Его жажда

12

Камилла

Моя трясущаяся рука вернула телефонную трубку на место. Разговор был окончен. Больше я просто не выдержу — не могу это пропустить через себя. Все превращается в порочный круг. Я не могу ему рассказать всей правды, а когда начинаю говорить, то все идет наперекосяк. Совершенно не по плану. Здесь всем командует он, а я лишь ведомый элемент в этом танце. В этом чертовом и пошлом танго с известным финалом.

Он мной овладеет, даже если на пути будут стены, решетки, оружие, полиция. Этого зверя ничего не остановит. А слушать он меня не собирается. Только говорит, что трахнет. Это все, о чем мы беседуем. Он меня хочет. И, скорее всего, получит.

Вопрос ближайшего времени.

И вот телефон опять звонит. Опять разрывается. А я стою и смотрю на этот ненавистный мне предмет — хочется взять и вышвырнуть его в окно.

Я сорвала трубку с насиженного места. Хотела сразу же положить ее обратно, чтобы пресечь разговор. Но все же набралась немного смелости и крикнула:

— Отцепись от меня! Умоляю! Больше никогда сюда не звони! Забудь этот номер! Я не разрешаю тебе звонить мне!

Собиралась бросить трубку, но услышала вдруг голос. И он принадлежал не Марсу. Он был женским.

— Камилла? Это вы?

Я замерла в оцепенении. Не могла понять, кто это звонит. Была почти уверена, что говорю со своим сталкером, а на деле же грубила посторонним.

— К-кто это?

— Это Дороти, — последовал ответ.

— Дороти?

Я была обескуражена. Ведь наорала на обычную женщину. Ту самую, которой отказала. Она просила меня помочь ее сыну, а я отказалась что-либо делать.

Сомневалась, чувствовала, как грызет совесть. Меня тянуло к этой истории. И вот она звонит опять, в такой странный вечер.

— Простите, что звоню так поздно…

— Откуда вы знаете этот номер?

— Но ведь вы его сами мне дали.

— Точно… — терла я устало переносицу. — Я была немного не в себе, простите. Я забыла, что давала вам свой номер.

— Вы говорили, чтобы я звонила в любое время, если что-то произойдет с моим сыном. С моим Робби…

— А что-то произошло? — спросила я с опаской.

И мои опасения подтвердились.

— Произошло, — ответила женщина. — Мне очень нужна ваша помощь. Прямо сейчас. Умоляю.

В ту секунду мне самой нужна была помощь.

Помогать незнакомым людям — как мне это сделать? Просто выслушать ее, дать совет? Дороти столкнулась с тем же, что и моя мама. Кое с чем непонятным, ненормальным. Ее сын был необычным мальчиком, а это нужно научиться принимать. Не мечтать все изменить, сделать ребенка "обычным", чтобы никто не задавал вопросов, а именно принять человека таким, каков он есть. И полюбить.

Для этого нужна прочная эмоциональная связь. Она возникает только в паре с любящими тебя людьми. С родственными душами. А это не всегда возможно — отыскать такого человека… который готов любить в тебе все странности. Даже если иногда они пугают.

— Хорошо, я вас слушаю. Что произошло?

— Произошло то, что мой сын — он говорит порой жуткие вещи.

— Жуткие вещи? — повторила я. — Вы бы не могли мне рассказать, привести какой-то пример…

— Робби говорит, что видит будущее. Я вам уже об этом рассказывала.

— Да, я помню. И я вам сказала, что это могут быть обычные детские выдумки.

Дороти взяла небольшую паузу. Видимо, не знала, рассказывать мне или нет. Я слышала в ее голосе сомнение — мать необычного ребенка сомневалась, стоит ли нам углубляться в проблему, если я настроена скептически.

Но затем она взяла себя в руки и сказала следующее:

— Сначала Робби был обычным, ничего странного и пугающего. Просто тихий застенчивый мальчик. Мы с мужем его любили так же сильно, как и всех остальных.

— У вас много детей?

— Да, Камилла, много. Мы любим детей, любим воспитывать малышей, уделять им все свое внимание. Мы живем детьми, понимаете? Вам знакомо это чувство? Вы ведь женщина…

Я разомкнула губы, чтобы ответить. Но подходящих слов не нашлось. Может, я и женщина, но детей у меня нет. Мне незнакомо то чувство, о котором говорила Дороти. Я могу лишь догадываться, как это — иметь ребенка, заботиться о нем, переживать за него, пытаться ему помочь. Беспокоиться, если с ним что-то не так.

— Уверена, у вас хорошая семья. Вам очень повезло, что муж положительно настроен на детей.

— Мой муж просто золото. Это правда. Мы с ним прожили в браке уже двадцать лет, часть наших детей уже стала взрослыми. Они закончили школу, пошли в колледж. Я уже стала бабушкой, дочь родила мне внучку. Но… с Робби что-то явно не так. Он не такой, как все. И остальных наших детей это пугает. Мы боимся, что однажды он сделает что-то плохое. Что-то неправильное.

— Он уже делал что-то подобное? Ваш младший сын причиняет вред своим братьям и сестрам?

— Нет, — ответила Дороти. — Нет, все не так буквально… Но они его боятся.

— Боятся Робби?

— Да, боятся Робби.

— Почему? — слушала я внимательно.

Мне было жаль этого мальчика. Жаль его семью. Они не знают, что поделать. Сверстники боятся, ведут себя агрессивно. Так бывает всегда, если ты хоть чем-то отличаешься.

— Как-то раз Робби сказал мне, что наш пес умрет. Ему исполнилось четыре, он просто ужинал, сидел за кухонным столом и смотрел мультик. А затем повернулся ко мне и сказал: "Наш Банни умрет".

— Это напугало вас?

— Дело не в том, что он сказал, Камилла. Дело в том, что все произошло именно так, как он сказал… Утром я нашла собаку мертвой.

— Думаете, что это сделал Робби? Дети в таком возрасте могут иметь садистские наклонности. Возможно, ваш сын дал Банни что-то запрещенное. Какой-то яд. Что-то опасное для животных. Ему могло быть просто интересно посмотреть, что будет.

— Нет, Камилла, вы не поняли меня, — перебивала женщина. — Робби всю эту ночь лежал возле меня в кровати. Он боялся спать в своей комнате. Говорил, что видит женщину. Под деревом.

— Под деревом? — задумалась я. — Хм… Он часто видит этот кошмар?

— Постоянно. И когда опять приходит эта женщина, он плачет во сне, он может кричать всякие вещи.

— Например.

— Он говорит, что она его видит. И хочет забрать с собой.

— Эта женская фигура может быть каким-то символом, — предположила я. — Например, символизировать дефицит внимания с вашей стороны. Или же напротив избыточную тревожность в вашем проявлении как матери.

Дороти опять замолчала. Мы обе сидели и слушали дыхание друг друга.

Но затем я услышала кое-что важное.

— Через неделю Робби сказал, что умрет наш сосед.

Я уже предполагала, что мне скажет эта женщина. Стало понятно, что я ошибалась. Это не детские фантазии, не просто кошмары, совпадения. Мальчик и правда обладает силой предсказания. И это может навредить ему. Как навредило мне самой.

— И что произошло потом? — задала я риторический вопрос. Достала из пачки последнюю сигарету. Подожгла ее зажигалкой. Затянулась и выпустила облако дыма. Курила прямо на кухне. При закрытых окнах. Было не до принципов.

— Через несколько дней наш сосед преждевременно скончался. Врачи сказали — что-то с сердцем. Хотя ничего не предвещало беды. Его сердце просто замерло, остановилось. Был здоровый и улыбчивый человек. А потом резко взял и ушел на тот свет.

— Вы считаете, что Робби правда как-то знал о надвигающемся горе?

— Я подозреваю, что он мог влиять на происходящее, — ответила Дороти. — Мне кажется, что Робби мог как-то спровоцировать эти события, вызвать их своими… сверхъестественными способностями.

— Зачем ему это нужно?

— Я не знаю… Может, ему было "просто интересно". Думала, что это вы мне скажете, Камилла. Я могу быть уверена, что он не сделает так со мной или с кем-то из моих детей?

— Послушайте, я не могу дать сто процентов, но я почти уверена, что все это просто совпадения. Ведь живые существа не умирают сами по себе. Всему есть объяснение, какие-то знаки, предпосылки. Четырехлетний мальчик мог просто замечать их. Может, он и правда сверхчувствителен и может распознать нездоровый вид человека. Или собаки.

— Господи… — плакала Дороти. — У нас большая дружная семья, но Робби очень сильно выделяется на фоне остальных. Мы усыновляли множество детей. Но такого, как с Робби, у нас никогда не бывало. Муж говорит, что наш сын — чертов Омен!

— Не надо так говорить. Это вымышленный персонаж, в жизни так не бывает. Ребенок такого не заслужил, я уверена.

— Он странный, Камилла! Он пугает деток в садике, рисует страшные рисунки, за которые психолог вызывает нас и просит обратиться к специалистам!

— Ф-ф-ф-ф-ф… — выдохнула я табачный дым, смотря на тлеющий окурок между пальцами. — Вы не думали о том, что это здравая идея — показать малыша психиатру?

— Мы показывали Робби психиатру.

— И что он сказал?

— Он сказал, что если "это" повторится, мы имеем право вернуть мальчика обратно.

— Вернуть куда?

— В детдом.

Я закрыла глаза. Пыталась переварить в себе то, что представила по словам этой женщины. Малыш не виноват, что его все боятся. Он ничего плохого не сделал. А если он еще и сирота, то это вообще кошмар. Он не заслужил такого отношения людей вокруг. Сперва родился одиноким, без родителей. Ну или потерял их в раннем возрасте. А теперь, когда обрел семью, его хотят вернуть обратно.

— Выходит, вы взяли ребенка в приюте?

— Да, он приемный. У нас все приемные. Мы с мужем не можем иметь детей, поэтому заботимся о малышах, которые не имеют родителей.

— Это очень благородно с вашей стороны. Вы хороший человек, Дороти.

— Спасибо, Камилла. Я такого же мнения о вас. Мне кажется, вы тоже очень хороший человек… — На этих словах я не удержалась и всплакнула. Было колко это слышать от многодетной матери, которая отдала жизнь воспитанию чужих детей. Я на ее фоне просто мразь. Полнейшее пустое место. — И я думаю, вы бы могли мне помочь.

Я скривила губы от желания реветь. Затушила окурок о раковину. Вытерла слезы и шмыгнула носом.

— Я бы с радостью вам помогла. Но как мне это сделать? Как бы я могла помочь вам в этой ситуации?

— Вы бы могли приехать к нам? Чтобы увидеться с Робби…

— Боже… — зарыла я пальцы себе в волосы. — Какая от меня польза? Что я могу поделать, если сама нуждаюсь в психологе?

— Вы добрый человек и медиум. Я это чувствую, Камилла. Вы добрее, чем считаете сама.

Меня прорвало.

Я расплакалась по-настоящему. Давила на глаза ладонью, чтобы сдержать поток воды. Но не помогало. Не хотела, чтобы Дороти услышала этот позор. Ей и так тяжело, а я плачу тут в трубку.

— Где вы живете? — выдавила я с трудом. — В каком вы штате? Далеко от Техаса?

— Мы живем на севере страны.

— О боже, — качала я головой. — Почему так далеко?

— Городок под названием Шервуд. Северная Дакота.

— Северная Дакота… — повторила я и через слезы стала изучать полицейскую карту на стене. Над рабочим столом Джоша. Там была вся страна, практически все населенные пункты. Штат я нашла, а вот города не видно. — Господи, как же это далеко от моего дома…

Робби жил на противоположном краю США. На самом Севере. И этого не изменить, не проигнорировать. Я не могу туда поехать. Джош меня не отпустит. Это исключено. Я под домашним арестом, а если бы и не была в клетке, то все равно бы не решилась пересечь всю страну ради призрачной надежды помочь запуганному мальчику. И его не менее напуганной приемной матери.

— Вы приедете к нам? — надеялась Дороти на чудо.

Но чудес не бывает. Я не могла изменить реальность. Даже если бы очень этого хотела.

— Нет, мне жаль. Боюсь, что это невозможно. Я сейчас в такой ситуации, когда не могу улететь и оставить свой дом.

— У вас тоже маленькие дети?

Ее слова кололи сердце словно нож. Ну как мне ей ответить? Как отказать, если я ничтожество, запертое в коробке?

— Нет. У меня… я бездетна.

Дороти умолкла. Думаю, ей все стало ясно. Надеюсь, это принесет облегчение нам обеим. И мне, и ей. Потому что бросить все и сделать глупость — это наивно. Самонадеянно. Чего я жду? Что Джош мне это простит? Что муж разрешит покинуть дом ради встречи с таким же, как я — на другом конце Америки?

— Я вас поняла, — тихо сказала Дороти. — Простите за беспокойство. Что потревожила вас в такое время. Эта… эта проблема — она вас не касается. Я понимаю. Робби для вас чужой. Вся эта история, — говорила женщина с трудом, — вероятно, изначально показалась вам бессмысленной. Вам не понять, как это — беспокоиться о ребенке. Чувствовать, что ему плохо. А когда плохо детям, то плохо и тебе самой. Ты просто места себе не находишь. Разрываешься между желанием накрыть его своим телом, защитить от агрессивного мира. И желанием закрыть его в комнате одного. Чтобы защитить от остальных детей. И от родственников.

Она хотела отключить телефон. Практически клала трубку, хотя я внимательно слушала, прижав динамик к уху. Мне не верилось, что я бросаю эту женщину наедине с проблемой. Ведь она на меня надеялась, мне верила. Была уверена, что я-то точно ее пойму. Что у меня есть та горстка смелости, способная пробить барьер традиционных ценностей. Традиционных взглядов на внутренний мир ребенка.

— Дороти, постойте. Не кладите трубку, умоляю.

— Я вас не виню.

— Мне кажется, вы мне не все рассказали. Я это чувствую. Вы ведь не могли просто так мне позвонить в такое время. Что произошло?

Она теребила в руках телефон, он шуршал и поскрипывал. Но продолжал молчать. Она не решалась сказать, что услышала от Робби.

— Он разбудил меня посреди ночи и… скал, что…

— Что он вам сказал? — держалась я за трубку обеими руками.

— Робби сказал, что мой отец умрет через тридцать дней.

По коже пробежал мороз. Все стало на свои места. Теперь я поняла, почему эта женщина в отчаянии. Я ее последняя надежда все понять и приготовиться к будущему.

— О боже…

— Я не знаю, что делать! — паниковала Дороти. — Я не хочу, чтобы папа умер!

— Я вас понимаю, правда. Это может вас пугать. Я правда понимаю ваши чувства. Но прошу, успокойтесь, возьмите себя в руки. Сделайте глубокий вдох, подумайте о хорошем. О том, что значит в вашей жизни ваш отец. Представьте все хорошее, что он сделал для вас. Я вот не знала своего отца, а у вас он есть. И я уверена, что хороший.

— Самый лучший! — плакала Дороти в трубку. — Я его очень люблю и боюсь потерять!

— Я понимаю.

— Робби стоял возле моей кровати. Я проснулась, а он стоит и говорит мне: "Дедушка умрет через тридцать дней". Я была… была просто в шоке. В диком ужасе, Камилла. Вы это можете представить — услышать такое от сына.

— Знаю, это трудно. Вы не были к такому готовы.

— А как к такому можно быть готовой? Я не хочу, чтобы это случилось!

— Не надо об этом думать, ваш отец жив. С ним ведь все нормально?

— Да, я позвонила папе, как только услышала слова Робби. А затем я… не знала, что еще сделать, и позвонила вам. В надежде, что вы мне подскажете, что дальше. Я могу что-то сделать? Что вы можете мне посоветовать, Камилла?!

— Да, я могу вам дать кое-какие советы.

— Господи, спасибо! — кричала она надрывно в телефон. — Сейчас, я возьму блокнот и запишу, что надо делать… Сейчас-сейчас…

Дороти надеялась услышать подробную инструкцию — что ей делать, чтобы избежать любых негативных последствий. Вся надежда была на меня как на специалиста в этой области. Так она меня видела в тот момент.

— Вам нужно срочно собрать все важные вещи, которых хватит на несколько недель.

— Так, хорошо… Собрать все важные вещи про запас.

— Возьмите ноутбук, запасную зарядку для телефона. Возьмите с собой побольше хороших фильмов, скачайте приятную музыку. Можете захватить десяток приятных книг, которые можно читать, чтобы расслабиться и подумать о хорошем. Старые фотоальбомы.

— Да, я поняла, — записывала женщина на другом конце провода. — Что еще?

— Отправляйтесь к своим родителям. К своему отцу. Езжайте к нему, не оглядываясь.

— Так, я поняла — ехать к отцу как можно быстрее. А что потом? Что мне надо делать?

Я откинулась на спинку дивана и протяжно выдохнула. Дороти не понимала, к чему я веду и что ее ждет.

— Ничего.

— Что? — переспросила она. — В каком смысле "ничего"? Может, есть какой-то ритуал, который поможет мне защитить отца? Может, оберег, молитва… Какой-то предмет или порядок действий, чтобы…

— Вы меня слышите сейчас?

Она умолкла. На несколько секунд. Но потом опять взялась за свое.

— Что мне потом надо сделать, чтобы этого не случилось?

— Ничего, Дороти. Совершенно ничего. Вы не можете ничего поделать с судьбой. Проведите этот месяц с отцом. Боюсь, для него он последний.

— Господи… — была в отчаянии та, которая верила в мою помощь.

Она так надеялась на меня, а я буквально резала ее душу на части — лезвием из правды. Потому что знала, что мальчик видит будущее. Он не врет, не причиняет вреда. Он просто знает и рассказывает маме, вот и все.

— Мне очень жаль.

— Неужели вы не можете мне помочь, Камилла? Неужели я ошиблась в вас? Я не могла так сильно ошибаться!

Я держала телефон прижатым к уху. Говорила себе мысленно, что это не моя проблема. Я ничего не смогу изменить. И мне там делать нечего.

НЕЧЕГО.

Но затем я услышала голос.

— Мама, почему ты плачешь? — это был тот самый мальчик. Ее сын. И этот голос показался мне знакомым. Я его точно уже слышала однажды. — С кем ты разговариваешь?

— Ни с кем, Робби. Ни с кем. Пойдем, я уложу тебя спать.

Она выключила связь. Я слышала короткие гудки, но не убирала телефон от уха. Будто замерла и ждала чуда. Было очень странно — необычные ощущения. Внутри внезапно что-то щелкнуло, повернулось, начало тлеть и разжигать во мне огонь активности.

Кто же ты, малыш? Откуда я тебя знаю? Откуда?

Я с уверенностью встала, посмотрела еще раз на карту. Отыскала крохотную точку, аккурат над словом "Шервуд". Взяла из шкафа маркер, провела сплошную черную линию от своего города прямиком до Шервуда на Севере. Обвела населенный пункт большим жирным кольцом.

Именно туда мне и надо. Срочно. Прямо сейчас и любой ценой.