Его жажда

18

Марсель

Я еще никогда не чувствовал себя таким счастливым, как в тот вечер. С ней в обнимку, в одной горячей постели. Я и она. Голые, потные, обездвиженные усталостью после секса. И мы просто лежали, смотря в потолок. Я — подложив под голову кулак, а она — используя мою грудь как подушку.

Моя рука гуляла по ее животу. Палицы то и дело наглаживали полукруг возле пупка, опускались ниже, вызывая у Камиллы очень слабую, но все еще реакцию. Мне даже начало казаться, что она засыпает. Просто положил ладонь на аппетитную грудь, поцеловал в макушку и стал думать о том, к чему это все приведет. До чего мы с ней могли дойти, если бы не разлучились. А если даже так — мы оказались по разные стороны баррикад — к черту это все. Мы ведь снова были вместе.

Если нас судьба соединила, то это не просто так. На то была причина. Веская. Не просто мое желание мстить ей, прикрывая таким образом любовь. Больную, безответную, жестокую. Я ловил себя на том, что так не бывает — чтобы люди вроде нас встречались по случайности. Я в это не верю. Жизнь нас связала, и это не зря. Определенно не зря.

— Я просто не была готова к этому тогда, — заговорила она вдруг.

Достаточно тихо, чтобы это не пугало меня в тишине ночной квартиры. Но достаточно громко, чтобы я отчетливо слышал каждое сказанное слово.

— О чем ты?

— Я не была готова к тому, что ты дал мне тогда. Ты понимаешь, о чем я, Марс… Пять лет назад я испугалась, что делаю что-то ненормальное, запретное, плохое. И что так уж точно нельзя поступать. А если об этом кто-то мог узнать… Он увидел это и использовал против меня же. Против нас обоих. Джош надавил на меня и сделал вид, будто все во благо. Будто это ты, а не он, на самом деле преступник и заставил меня сделать нечто невообразимое.

— Ты была слаба. Я понимаю это.

— Больше такого не повторится, — прошептала она, целуя мою руку в знак смирения.

И я повторил эти важные слова:

— Не повторится.

— Я хочу быть с тобой.

На этом моменте я замер, осознав как долго к нему шел. К этому мгновению.

— Я давно ждал этих слов. Я их очень ждал.

Она умолкла. Прерывисто дышала, но молчала. И так проходила минута за минутой. Минута за минутой. Пока дыхание не стало ровным, более спокойным. Она стала размеренно сопеть на мне и уснула.

По крайней мере, мне так показалось. Поэтому я накрыл нас одеялом и уткнулся носом ей в затылок. Закрыл глаза и вскоре тоже уснул.

Мне снился сон, где я шел по пшеничному полю. Колоски ласкали мне ладони. Мне казалось, что я одинок на этих просторах, но затем услышал голос. Детский смех. Оглянулся — там стоял мальчик. С ним играла Кэм. Подбрасывала на руках, щекотала его колосками, напевала песенку.

Я ее не узнавал в таком образе. Верне, не мог поверить, что это она.

Потому что Камилла улыбалась, была радостна без выпивки. Ей было достаточно этого мальчика. У них была какая-то странная связь. Эмоциональная связь. И мне показалось, что я его знаю. Что он… Этот мальчуган у нее на руках — он мне напомнил кого-то. Я хотел приблизиться, спросить его имя. Но подул вдруг ветер. Моих слов никто не слышал.

Ветер дул и заглушал мой голос. Я пытался идти к ним, но не получалось. Слишком сильно дуло мне в лицо. И я проснулся.

— Кэм?

Дверь была открыта. Но не входная дверь, а на балкон — оттуда и ветер во сне. Штора развевалась от сквозняка, веяло холодом и сыростью дождя.

Какого черта вообще творится? Где она?

Я вышел на балкон и первым делом глянул вниз — она могла сбежать, спустившись по пожарной лестнице. Но лестница была на месте. Ее никто не трогал. Стало быть, Камилла не спускалась вниз, не убегала. Тогда где она?

Я вернулся в квартиру, проверил комнаты, ванную. Ее нигде нет. Входная дверь все так же закрыта изнутри. Она где-то там — снаружи.

Выйдя снова на балкон и посмотрев наверх, я принял решение выйти на крышу по ступенькам. Вдруг она там.

И когда поднялся, то стало ясно — я не ошибся. Моя девочка стояла на краю плоской крыши и смотрела на город. Ветер развевал ее волосы, как во сне. Она стояла ко мне спиной, как будто держала малыша. Казалось, что оглянется — а на руках мальчишка.

— Кэм?!

Но когда я позвал и она повернулась ко мне вся в слезах… то руки были пусты. Там, где во сне я видел ребенка — пустота. Она просто держала руки, прижав их к животу. Будто я чего-то не знаю. И это знак.

Что бы это все значило? Что она делает здесь, на крыше, посреди глубокой ночи?

— Не подходи ко мне, прошу!

— Что ты надумала делать?!

— Не подходи… — пятилась она к оградке, за которой начинался узкий ненадежный карниз. Стоит ей ступить туда — и все. Я могу не поймать. — Пожалуйста, Марс. Не надо меня останавливать.

Во мне бурлил животный ужас.

Я так долго мечтал задушить ее своими руками, так старательно вынашивал в мозгу свой план возмездия. А теперь реально боюсь, что она с собой что-то сделает.

— Почему ты здесь, что не так?! Если хочешь поговорить — я слушаю!

— Ты меня никогда не простишь! — кричала она со слезами на глазах. — Я все испортила, восстановить нереально! Ты ведь сам это знаешь, Марс! Ну признайся себе!

— Я знаю, что ты говоришь это с горяча! Я прекрасно это знаю, Кэм! Ты просто устала, просто напугана, просто запуталась! Но я знаю, как тебе помочь!

— Ты знаешь обо мне не все, Марсель…

Ветер трепал ее волосы, слезы стекали по щекам и срывались вместе с воздушным потоком. Мы стояли с ней на крыше высотного дом. Смотрели друг на друга. И она хотела мне сказать что-то важное.

Я готов был слушать — только бы не спугнуть и не лишиться того, что у меня осталось в этой жизни.

— Хорошо. Я тебя понял. Говори. Только не нервничай, хорошо?

— Ты не знаешь всей правды, — смотрела на меня Камилла заплаканными глазами. — Я была беременна.

— Что?

— Была беременна ребенком… Нашим с тобой ребенком.

Ее слова прозвучали как выстрел. Я как будто ощутил, что ранен. Выстрел прямо в грудь. Дыхание сбилось. Я не мог сделать вдох и смотрел на нее с вопросом во взгляде.

— Что? Нашим… ребенком?

Она была беременна от меня. А я об этом ничего не знал все это время.

Сразу вспомнился малыш из сна. Я снова видел их вместе — как Камилла балует его вниманием, и он звонко хохочет. Так беспечно и естественно. Что с ним произошло? Я должен был знать эту правду. Почему я ничего об этом не знал, черт возьми?

— Я не знала сначала, что беременна. Даже не догадывалась, что вынашиваю жизнь под сердцем. Но это был твой ребенок, от тебя. Я спала только с тобой и точно это знала. Поэтому когда ты сел в тюрьму, а я узнала, что в положении… сомнений не было. Я оказалась перед фактом и…

— Ты сделала аборт?

Я понимал, что Камилла не могла это принять. Она бы не стала оставлять ребенка, если отца признали насильником. Ей бы никто не позволил. И если уже шериф заставил ее пойти против меня до самого конца, то аборт был логичен. Другого он бы не принял ни при каких обстоятельствах.

— Аборт? — повторила она и медленно мотала головой. — Я бы не смогла так поступить. Это же мое дитя, Марсель. Это мой ребенок. Как я могла его убить?

Я бы не позволил. Будь моя воля, я бы сделал все, чтобы он родился и был счастлив. Я не имел нормального отца. Тот человек, который меня зачал и воспитал — он далек от идеала. А после того, как он променял меня на сохранение имиджа, пошел с легавым на долбаную сделку — после такого я его не признаю за отца. Он мне никто. Потому что со своим ребенком я бы так ни за что не поступил.

— И что… — оказался я просто не готов к такой истории, — что с ним произошло? Где он? Почему я ничего о нем не знаю? Ты его спрятала от меня? Боялась, что я его найду и украду? Что я, — пытался я сглотнуть колючий ком под горлом, — буду плохо на него влиять?

— Наш ребенок погиб.

Я не думал, что еще остались вещи, способные меня подкосить. Способные меня ослабить и выбить из седла. Но слова о сыне были хуже отравленной стрелы. Они проникли в мое сознание и стали отравлять меня изнутри клетка за клеткой. Нерв за нервом. Нейрон за нейроном.

Ноги стали ватными. Колени подкашивались. Я оперся на поручень и едва удержался, чтобы не свалиться вниз. Это было чем-то невообразимым.

Мой сын, о котором я не знал — мертв.

— Как? — не знал я, что еще спросить. Какие еще вопросы задавать этой женщине. Теперь я начинал понимать, что заставило ее прийти сюда и стать на самый край. — Как это произошло? Почему?

— Я сама не знаю, почему так вышло, Марс! — разревелась Камилла. — Честно… Я столько раз прокручивала все в голове, но так и не поняла, чем провинился этот малыш перед Господом! Может, это мое наказание?! Вселенная наказывает меня за то, что я сделала с нами?!

— Это случилось во время родов? Он родился уже мертвым?

Мне было так больно спрашивать подобное. Но что еще я мог поделать с этим? Хотелось хотя бы узнать, при каких обстоятельствах я лишился наследника. Лишился сына, родного ребенка.

— Я уже никогда не стану прежней, Марс! Никогда! Не стану нормальной, понимаешь?! Не смогу иметь детей, не смогу нормально радоваться жизни! Не смогу любить тебя! Потому что как бы я ни пыталась себя убедить, что ты не виноват, что так получилось… У меня ничего не выходит. Я постоянно думаю о том, что если бы мы с тобой не сблизились, если бы не было того, что было… Этого бы никогда не случилось. Я бы не забеременела. А ребенок бы не умер… Я так больше не могу, прости…

Она переступила через ограду и зависла над городом.

Это означало, что настало время вытереть слезы и схватить хотя бы то, что я все еще могу спасти. Пускай все случилось так, как произошло. Пускай ребенка не вернуть и ей было тяжело, потому что я был далеко. Меня не было тогда с ней рядом.

Но сейчас я ведь здесь. Я рядом. Я обязан ей помочь. И я не позволю Камилле сделать ошибку.

— Прошу, вернись ко мне! Малая, развернись ко мне лицом и сделай шаг обратно!

— Уже слишком поздно, Марс… Это будет преследовать меня всю жизнь. Это чувство вины за смерть нашего малыша — оно будет отравлять жизнь и мне, и окружающим, я так не смогу!

— Малыш, я буду рядом!

— Нет, ты не выдержишь этого, перестань! Зачем это тебе?!

— Я буду рядом, как бы ты себя ни чувствовала!

— Перестань меня успокаивать, ты все равно меня не простишь! Особенно после всего того, что узнал о ребенке!

Она повторяла одно и то же. Пыталась убедить меня, что я не прав. Что я дурак и держусь за нечто лишнее в этом мире. Но правда была в том, что кроме нее в этом мире у меня никого не осталось. Никого такого, кому бы я хотел отдать любовь. Ради кого готов подохнуть. Ради кого готов жить до самой старости.

— Малая, мы можем уехать куда захочешь! Можем наладить новый бизнес! — называл я вполне реальные сценарии. Да таких вариантов у нас целое море. — Ты можешь управлять моими делами, стать администратором моего клуба!

— Не надо, прошу! — отбивалась Камилла от каждого моего предложения. — Я не хочу, чтобы ты тратил свою жизнь на такое ничтожество, как я! Это просто ошибка!

Она меня не слушала, закрывала руками уши. А я все перекрикивал ветер и называл нелепые варианты.

— Хочешь, я куплю тебе долбаный салон красоты?! Или фитнес-клуб! Или… чертов бутик с европейскими шмотками от крутых брендов!

Но она закрылась от меня стеной. Не слушала, не смотрела на меня, не давала подойти поближе. Казалось, что все идет коту под хвост. Мне уже даже не верилось, что выйдет ее убедить. Но какие еще варианты? Я не мог просто бросить ее.

Буду бороться до последнего, мать ее!

— Просто оставь меня одну!

Я вспомнил, как увидел ее с цветами в руках. В той лавке с кучей роз и прочей растительности. Как она была красива и радостна среди бутонов, ароматов. Ей точно нравилось там находиться. Будь я супермен, я бы взял и унес ее туда — дал в руки охапку роз и успокоил свою Кэм.

— Да хоть магазинчик цветов, как "Розы у Розы"!

Это было последним, что пришло мне в голову. Этот магазин. Нелепый, банальный магазинчик, который не приносит никакого заработка, но может расслабить ее нервы. Если она будет снова улыбаться, нюхая цветы — пускай так и будет.

Кэм обернулась, убрала руки от ушей. Посмотрела на меня.

— Что ты сказал?

— Я сказал… что ты можешь заниматься чем захочешь. Хоть и розы продавать.

— "Розы у Розы"…

— Да. "Розы у Розы". Ты помнишь ту лавку? Мы там… — подходил я ближе к ограде, чувствуя инициативу, — мы там встретились с тобой. Ты помнишь?

— Розы у Розы, — повторила Камилла, опустив глаза.

Как будто что-то вспомнила. Что-то важное.

— Ты согласна, малая? Хочешь цветочную лавку?

— У хозяйки того магазина тоже умер ребенок.

— Серьезно?

— Мне ее сестра рассказывала. По дороге сюда. Я с ней случайно в автобусе пересеклась. И… она мне рассказала эту историю.

— Ну вот видишь… Человек нашел себя в приятном. В торговле. В бизнесе.

— Дело не в бизнесе, Марс. Ты не понял.

— А в чем же тогда, детка? — протянул я ей руку. — В чем же тогда дело?

И она сделала шаг. Чтобы повиснуть у меня на шее. Плакала и говорила что-то странное.

— Дело не розах, а в человеке рядом… Прости меня, пожалуйста. Прости, если сможешь… Прости…

— Хватит уже просить прощения. Как-нибудь забудется. Время ведь лечит. Вот и вылечусь. Чш…

— Я очень хочу, чтобы все вернулось обратно.

— Хочешь снова к Джошу? — задал я дурацкий вопрос, чтобы она помотала головой.

— Нет… Не хочу. Хочу быть с тобой. И чтобы ты меня простил.

— Я тоже, малая. Тоже хочу быть с тобой.

— Даже если я ненормальная?

— Ты классная.

Она подняла голову, чтобы рассмотреть мое лицо.

— Ты издеваешься, Марсель? В чем же я классная?

— Во всем.

— Это не так. Я… — вытирала она слезы ледяными пальцами, — я странная. Мне снятся кошмары и видения. Порой я не могу понять, где реальность, а где сон.

— Какой ужас, — качал я головой. — Что-то еще? Что-то такое, о чем я не знаю?

— Еще страдаю жутким лунатизмом и могу встать посреди ночи и пойти куда-то босиком по улице. Однажды я так встала и дошла до соседнего города. Джош нашел меня вдали от дома. А когда спросил, что произошло, то я ответила вопросом на вопрос. Я спросила его: "Что я здесь делаю? Зачем он привез меня в это место в одной пижаме?" — Я ее слушал и крепко обнимал, согревая своим телом. Все эти рассказы ничуть не пугали. Я и сам немного псих. А о загонах этой девочки осведомлен давно. Была бы другая такая — было бы неинтересно. — Порой я сама себя пугаю, Марс.

— Меня будет трудно напугать, малышка. Я сам кого хочешь напугаю… Но не тебя, — добавил я, смотря в эти карие глаза без доли сожаления. — Тебя я пугать не хочу. Хочу, чтобы мы были вместе, как раньше. Как должно было случиться. И если ты захочешь, мы можем попробовать снова… Я про ребенка… Только если ты сама того захочешь.

Камилла дрожала от холода, но только теперь наконец прижалась ко мне достаточно плотно, чтобы я не смог ее отпустить и увел с этой крыши безвозвратно.

— Спасибо, Марс. Я подумаю над этим. Но пока я слишком измотана для такого.

— Я понимаю. Это только предложение. Вот и все. Просто чтобы ты знала — я не против.

— Мне трудно смириться с тем, что наш сын мертв. Я как будто отказываюсь в это верить. Понимаю, что это просто паранойя, но…

— Нет, не паранойя, — гладил я Камиллу по голове. — Я с тобой согласен. Мы должны выяснить, что произошло.

— Считаешь, это правильно?

— Я обо всем позабочусь. И найду его могилу.

— Это возможно? — подняла она глаза с надеждой во взгляде.

И я обнадежил:

— В нашем мире все возможно, Кэм. Абсолютно все.