Его маленький чертёнок

Глава 11

Анфиса

– Анфиса Олеговна, – вздохнул мистер Смит, – я регулярно слышу от Натальи Леонидовны жалобы на ваши опоздания на планерку.

Я потупила взгляд. Стукачка!

– Именно, – поддакнула супервайзер у меня за спиной. – Никакого уважения ко мне, как к начальнице!

– Наталья Леонидовна, – осадил бойкую дамочку Смит, – это ужасное нарушение рабочей дисциплины, Анфиса, – лениво растягивая слова, на выдохе, говорит снова мне управляющий отеля. Да с таким откровенно скучающим видом, будто эта ситуация ему совершенно неинтересна, а мы с Наташкой только зря его время отнимаем.

Честно говоря, я тоже так считаю. Ну, глупо будет лишиться работы из-за вазы! Дурацкой, дешевой вазы! Но мое слово тут точно было не в приоритете, и мое мнение едва ли стали бы слушать. А побежать и пожаловаться Нагорному? Ну, я девочка, наверное, глупая, но до чертиков гордая. Поэтому вот, стою перед массивным столом мистера Смита, гипнотизирую взглядом оконную раму за его спиной и губы кусаю, гадая, добралась ли моя бедовая мелочь до их с отцом номера или еще где на свою попку проблем нашла?

– Вам есть что сказать в свое оправдание, госпожа Ветрова?

Обвиняемый. Так и хочется сказать обвиняемый, а не “госпожа Ветрова”.

– Страшнее было бы, если бы я вообще на нее не приходила, – хохотнула я тихонько и под уничижительным взглядом управляющего пожала плечами.

Я девочка не конфликтная, послушная и примерная, в занозу не лезу, пока кто-то не затрагивает моих прав и интересов. Я за все одиннадцать лет школы ни разу не была вызвана к директору и за все четыре года и с десяток (уже на данный момент) смененных мест работы, не была приглашена “на ковер”. Но стоя сейчас здесь, понимаю, какое это гадкое чувство! Когда глаза спрятать некуда, руки мешают, ноги тоже не к месту, и вообще вся ты под этим взглядом лишняя! Мерзкое чувство, когда тебя отчитывают, как ребенка, особенно если ты не виноват.

М-да, обидненько.

Я вздохнула, мысленно уже пакуя чемодан.

– Я считаю, что мы и так дали госпоже Ветровой слишком много шансов исправиться, – вышла вперед Наталья.

Мне так сильно, до жути, захотелось дать ей пинка! Положение как раз было подходящим. А то стоит передо мной: спина ровная, как будто кол проглотила, голос злой, взгляд из-за плеча испепеляющий. А главное, за что?! Нет, я так и не понимаю, чем я ей не угодила?

– Вам виднее, Наталья Леонидовна, – смиренно согласился мистер Смит.

Позорище. Он даже не попытался ей протестовать! Нет, я, конечно, понимаю, что я тут не царица Вавилонская, но обидно за себя, как за трудолюбивого сотрудника, который, кроме пары опозданий из-за дурацкого старого телефона, на своем счету косяков не имеет!

– Горничные – ваши подопечные. И вы несете за них полную отв… – управляющий не договорил. Вздрогнул прямо со стулом и вскочил на ноги, когда у меня за спиной послышался звук беспардонно, без стука, открывшейся двери.

Я обернулась посмотреть, кто это там такой смелый и бессмертный. А Джонсон начал возмущенно:

– Кто разрешал вх…

Да замолк.

На пороге стоял Демьян. Злой Демьян. Ну, или по крайне мере сильно недовольный. А вот его дочурка, гордо восседающая у него на руках, была очень даже счастлива. Носик свой курносик задрала и выдала:

– Сечас мы будем вас лугать! – таким радостным голосом и с такой милой ухмылкой, что Наташка вздрогнула и попятилась. Не удивлюсь, если еще и перекрестилась. Джонсон посадил свою задницу обратно в кожаное кресло, а я? Я нахмурилась и разозлилась. Очень-очень сильно разозлилась! Вот козявка! Ведь говорила же, что ее отец не должен ничего узнать. Ведь предупреждала, чтобы не болтала, а в номер шла. Нет же! Кто б меня послушал.

Позорище. Жуткое позорище, еще мне не хватало, чтобы меня тут распекал сам генеральный. Или еще чего хуже, защищал! Генеральный директор, начальник всех начальников, заступившийся за горничную. Ужас. Даже представить страшно, какие потом могут слухи поползти. Тем более, ввиду особой “любви” его дочурки ко мне.

Я вот только подумала, что будут за спиной трепать, а уже уши загорелись и покраснела вся. Сложила руки на груди и зло уставилась на Нику. Та вжала голову в плечи и многозначительно заметила:

– Ой…

Вот ей и “ой”. Наверняка ведь поняла, что я на нее злюсь.

– Что у вас тут происходит? – спросил Нагорный, поставив свое драгоценное чадо на ноги.

– Да, сто плоисходит? – повторила за Демьяном малышка. В другой ситуации вызвав бы у всех присутствующих умиленные вздохи, но в этом случае напугав работничков отца еще больше чем он сам.

Воинственная мелочь!

Я была недовольна, но еле сдержала улыбку, прикусив губу.

Только не смейся.

Не смей смеяться, Фиса!

Вообще-то она тебя ослушалась. Поставила в дурацкое положение и… мамочки, но чего же так хохотать охота от одного вида зло надутых щек Ники? Заступница моя! Вредная, непослушная защитница. Сердце горячей волной нежности затопило, стоило только подумать, как самозабвенно мне на выручку бросился ребенок. Эх, всем бы таких друзей… Но я все равно злюсь!

– Я спрашиваю, по какому поводу вы отстранили от работы госпожу Ветрову? – прошел в кабинет Нагорный. Такой внушительный, высокий, большой босс до мозга костей. От одного его присутствия уже сжаться охота, а в комплекте с таким требовательным тоном и подавно. Я бы стушевалась. Но только, судя по тому, что мужчина встал рядом со мной почти плечом к плечу, и правда будет не ругать, а заступаться.

Ну, Доминика!

Демьян украдкой, мимоходом, бросил на меня вопросительный взгляд, мол, ты в порядке? И в животе опять бабочки дурацкие защекотали. Беспокоится? Или мне просто показалось? Воображение богатое нарисовало какой-то особый смысл в этих хмурых бровях и морщинке между ними. Да и вообще я совсем не к месту вспомнила, какие у него губы горячие и мягкие. И целуется он ими очень даже…

Анфиса, твою вошь!

– Анфиса Олеговна у нас совершенно не внемлет выдвинутым предупреждениям, – проблеял Смит.

– У меня, как у старшей горничной, есть к ней претензии по выполнению ее прямых обязанностей, – собрала всю волю в кулак и прошипела Наталья. – Например, сегодня девушка разбила дорогую вазу в одном из номеров, что влечет за собой…

– Наказание. Денежное взыскание. Но никак не увольнение.

– Фиса не виновата! – топнув ножкой, горячо воскликнула Ника, вклиниваясь между мной и Демьяном. Нащупала своей ладошкой мою ладонь и ладонь отца и крепко, как клещ, вцепилась своими пальчиками.

– Ника, тс-с-с, – прошептала я, глянув на ребенка сверху вниз.

Озорные белые кральки на голове возмущенно дернулись, и чудо-чадо топнуло ножкой, высказывая свое недовольство. Ладошка ребенка сильнее сжала мои пальцы.

– Помимо сегодняшнего происшествия, – продолжила как ни в чем не бывало супервайзер, – еще на счету госпожи Ветровой имеются опоздания на рабочие собрания, – заявила таким голосом, как будто сообщила, что я убила как минимум десятерых! А главное, где у Наташки столько смелости взялось так прямо и открыто отвечать Нагорному, от одного взгляда которого (лично у меня) колени подгибаться начинают?

– Влете! – опять вступилась защитница Ника.

– Нет, Никусь, не врет, – это уже сказала я, глянув на Демьяна, – опоздала. Но всего дважды. Из-за несработавшего будильника. Клянусь! – взгляд у мужчины был такой, что, как обычно, фиг поймешь, о чем он думает. Оценивает, похоже, и говорит в итоге:

– Я тебя понял, Анфиса. Мистер Смит, нам с вами нужно поговорить. И вас, Наталья…

– Леонидовна, – подсказала бледная, как моль, женщина.

– Наталья Леонидовна, я попрошу вас задержаться. Есть у меня к вам вопросы. Остальные могут расходиться, – посмотрел сначала на меня Демьян, потом на дочь, которая взмахнув ресницами сказала:

– Папочка, а давай мы уволим злую тетю? Она на Фису лугалась и обизала ее, – наябедничала малышка тоненьким голоском. А так как всем было очевидно, кто здесь та самая “злая тетя”, у Натальи Леонидовны до пола отвисла челюсть, и точно овечье блеяние прозвучало ее шокированное:

– З-за что?!

Так и хотелось ляпнуть: за то, что вы та еще коза! Но сейчас было совсем не время для склок.

– Ника, давай-ка, за дверь. Там тебя ждет Камилла. Вы с ней пойдет в номер, а я дальше без тебя разберусь, – скомандовал Демьян, осторожно, но настойчиво выводя дочурку в коридор.

– Но папоська, я не кочу! Не поду!

Ника попыталась упираться и даже ругаться, но в этот раз ее папочка был непреклонен. Сбыл ребенка с рук на руки своей расфуфыренной мадам и глазом не моргнув. Значит, не всегда-то Демьян Нагорный как пластилин рядом с дочуркой.

– А ты, Анфиса, можешь возвращаться к своей работе, – вернувшись ко мне, кивнул в сторону двери мужчина. – Больше у начальства к тебе вопросов нет.

– А как же...?

– Свободна, Ветрова.

– Не пойду! – уперлась я.

Нагорный закатил глаза.

– Вы издеваетесь обе? Я тебя не спрашиваю, я тебе приказываю, как твой непосредственный руководитель. Так понятней?

– Но я…

Мне показалось или он вздохнул? Сказав:

– Господи, женщины! Что же с вами в последнее время так сложно-то, а? – пробурчал тихо, чтобы услышала только я. Моего локтя тут же коснулись длинные пальцы мужчины, обхватив мою руку в кольцо и потянув в сторону выхода.

Я нехотя засеменила следом.

– Я же тоже виновата… я же…

– Анфиса, – прорычал сквозь зубы Нагорный, подавшись чуть вперед, – не усложняй, простой уйди. Пожалуйста! – и прозвучало это так внушительно, что я не заметила, как меня аккуратно и предельно деликатно вытолкнули за порог, а потом так же деликатно чуть не щелкнули мне по носу дверью.

Зашибись!

Так и что? Я не уволена, получается?

Я огляделась вокруг – коридор пуст. Только я, стены и огромная злость, вперемешку с непониманием. Хоть убейте, не привыкла я, чтобы кто-то за меня заступался! А тут…

Совершенно по-детски, как недавно Ника, я топнула ногой и привалилась спиной к стене. Не уйду, пока с Демьяном не поговорю!

Сколько я так простояла, понятия не имею. Телефона у меня с собой не было, не успела прихватить, а наручных часов не носила. Топталась туда-сюда около двери в кабинет управляющего и прислушивалась. Криков и ругани слышно не было, но оттуда прямо несло тяжелой энергетикой. Похоже, поговорка: “не рой яму другому” – прямо сейчас у меня на глазах проявляется. Наташка надеялась отчитать меня, а в итоге получает сама… Не могу сказать, что я сильно расстроена. Ей давно пора было корону поправить. И да, я злыдня.

Когда послышался звук щелкунувшей ручки, я бросилась к кабинету в надежде поймать Нагорного. Но вышел оттуда первым не он. Она. Наташка. Красная, злая, прямо фурия во плоти!

Я, как вкопанная, на месте замерла.

– Ты, – прорычала супервайзер, – ты мне за этот позор еще ответишь, Ветрова! – рыкнула и унеслась со скоростью света, вдалбливая каблуки в пол.

А что я? Сама виновата.

Я проводила спину женщины взглядом и краем глаза уловила момент, как в коридоре показалась фигура Демьяна. Наконец-то!

Он, увидев меня ухмыльнулся:

– Теперь я понимаю, почему вы с Никой подружились.

– И почему это?

– Потому что обе совершенно не умеете слушаться.

– Неправда! – возмутилась я. – Зачем?

– Что “зачем”? – подошел ко мне Нагорный, заставляя задрать голову снизу вверх. Руки свои в брюки спрятал и смотрит так… горячо. Уф!

– Зачем ты за меня заступился?

– А лучше бы было, если бы тебя уволили?

– Лучше не лучше, но сейчас ты только хуже сделал. Представь, что эта Наташка сейчас болтать начнет? Я же потом не отмоюсь от тех слухов и грязи, что полетят по коллективу!

– Она болтать не начнет, – сжались в жесткую линию губы мужчины, – если не дура, конечно. Я думаю, что она поняла – со мной шутки плохи.

– И все равно! – рыкнула я, сжимая от бессилия кулаки.

– Что все равно, Ветрова? – покачал головой Нагорный.

– Это неправильно, что ты вступился за меня!

– А кого это волнует? Правильность твоя. Да и если на то пошло, я не превысил своих полномочий, не переживай. За вазы и два нелепых опоздания, Фиса, не увольняют.

Фиса…

Впервые из уст Демьяна я услышала по отношению к себе не Анфиса или Ветрова, а Фиса. Сокращение моего имени, сорвавшееся с его губ, так взбудоражило, что я растерялась, нахмурилась и, прислушавшись к себе, испугалась. По коже, будто маленькими иголочки вонзаясь, пробежали мурашки.

Демьян отразившиеся у меня на лице эмоции растолковал по-своему, сказав:

– Не дуйся, Ветрова, тебе это не идет, – вкрадчивый шепот, а его рука каким-то чудесным образом вылетела из карман и замерла в считанных миллиметрах от моего лица. Так близко, что я чувствовала исходящий от его кожи жар.

Я замерла.

Дышать перестала.

Смотрела испуганно в шоколадные глаза мужчины и не сдвинуться, не прекратить этот “ужас” не могла. Просто потому что все естество и само тело откликалось моментально на каждое… абсолютно каждое движение Демьяна! А когда костяшками указательного пальца Нагорный невесомо коснулся моей щеки, я с трудом сглотнула. Тяга стала просто невыносимой. Мысленно я уже прильнула к мужчине и, встав на носочки, коснулась поцелуем его губ.

Мысленно…

А в реальности я с ужасом поняла, что меня к нему не просто тянет. А с убойной силой! И если бы не Светкино:

– Фис, что случилось?! – прилетевшее с другого конца коридора и отрезвляющее нас моментально, даже боюсь представить, чем бы этот “коридорный разговор” закончился.

Я отпрянула. Демьян откашлялся и отступила. А Светка подлетела к нам и замерла. В руках злосчастное ведро с букетом ромашек, который она тут же всучила мне в руки.

– Что произошло? – затараторила подруга. – Пришла в номер, а там…

Нагорный бросил взгляд на цветы и, перебив Светкин поток слов, кивнул, сказав:

– Красивые. Цветы.

– А да, Бадди подарил, – ляпнула, махнув рукой.

– Бадди? – переспросил Демьян, отрывая взгляд от бутонов ромашек и переводя его на меня.

Ну, вот опять! Второй раз за сегодняшний день я впадаю в ступор от удивления, отразившегося на лице собеседника. Первый раз это была Ника, а теперь вот… сам Нагорный.

Почему я чувствую себя непроходимой тупицей? И ощущение такое, будто я что-то упускаю. Важное. Значимое. Но ведь если бы эти цветы прислал Демьян, то он бы сейчас ничего не говорил, правильно? Или неправильно? И Доминика бы тогда точно сболтнула мне, что это от ее любимого “папочки” букет. Да? Или нет? Не зря ведь она, мне показалось, обиделась…

– Бадди, значит, – кивнул Демьян.

– Значит… – сказала я, с каждым мгновением все больше теряя уверенность.

Нагорный ухмыльнулся, добивая.

– Молодец у тебя… Бадди, – сказал мужчина и, развернувшись, ушел, оставил нас со Светкой удивленно переглядываться.

Демьян

Встречи сегодня тянулись, как никогда. А все потому, что я присутствовал на них лишь физически. Мозгами же я был далеко. Примерно где-то в районе Ветровой и гребаного букета ромашек.

Я бесился. Молча и дико.

Почему не сказал девчонке про цветы? Очевидно же, что это выглядело бы глупо. Не хотелось бы в глазах женщины выглядеть мудаком с уязвленным достоинством, который вопит: да это я, я подарил тебе цветы, а не тот блондин смазливый. Даже мысленно это более чем позорно.

Почему не приложил к букету записку? Ну, собственно, были мысли. Но это было бы недальновидно. Попади цветы в руки кого-то кроме Анфисы (как, в общем-то, и случилось), и тогда уж точно девчонка бы от сплетен не отбилась. Она, как ни крути, права. С чего бы Демьяну Нагорному посылать простой горничной букет? Мне-то глубоко плевать, что и кто подумает, а вот по Ветровой такой “финт” мог больно ударить. Злые языки – худшее оружие. Бьет, как правило, беспощадно и без промаху. И это здесь, в ситуации с дурацкой вазой, у меня был рычаг давления и возможность заткнуть эту их Наталью Леонидовну, а с доставкой…

В общем, все окончательно запуталось. Включая и меня, у которого была в голове такая отборная каша. В ней я весь день и тонул.

– Нагорный, что-то ты сегодня мрачнее тучи, – заметила Кэм, пока мы ехали в такси по дороге из ресторана. Очередной деловой ужин, коих за последние полгода было столько, что не счесть.

За окном уже темнота, город расцветает огнями в витринах магазинов и на билбордах, а я вроде сижу на своем месте, но ощущение, будто не там. Или еще хуже – не с той.

– Слушай, – пересела ко мне ближе Камилла, – Дем, завтра у нас выходной, – потянула свои ладони, заползая пальцами под мой пиджак.

– Вроде как, – отвечаю я нехотя, поворачивая голову. Ибо игнорировать и дальше свою невесту-любовницу было бы крайней степенью эгоизма.

– Может, проведем его вдвоем? – улыбается Кэм, замирая в считанных миллиметрах от моих губ. – Только ты, я, вино, шикарный ужин и жаркий секс, м? Как тебе, Нагорный? – проникновенный шепот, и девушка, не дожидаясь моего ответа, целует. Вроде как обычно. Как всегда. Страстно, умело и многообещающе. Рука ее и подавно уже рубашку наполовину расстегнула и на груди у меня устроилась, сама Камилла всем телом ко мне льнет. И вроде у меня внутри что-то откликается. Я даже отвечаю ей. Но…

Все не так, как прежде. Совершенно не так. Это больше похоже на рефлекс, чем реальное желание. Да еще и в башке эта…

– Ника, – говорю я, как только появляется возможность.

– Твоя мама здесь. Попросим ее посидеть с ребенком.

– Оставить их одних на сутки? – ухмыльнулся я. – Плохая идея.

– Нагорный, что происходит? – психанула девушка, дерганно убирая свою ладонь из-под моей рубашки и отодвигаясь. Водитель такси бросил взгляд в зеркало заднего вида, да тут, же наткнувшись на мой, отвернулся.

– Ты ничего не хочешь мне объяснить? – новый вопрос, на который у меня нет ответа.

Ох, видать, хреновый из меня врун. Потому что причина моего отказа далеко не дочь. И я ведь даже скрывать этого особо не хочу. Дерьмо.

– А что тебе объяснять, Кэм?

– Мы как прилетели сюда, ты сам не свой. Отдалился от меня совсем. Когда у нас в последний раз что-то было вообще? И это я уже даже не про секс говорю. Когда мы ходили куда-то вдвоем? Просто время вдвоем проводили, когда?

– Вот буквально сегодня.

– Я про свидание, а не про рабочие встречи! – буркнула Камилла. Все желание с лица подруги слетело махом. И я ее понимаю. Сам себя не то, что не хочу, даже видеть не могу в зеркало от отвращения. Докатился. В отношениях с одной, в голове другая. И все это усложняется привязанностью дочери к Анфисе и идеей-фикс матери, которая даже сегодня, получив от меня выговор за то, что оставила ребенка на Ветрову, раз десять умудрилась мне “мягко и тонко намекнуть”, что девушка была бы мне прекрасной женой и спутницей по жизни. То, что Ветрова младше меня на добрые пятнадцать лет, матушку, кажется, совсем не заботит. И даже то, что на хрен я ей не сдался – Анфисе – тоже не причина держаться от нее подальше.

– Просто устал, Кэм. Прости, – все, на что хватает моего красноречия. – С тобой это никак не связано, поверь.

Я выхожу из машины, остановившейся у входа в отель, и придерживаю дверь для Камиллы. Девушка вылетает из такси и, не оглядываясь и не оборачиваясь, уносится вперед.

В номере ситуация лучше не становится.

Там царит оживление. Ника носится с зайцем от бабушки, а та, в свою очередь, причитая, что слишком стара для догонялок, упорно гонится за хохочущей внучкой. Я, привалившись плечом к стене, наблюдаю за всем с улыбкой, а Камилла, буркнув:

– Всем спокойной ночи, – громко хлопает дверью в свою спальню.

Это плохо, что мне от этого даже вздохнулось легче?

– Папочка! – заметив меня, летит ко мне на руки мой светловолосый ангелочек. – А я тебя заздалась.

– Скучала?

– Угу.

– Уф, ну, раз вы приехали, я пойду отдыхать, а то совсем меня стрекоза загоняла! – треплет за щеку Нику моя матушка. А потом тот же самый жест повторяет и с моими небритыми колючими щеками. Странное чувство. Будто я какое-то великовозрастное чадо.

– Эх, дитя мое, – хохотнула Флоренция, – совсем довел себя! Худой, как жердь, и с мешками под глазами. Хватит уже мучить свою умную голову выбором. Решил ведь уже, и все еще выкобениваешься. Уй, мужики, как дети, ей богу!

– Ничего я не решил. И иногда я вообще не понимаю о чем ты, мама.

– Сто такое желдь?

– Ага, не понимает он, – фыркает Флоренция, – как же! А жердь, моя хорошая, это папа твой. Потому что такое же худое и совершенно несгибаемое…

– Бревно.

– Дерево, – одаривает меня возмущенным взглядом зеленых глаз матушка, – но не суть. Все, я ушла, а ты подумай. Хорошенько подумай, Демьян. Ты мальчик у меня умный и решительный. Хватит уже сопли на кулак наматывать, – выдала мне лекцию Флоренция, так и не уточнив, о чем я должен “подумать”, и ушла, больше не говоря ни слова, помахав на прощание из кабины лифта.

– Ты у меня не делево, не-е-ет, – тянет немного погодя задумчиво Ника.

– А кто, интересно?

– Мой любимый папочка!

– Однозначно, – улыбнулся я, чмокнув дочурку в лоб.

– Мы будем иглать?

– Давай мы лучше посмотрим мультфильм. Как тебе идея, принцесса?

– Ула! Пло Олафа посмотлим, да?

– Как скажешь, мартышка.

Радости ребенка не было предела. Смышленая мелочь уже полетела искать свое любимое “Холодное сердце” с так обожаемым ею снеговиком Олафом. Кстати, надо на досуге поискать ей игрушку с этим смешным чуваком.

Я, приняв душ и переодевшись в простую домашнюю одежду, усаживаюсь к Нике на кровать в ее детской комнате. Позволяю себе хотя бы на эти пару часов, что ребенок рядом, отключить свой мозг. Сначала болтаю с Никой на ее “важные темы”, отвечаю на ее бесконечные “почему”, а потом просто обнимаю, когда принцесса, под мультик сладко засопев, засыпает у меня под боком.

Я уже и сам практически уснул в кровати дочери. Глаза закрылись, и сознание начало уплывать. Но пиликнувший мобильник вернул в реальность.

Осторожно выбравшись из постели и отключив телевизор, нащупал рукой на прикроватной тумбе телефон и открыл новое входящее сообщение. Сразу не сообразив, какое имя у отправителя, а только вчитываясь во всего два пришедших слова:

“Это ты?” – понимаю, что внутри они, вопреки всему, вызывают слишком много радости одним своим присутствием.

Читаю снова, и сердце начинает биться быстрее.

Необъяснимо, но факт.

Анфиса

Вернувшись с работы, я еле доползла до кровати и на добрых два часа выпала из жизни. Сон был тревожный от гудящего роя мыслей, а после подъема голова начала только больше болеть. И только с возвращением Светки домой думы слегка отпустили. Было не до них, потому что подруга весь вечер щебетала без умолку, чем с успехом меня отвлекала.

– Все готово, – заявила Светлана, влетая в комнату с тазиком попкорна, запрыгивая с ним же ко мне на диван. – Что смотрим?

– Ты говорила, какой-то новый боевик вышел, – без особого энтузиазма напомнила я, щелкая пультом.

– Ага, с красавчиком Рейнольдсом. Но ты же его не любишь?

– Да все равно, – отмахнулась я, – включай, что нравится, а я так, чисто компанию составлю.

– Ну, так неинтересно, Фис!

– Да ладно, я буду кивать и поддакивать тебе. Ах да, и восхищенно охать на моментах, когда Райан будет снимать рубашку. Что еще нужно?

– Зану-у-уда, – толкнул меня локотком в бок подруга, но фильм включила. Устроилась удобней и влюбленным взглядом уставилась в экран, где с первых же минут во всей своей красоте предстало смазливое лицо голливудского красавчика.

Светка так восхищенно на него таращилась, что было сложно не хохотать, наблюдая за ней. А еще я, не переставая, гадала, что она в своем Коле-то нашла? Ее эталон мужика – это вон… А тут ни очаровательной улыбки, ни сногсшибательной харизмы, ни хитрого взгляда и даже кубиков на прессе у парня не наблюдается…

А вот у Нагорного, я уверена, они есть. Ну, кубики эти…

И взгляд покруче, чем у Рейнольдса.

И улыбка с ямочкой на щеке…

Уф, Ветрова! Хорошего бы тебе пинка дать с разбегу!

Настроение упало, а вместе с ним и мой взгляд на злосчастные цветы, смиренно себе стоящие в вазе на кофейном столике. Бади ведь так и не позвонил больше. Что он собирался мне тогда сказать про букет? Подтвердить, что цветы от него или наоборот? Самой что ли еще раз ему набрать? Иначе моя голова взорвется от этих метаний! Или… не стоит?

Светка увлеченно смотрела фильм, поглощая попкорн, а я бездумно крутила в руках телефон. Таращилась на экран, но совершенно не улавливала смысла происходящего. Изредка приподнимала уголок губ на какой-нибудь острой шуточке прямо до того момента, пока мобильный, будто почувствовав, что от него ждут действий, не затрезвонил. На экране высветилось имя Бада.

Ну, неужели!

– Сейчас вернусь, – бросила я, торопливо подскакивая на ноги.

Подруга неопределенно махнула рукой, и я выскочила из гостиной, протопав на кухню. А уже там ответила на вызов коротким:

– Алло.

– Фис, привет! – судя по голосу, улыбнулся Бадди. – Сегодня весь день сумасшедший какой-то! Времени даже набрать СМС не было. На работе завал, по учебе тоже что-то все навалилось…

– Аналогично, – вздохнула я, присаживаясь на подоконник, кусая губы, размышляя, как бы сразу, без обиняков свернуть на интересующую меня тему.

Но парень меня опередил, сказав:

– Так я это, про цветы спросить хотел.

– А, да, я получила букет. Спасибо большое! Мне они очень пон…

– Нет, Фис, – перебил меня Бад, – ты не так поняла, – последовала в трубке заминка.

Мое сердце подскочило и застряло в горле.

– То есть? – вышел напряженный хрип.

– Я не отправлял тебе никаких цветов, Фис, – прозвучало смущенное, ощущаемое мной, как прилетевший удар по макушке. Неожиданно и больно. Аж в глазах потемнело и птички зачирикали.

– Ч-что…?

– Мне, конечно, очень стыдно, и я обещаю исправиться, – продолжил тараторить Бадд, – но сегодня, говорю же, даже времени на сообщение не мог выкроить… – он что-то там еще вещал мне в трубку, а я уже все. Мысленно уже отключилась от звонка и таращилась в стену невидящим взглядом.

Все-таки Демьян.

Нагорный.

Значит, это он прислал ромашки.

Именно поэтому Ника сегодня надулась. Наверняка мелочь знала про цветы, а я тут ей так воодушевленно: Бадди-Бадди. Ребенку за отца обидно стало. Бестолочь я! И Светка мне намекала, что не могут такие шикарные цветы быть от Бада, но нет же. В моей голове Демьян Нагорный и белые ромашки были два абсолютно несовместимых понятия. Ар-р-р, Ветрова!

Я зажмурилась, мысленно выругавшись трехэтажным матом.

Блин, но почему нельзя было сказать мне об этом? Или хотя бы написать чертову записку?! Два слова. Всего два слова! СМС опять же никто не отменял. Зачем вот так?

Боже, какая я идиотка!

Я застонала в голос, потирая переносицу. И ребенка обидела, и Нагорный так загадочно поулыбался, когда я про букет сказала. И вообще чувствую я себя, как дура полнейшая, подкласс безнадежная.

– Так что вот, – вернуло меня к реальности расстроенное от парня в трубке, – Анфиса, ты тут?

– Я? А… да-да, тут, – пролепетала заплетающимся языком. – Знаешь, Бад, уже поздно. Я пойду спать ложиться, а то завтра на работу, вставать рано и… и все, – слова не шли, фразы не клеились.

– Хорошо. Завтра созвонимся, приятных снов, Анфиса.

– Спасибо. И тебе, – бросила я в трубку и отключила вызов, уставившись на потухший экран.

Нет, ну, нормальная, а? А главное, как теперь быть? Хоть спасибо, но сказать Демьяну я обязана. Да и перед Никой, что не странно, чувствую себя виноватой. Обидеть ребенка может только самая бессердечная тварь, а я не такая! Да, и несмотря на всю эту историю с букетом, она еще и защищать меня бросилась. Наташку вон уволить порывалась, госпожа маленькая. И улыбнуться, и зареветь охота.

– Что скисла? Кто звонил? – заметила мой настрой Светка, стоило мне только усесться обратно на диван.

– Бадди.

– И-и? Ветрова, из тебя клещами все вытаскивать надо?

– И я дура, Свет.

– Сильно?

– Определенно да.

– И все равно не пойму, что случилось? – щелкнула подруга пультом, поставив фильм на паузу.

– Цветы, – призналась я нехотя, – ты была права. Они от Нагорного.

– Воуч… – выдала многозначительный вздох подруга. – И что теперь?

– Понятия не имею, – пожала я плечами, – что-то я так устала, – упала головой на подушку. - От всего устала.

– Да ладно, Фис, – приободряюще потрепала меня по плечу Света, – это просто день такой. Дурацкий.

– Угу, - пробубнила я, рассматривая потолок.

Или жизнь моя вся в целом такая. Дурацкая.

Светка предпочла не продолжать терзать меня вопросами и разговорами и снова запустила совершенно неинтересный мне боевик. Предоставила мне самой себя молча грызть. Что я с успехом и делала.

Чувствую себя самым ужасным и гнилым человеком на всем белом свете. Но и Демьян тоже хорош! Ну, правда, почему было не сказать мне о цветах, хотя бы после моего “недоувольнения”? Зачем эти улыбки и снисходительные взгляды? Еще и этот “почти поцелуй” в коридоре и накалившаяся обстановка свою роль сыграли. Зачем? Чтобы я почувствовала себя еще глупей, чем уже чувствовала в тот момент? Чтобы поняла, какой я маленький ребенок?

Это не дело!

Надоели хороводы!

Я зла!

Я сняла мобильник с блокировки и нашла номер, с которого вчера вечером мне пришло СМС от Нагорного. Забила его в свою телефонную книжку под именем “заносчивый говнюк” и открыла диалоговое окно, быстро набивая пальчиками сообщение:

“Это ты?”

Отправила.

Тупое СМС, но думаю, Демьян все и без расшифровки поймет. Если вообще ответит.

А он ответил. И пары минут не прошло, как прилетело:

“Смотря что вы имеете в виду, госпожа Ветрова”

Вот же ж… еще заставляет и вслух признать свой косяк?

“Ромашки”

Отправляю, тут же докидывая вдогонку:

“Почему не сказал?”

Кусаю губу в ожидании ответа. Сердце ускоряет свой бег, аж ладошки вспотели. Светка, фильм и чертов красавчик Рейнольдс с пистолетами просто перестали для меня в этот момент существовать. Ощущение, что я оглохла и ослепла, все свое существование сосредоточив на одном маленьком завибрировавшем телефоне.

“Не привык хвастаться”

Я прям слышу, как этот гад с той стороны экрана ухмыльнулся!

“То есть это был благородный жест, а не извинения?”

Подумала-подумала и добавила:

“Или вы настолько редко извиняетесь, что для вас это поступок, заслуживающий похвалы?”

Теперь уже ухмыляюсь я.

Мамочки, да что же так щекочет все внутри и мурашки бегут? Диван подо мной горит, аж сидеть невозможно. Это же просто СМС, просто телефон и просто мой босс на том конце провода… мда.

“Извиняюсь я и правда редко, Анфиса” – через пару минут приходит ответ. Судя по тону, шутки закончились.

“Но и косячу я тоже нечасто” – прилетает вдогонку.

А нет, еще шутим.

На губы наползает улыбка, а пальцы уже отбивают новое СМС в диалоговом окне:

“Вообще я написала, чтобы сказать “спасибо”. Люблю ромашки!”

“Скажешь завтра “спасибо” Доминике. Это она выбирала букет”

Малышка моя… А я ей сегодня «друг-друг», тьфу, Анфиса!

И следом приходит от Демьяна:

“Я собирался отправить розы”

“Банально”

Пишу и смотрю на экран, не давая тому погаснуть. Сижу в ожидании ответа. Телефон показывает пару раз, что собеседник “печатает…”, но в итоге эта пауза длится слишком долго. И приходит мне не остроумный ответ, а всего лишь:

“Спокойно ночи, Анфиса”.

Сердечко ударилось о ребра и, пару раз трепыхнувшись, улетело в пятки. И я не могу найти логичного объяснения тому, что это простое пожелание спокойной ночи так меня взволновало и вызвало такую бурю чувств внутри.

Казалось бы, буквально полчаса назад тоже самое я слышала от Бадди, но то пожелание не вызвало и сотой доли того отклика, что случился на сообщение Демьяна.

Мне это не нравится.

Сильно не нравится! Но ничего с этим поделать я не могу. И просто набираю в ответ:

“Сладких снов”.

Отключаю телефон и пялюсь на экран телевизора. Там какие-то взрывы, перестрелки, погони, а у меня перед глазами картинка, как в этот самый момент этот самый мистер “заносчивый говнюк” идет в кровать к Камилле. Ложиться с ней в одну постель и крепко-крепко обнимает.

Спокойной ночи…

Какая уж тут спокойная ночь, когда в груди что-то болезненно жжет и давит...