мне это ни стоило. Если бы у меня его отняли, я бы в лепешку расшибся… Я бы проехал весь мир, чтобы найти его и вытащить из западни. Даже если бы все твердили, что он опасен и его надо держать взаперти, нужно изолировать от людей. Это все равно был бы мой сын. И я бы его любил таким, каков он есть. И пусть от него все отвернулись, назвали мерзавцем. Мне все равно. Я в нем всегда увижу свою кровь. Так и должно происходить, Камилла. Понимаешь… А теперь снимай одежду. Раздевайся.

— Что? — вскочила я и задрожала как от сильного грома. — Но ведь ты сказал, что оставишь меня в покое и не будешь этого делать! Ты обещал уйти!

— Прости, но я соврал, — звучало словно приговор. — Как и ты в тот раз… Пришло время узнать, каково это — быть жертвой обмана.