Его маленький чертёнок

Глава 19

Анфиса

– Возьмем его с собой, – скомандовал Демьян, протягивая мне…

– Плед?

– Плед.

– В лодку?

– В лодку.

– Зачем?

– Вдруг замерзнешь.

– На улице двадцать плюс и солнышко, – хохотнула я, но, как оказалось, спорить было бесполезно. Все уже решили за меня. И в лодку усадили, большую, белую деревянную, с синими бортами. И корзинку для пикника подали, перед этим самолично ее загрузив завтраком, и плед следом закинули. На всякий случай.

А я и не была против.

Я наслаждалась.

Всем. Начиная моментом и заканчивая согревающими лучами сентябрьского солнышка, которое в Нью-Йорке по-прежнему было приветливое и ласковое. Подставляла лицо под теплые лучи и бессовестно довольно улыбалась.

С ума сойти, но я и правда забыла про свой день рождения. В этой сумасшедшей круговерти последних дней я и число-то календарное с трудом могла бы вспомнить. А вот Демьян не забыл!

Я перевела взгляд на мужчину, который, сосредоточено орудуя веслами, увозил нас все дальше от берега. И выглядел он в этот момент, м-м-м, как впечатляюще! В простой футболке и на старой деревянной лодочке в этом мужчине было почти невозможно разглядеть сурового, замороженного, безэмоционального бизнесмена Нагорного. Он словно оттаял. А эти руки? Невозможно так сильно залипнуть на чужих руках! Но я глаз отвести не могла, наблюдая за тем, как соблазнительно напрягаются мышцы, как будоражуще проступают вены, и как сексуально смотрятся часы на мужском запястье. Я фетишистка? Похоже на то. Хотя уверена, сними Нагорный футболку, я бы не на руки таращилась, а…

– Кхм… – выдала я смущенно, переводя взгляд на лицо своего спутника.

Демьян смотрел на меня и улыбался. Будто знал, какие мысли гуляют в моей голове. И вот не пойму: мне от этого стыдно или наоборот?

Скорее второе. Приятно до дрожи чувствовать такое удивительное единение. Что во взглядах, что в мыслях, что во всем остальном. Я пропала.

Любимая…

– Ты так загадочно улыбаешься, что я начинаю тебя побаиваться, – нарушил уютную тишину Демьян.

Я улыбнулась. Оглянулась. Мы уже отплыли почти на середину небольшого, живописного озерца. Нагорный отложил весла и потянулся к плетеной корзинке с нашим завтраком.

– Здесь просто так красиво, что не улыбаться не получается.

– Я рад, что тебе понравилось, – слетел весь задор с лица мужчины.

– Шутишь? Я в восторге! Жаль только, что Ника не с нами. Думаю, ей бы тоже понравилось это место. Почему мы ее с собой не взяли?

Нет, конечно, я понимала, почему! И я была безмерно рада этой возможности! Это был день только для нас двоих. Чтобы, как ни странно, узнать друг друга получше и поближе. Потому что, когда рядом маленький ребенок, малышка автоматически перетягивает все внимание на себя. И, по сути, мы признаемся друг другу в любви, а по факту ничего друг о друге, как о мужчине и женщине, и не знаем. Но все равно совесть моя была не на месте. Нет-нет, да я возвращалась мысленно к принцессе, которая наверняка проснулась и расстроилась, что нас не оказалось рядом.

– Пришло время признаться, что нашел это место не я, – улыбнулся Демьян, протягивая мне пластиковые стаканчики, потянувшись к термосу с горячим чаем. – Как бы сильно мне не хотелось и дальше выглядеть благородным рыцарем в твоих глазах. Но ты же меня за это не разлюбишь, правда? – подмигнул мужчина, заставляя включиться в эту игру, заявив кокетливо:

– Вообще-то я тебе в любви еще не признавалась.

– Почему это? Признавалась, – ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Когда? – нахмурилась я, вспоминая.

– Заочно. У меня есть “секретарь любовных дел” – Доминика Демьяновна.

Ах да, точно! Я совсем забыла, что меня уже заложили с потрохами в самый же первый день!

– Партизанка!

– О, еще какая. На будущее, имей в виду, докладчик из нее шикарный.

Мы переглянулись и рассмеялись.

Нагорный пересел ко мне на лавочку, которая и так-то была невеликой, а теперь совсем показалась крошечной, когда мужчина оказался рядом со мной рука об руку. Дыхание перехватило, и я, смущенно улыбнувшись, спросила, только сейчас сообразив, что он сказал:

– То есть, как это не ты нашел? А кто?

Мужчина забавно поиграл бровями, и тут меня осенило:

– Да ладно?! Фло с Никой?!

– Бинго! Они забронировали этот домик, и, мне стыдно, но напомнили про твой день. Как заявила принцесса, они: “лешили, сто вам с Анфисой надо устлоить свидание” – между прочим, дословно. Так что спонсор твоих впечатлений – эта убойная парочка.

– С ума сойти! – охнула я, посмеиваясь. – То есть Ника в курсе, что мы уехали?

– В курсе.

– И не обидится?

– Думаю, ей обижаться некогда, сейчас проснется и с Рысевыми и Ромкой поедет в зоопарк. У них там собственная программа максимум на сегодня. Крестный уж постарается.

– Вот же… хитрюги. Обе! Что Флоренция, что Доминика, горазды на выдумки, я смотрю. Поразительно!

– Именно, – улыбнулся Демьян, – представляешь, а я с ними уже столько лет живу.

– Бедный, – закатила я глаза, с нарочито сочувствующим видом пробегая пальчиками по щеке мужчины, – как ты выжил с такими женщинами? – потрепала по волосам, как маленького, заслужив в ответ чуть ли не довольное мурчание кота.

– Я больше беспокоюсь о другом, – повернулся ко мне Нагорный, перекинув ногу через скамейку и притягивая меня к себе за талию. Сокращая и так почти отсутствующее между нами пространство в лодке. Крепко обнимая и целуя в висок. Затем в щеку, спускаясь к шее, заставляя чуть наклонить голову, чтобы дать его губам больше пространства для маневра.

– И о чем же? – прошептала я, моментально просевшим голосом.

– Как я теперь буду выживать, – щекоча горячим дыханием, смеясь, прошептал в районе моей ключицы Демьян.

– В смысле?

– До этого было две шебутных фантазерки, а теперь…

– А теперь…? – сощурилась я, догадываясь, к чему он клонит, и даже хотела возмутиться, но его руки, заползающие под мою футболку, ужасно, дико, жутко отвлекали! Горячие пальцы, коснувшиеся спины, выбивали из равновесия.

– Три катастрофы на одну мужскую голову – это перебор! – заявили мне от души, целуя в уголок губ.

– Я не катастрофа!

– Еще какая! Пострашнее Ники будешь.

– Нет!

– Да.

– Протестую, – уперлась ладонями в мужскую грудь. Вот только руки его на моей талии сжались сильнее. А улыбка на мужских губах начала расплываться все ярче и ярче.

– Протест отклонен.

Все что случилось дальше, уместилось в одно безумное мгновение.

В пылу перепалки, смеха и шуточной обиды, я умудрилась подскочить с лавочки. Активно жестикулируя и выговаривая все, что о своем любимом заносчивом говнюке думаю. Демьян, в свою очередь, умудрился потянуть меня за футболку. А как оказалось, лодка – то еще “устойчивое” сооружение, и каким-то абсолютно немыслимым образом мы замешкались и умудрились свалиться за борт. Оба.

Момент полета.

Секунда удивления.

Кожи касается обжигающе холодная вода. И я выныриваю на поверхность, с удивлением понимая, что стою на ногах. Озеро оказалось мелким, и почти на середине оно доставало мне едва до подбородка. Следом вынырнул от души заливающийся смехом Демьян, подхватывая брыкающуюся меня за ноги и усаживая себе на бедра:

– И после этого ты будешь мне говорить, что ты не катастрофа? – уколол негодяй. – Ты умудрилась нас свалить с лодки!

– Я?! – хлопнув ладошкой, подняла я волну брызг в лицо нахала. – Это все из-за тебя! Провокатор!

С волос водопадом течет вода, вещи все мокрые насквозь, солнышко спряталось за шальное облако, а я неожиданно понимаю, что мне не холодно. А очень даже наоборот. Внутри все горит. Прикосновение мокрой одежды к коже колет, как иголками.

Я обвиваю руками мужчину за шею, и меня бросает в жар. Слишком остро, слишком близко, слишком… волнительно. Впиваюсь пальчиками в мокрую шевелюру Демьяна, и смех слетает сам собой. Подаюсь еще чуть ближе, сцепляя ноги у мужчины за спиной, и упираюсь лбом в его лоб.

– Это все был твой хитроумный план по соблазнению, – шепчу тихонько, чувствуя, как изнутри поднимается обжигающая волна желания. Щекочет все и горит.

– Значит, мой план удался, – прошептал Демьян и, обхватив ладонью мой затылок, впился в мои губы тем самым – мурашки разгоняющим – поцелуем. Требовательным и полным обоюдного, неистового желания. Уничтожая воздух в легких и силу воли, на которой до этого дня мы оба упорно держались.

Наш завтрак снова откладывался…

Демьян

Сознание натурально поплыло. Канаты терпения рвались с глухим треском и жадными стонами.

Я не понимаю и не замечаю, как быстро мы добираемся до домика. Забыв напрочь и про лодку, и про дурацкий завтрак. Как вваливаемся, переступая порог, и, мокрые с ног до головы, не разрывая поцелуя, сшибая к чертям все, что попадается под руку, падаем на диван в гостиной. Благо, он огромен, и нам не нужно тратить время на поиски спальни.

Трясет.

От желания по-настоящему трясет и лихорадит. Это точно не от холода и мокрых тряпок, от которых мы синхронно и суетливо избавляемся. Не без казусов и проволочек.

– Я… – хохочет Фиса, еще больше будоража, – кажется, запуталась, – тянет края мокрой футболки, пытаясь облепившую, как вторая кожа, ткань стянуть с себя. Ерзает подо мной, разгоняя этим провокационным трением гигантских, нет, не мурашек – слонов! Которые затоптали на хрен все остатки терпения. Гордо промаршировав по рукам, по позвоночнику, с гулким “бум” взорвались в мозгу оглушительным фейерверком.

Я тяну ее мокрую футболку вверх, стаскивая с нее и вышвыривая. Та с унылым “шмяк” приземляется в прочую гору мокрой одежды, а я снова жадно ловлю любимые губы. Глубоко, нежно, ненасытно. Вспоминая, каково это, когда башню рвет от прикосновений. Когда все в теле гудит от женских рук на твоей спине и в твоих волосах. Пальчики ее впиваются, царапают, Ветрова выгибается мне навстречу, идеально подстраиваясь со мной под один ритм. Ее пятки упираются мне в поясницу, и девчонка дрожит.

– Замерзла? – шепчу, а губы мои спускаются ниже. Ощупывают, пробуют на вкус ее кожу. Мягкую, как шелк, и нежную. Закипаю. Я хочу ее съесть! Такую идеальную. Изучить каждый миллиметр ее потрясающего тела. Зацеловать каждую родинку. Крыша едет окончательно!

– Н...нет, – тихий сбитый шепот, – м-м-м, скорее, сгораю…

Я целую ее в шею, чувствую, как нервно бьется венка, как зачастил ее пульс и гулко колотится сердце под моей ладонью, которая сжимает ее грудь. Прокладываю дорожку из поцелуев к уху. Глажу костяшками пальцев плоский животик. Осторожно прикусываю зубами за мочку уха и слышу сладкий протяжный всхлип:

– Демьян…

Мое имя, сорвавшееся с ее уст возбужденным шепотом, волоски поднимает дыбом. Ноготки девчонки врезаются до боли в мою спину, оцарапывая, пробегают вдоль позвоночника, и я готов дойти до гребаного финала уже сейчас. Сжимаю ладони на ее ягодицах, вжимая в себя до невозможности. Спуская ниже и устраивая удобней.

Моя.

Только моя!

Как я вообще жил без этого? Без нее? Без того кайфа, что, смешавшись с кровью, гуляет по венам от соприкосновений моего тела с ее, хрупким, гибким, охрененно податливым.

Я дурею.

Я одурманен напрочь! Ее вкусом, ее запахом, ее стонами и дыханием, что теряется у меня в волосах, когда я добираюсь губами до груди Анфисы. Стягиваю бюстгальтер. Отшвыриваю его на фиг и целую. Невероятная! Идеально умещается в ладони.

Анфиса льнет ко мне. Выгибается. Ластится кошкой и что-то тихонько шепчет, но в ушах вата. Я ничего не слышу. Девчонка сладко стонет, распаляя огонь внутри еще сильнее. В груди уже не просто пожар – огненная буря.

Я уже забыл, каково это – заниматься не механическим сексом, а любовью. Да и занимался ли когда-нибудь? Каково это, когда физиология отходит на задний план, и каждое движение, каждое прикосновения – это чистые чувства. Чистые эмоции, и чистый мед! Сладкий, тягучий...

Мне мало!

И не только мне.

Ветрова сама, первая тянется к ширинке на моих джинсах, пытаясь совладать дрожащими пальцами с пуговицей. Приходится помочь. Стянуть с себя мокрую джинсу – то еще испытание. Но мы справляемся. Так же быстро и нетерпеливо. Я стягиваю штаны с себя, а потом с девчонки, и возвращаюсь обратно. Придавливаю ее собой к дивану и продолжаю исследовать ее тело губами. Подцепляю пальцем трусики и убираю последние преграды между нами.

Не в силах больше терпеть напор желания, который вышибает напрочь все другие мысли, снова нахожу губы перевернувшей мой мир с ног на голову Ветровой. Ловлю ее затуманенный взгляд и целую. Шепчу:

– Я люблю тебя, Фис…

– Даже такую катастрофу? – тихонько смеется она, обхватывая ладонями мои щеки, тянет к себе, губы свои, припухшие от поцелуев, кусая. Замирает подо мной, такая настоящая и такая милая в ожидании ответа.

– Такую. И не вздумай меняться...

– Я тоже тебя люблю, Демьян, – шепчет, немного подумав, Ветрова, соблазнительно, на выдохе сверкая своими глазами.

А мне больше ничего, кажется, в этой жизни и не надо.

Она, я, движения в унисон и жизнь – одна на двоих.

Анфиса

– Можно скромный вопрос? – говорю я, не открывая глаз, нежась в объятиях любимого мужчины. Лениво выводя пальчиком на его плече незамысловатые узоры. Тело легкое, словно пушинка, а в мышцах приятная усталость. Не хочется не то что вставать, даже дышать удается с трудом.

– Ну, только если скромный, – смеется Демьян, а его тихий рокочущий смех приятными вибрациями отдается во мне от макушки до пят.

Я отрываю ухо от его сердца, ровное биение которого с упоением слушала последние пару сладких минут и, сложив ладошки на груди Нагорного, укладываю на них подбородок. Смотрю на разомлевшего и довольного мужчину. Он хитро щурится, неторопливо водя ладонями по моей спине. Щекотно. И возбуждающе. Как будто не было последнего часа, когда тела от близости сходили с ума.

– А завтрак в нашей насыщенной программе свидания предусмотрен все же?

– Завтрак? Поздновато, нет? – бросил взгляд на наручные часы, которые единственные не подверглись варварскому броску в кучу мокрого белья. – Да и у нас была попытка позавтракать. Она с треском провалилась благодаря тебе.

– Мне?!

– Угу, – заявили мне вопиюще непринужденно.

Нагорный насильно притянул меня обратно, зажав руками и ногами на себе верхом, так, чтобы даже двинуться не смогла. Чмокнул в макушку и сказал:

– Ты свалила нас с лодки. Завтрак остался там. Обрекла нас на голодное утро.

– Вообще-то, на минуточку, это ты затащил меня в дом! И… ну… – запнулась, засмущавшись, утыкаясь носом в шею мужчины.

Мамочки, ну, как же приятно! Когда тебя вот так обнимают, прижимают, чувствовать его каждый вздох, каждое прикосновение. Без прикрас. Без одежды. До пощипывающих изнутри искр, приятно!

– И? – напомнил о себе тихим шепотом Демьян. – Ну?

– Отвлек. Ты меня отвлек.

– Отвлек? – захохотал Нагорный, – это теперь так называется? Хочешь, я тебя дальше буду отвлекать? – поползли ненасытные губы по моему лицу, рассыпаясь в поцелуях. Моментально меняя позу, Демьян подмял меня под себя и, устроившись сверху, начал свое новое сладкое безобразие губ и рук, ползущих вдоль моего тела.

В голове опять розовый туман. Разум поплыл, утонув в сладком сиропе. Я поджала губы, сдерживая стон, и, собрав всю свою силу воли в кулак, поймав момент, вынырнула из-под Нагорного, попутно хватая первую попавшуюся под руки тряпку, прикрываясь.

– Хочу, – улыбнулась победно, – но сначала хочу есть.

Демьян рассмеялся, переворачиваясь на диване, совершенно не смущаясь своей наготы. Да и откровенно говоря, смущаться ему в такой форме точно было нечего! Грациозно поднялся на ноги и, в два шага оказавшись рядом, рванул с меня плед, которым я прикрылась.

Я охнуть не успела, как он подхватил на руки и понес…

– Куда? – опомнилась в коридоре. – Не за едой в лодке же в таком виде?

– Нет уж. Давай такой твой вид оставим только для меня. Соседям твою идеальную фигурку нагишом созерцать нечего. Для начала в душ. А потом, обещаю, я тебя обязательно накормлю.

– Точно-точно? – прищурившись, заглянула в смеющиеся карие глаза.

– Как сказала бы Ника, тосно-тосно. Сейчас только получу свой десерт…

– Много сладкого – вредно. От него толстеют.

– Не переживай, у нас целые сутки, мы успеем сжечь эти страшные калории, – многообещающе заявил Демьян, под мой тихий смех переступая порог душевой.

День пролетел незаметно. Казалось, что мы только приехали и впереди у нас еще уйма времени, а выйдя из душа, мы поняли, что куда-то оно все... растворилось. Пшик, и половина дня канула в небытие, а мы еще даже не успели толком друг другом насладиться.

Правду говорят, счастливые часов не наблюдают.

После водных “процедур”, где мы задержались сильно дольше планируемого, Демьян сдержал свое слово и накормил меня, соорудив по-быстрому обалденную глазунью с беконом. Благо, холодильник тут был предусмотрительно забит арендодателями, и в полном нашем распоряжении. Так же, как и мини-бар с разнообразием бутылок покруче, чем в некоторых ресторанах.

Оставив мысль распить одну “из”, мы решили, что не по-человечески оставлять лодку посреди озера, и Нагорному пришлось пожертвовать собой. Плыть, догоняя ее, и пригонять обратно.

Дальше была неторопливая прогулка по берегу, бесконечные поцелуи в лесной чаще, которая плотно и надежно защищала дом от лишних глаз и ушей, и просто одно на двоих безмерное счастье от момента.

Среди вещей в кладовой, как никогда кстати, мы нашли завалявшийся бадминтон и пару воланчиков и, так как погода была безветренная, на небольшой полянке неподалеку устроили ожесточенный бой. Турнир, главным призом в котором было “три желания”.

Я, кстати, выиграла!

Хотя сдается мне, что один кареглазый спортивный негодяй просто поддался, в какой-то момент включив абсолютно нерасторопного неумеху.

– Ты ведь понимаешь, что теперь у меня в рабстве? – хохотнула я, откидывая ракетку, повиснув у мужчины на шее. – Не вижу печали в твоих глазах.

– Я безмерно расстроен! Предлагаю поделить желания пополам. Мне два – тебе одно?

– У вас совсем плохо с математикой, как же вы ведете собственный бизнес, Демьян Романович? – чмокнув в губы, улыбаюсь, млея от его ответной, соблазнительной улыбки.

– Я придумываю, а финансовые директора считают. Разделяй и властвуй!

– Потрясающий подход.

– Так что, мы договорились, Анфиса Олеговна?

– Так нечестно, имей совесть! Или ее ты тоже делегировал одному из директоров?

– За совесть в нашей семье отвечает дочь. А так как ее тут нет… – устроились мужские ладони на моей попе, непрозрачно так намекая на очередную порцию “сладкого”. И, в общем и целом, набрать лишние килограммы в этой поездке нам точно не грозит.

Демьян

Ужин мы решаем устроить на свежем воздухе. Благо, вечер теплый, а у дома имеется уютная беседка с плетеной мебелью. Суетясь на кухне и нарезая овощи на салат, Анфиса принимает звонки Ники с матерью, они, рассыпаясь в поздравлениях, обещают завтра презентовать девушке какой-то “классный подалок”.

Фиса смущена и расстрогана. По-моему, она даже пустила слезу.

Мое женское трио еще о чем-то долго трещит по видеосвязи, а я мариную мясо, которое планирую жарить на гриле, и то и дело поглядываю на девушку.

Она сияет. Глаз горит, а улыбка осветить целый город способна. Это греет душу. И заставляет улыбаться в ответ. Так много и так часто, сколько я за всю свою жизнь не улыбался.

Счастливых людей видно за версту – однажды сказала мне мама. И я долгие годы не понимал смысл этого выражения. До сегодняшнего дня. От нее так и прет безудержная энергия. Тепло, согревающее и заставляющее оттаять окончательно. Рядом с ней жизнь кипит. Ей невозможно надышаться. На нее невозможно насмотреться. Ее хочется обнимать. Ежеминутно. Ежесекундно!

Я влип. Серьезно, основательно и на всю жизнь.

И я очень надеюсь, что Фиса это в полной мере осознает, потому что теперь я ее не отпущу. Она мое все. Она и Ника – два человека, которые прочно устроились в моем сердце и без которых из моей жизни точно пропадут все краски и сам смысл.

Не сдержав душевного порыва, обхожу стол и целую Ветрову в щеку. Она удивленно замолкает, смущенно оглядываясь на меня. А Ника радостно верещит на том конце провода. Матушка просто молчит. Похоже, в счастливом обмороке.

Надо будет по возвращении сказать ей гигантское спасибо. Если бы не она и ее замашки альтруиста, я рисковал пропустить мимо свое счастье из-за собственного упрямства. Ведь уже два года назад Анфиса зацепила. Определенно. Вывела на эмоции. Разбудила в сердце что-то новое свой дерзкой выходкой.

Но я был осел. И не подумал прислушаться к себе.

Если бы не мать и Ника…

Да даже подумать страшно.

Пока я жарю мясо, Фиса сервирует наш скромный стол. Летает мимо меня туда-сюда, то и дело заставляя таращиться на ее ладную фигурку.

И нет, бесчисленных поцелуев, обжиманий и прочих сладких прелестей – не хватило. До сих пор было мало. В теле гулял голод. Хотелось под шумок ее утащить и заставить забыть про вино и ужин.

Но боюсь, она тогда точно съест меня. Уже плотоядно поглядывает и хитро улыбается.

В очередной такой проход с блюдом мимо меня, я цепляю девчонку за талию и притормаживаю.

– Демьян! – хохочет Фиса, пытаясь не уронить овощную нарезку, пока я лезу к ней с поцелуями. – Ты опять оставишь нас голодными!

– Я? Наоборот, видишь вот, мясо жарю…

Наш уютный междусобойчик нарушает вибрация телефона. Анфиса бросает на меня нарочито укоризненный взгляд и достает из кармана старенький гаджет. Делаю мысленную пометку, что пора бы его ей поменять.

Пока я переворачиваю мясо на гриле, ее телефон продолжает разрываться. Сама Анфиса замерла и смотрит на экран.

– Что там? Все хорошо? – выглядываю из-за ее плеча.

Номер незнакомый. Где-то в груди бьет дерьмовое предчувствие. Появляется твердое ощущение, что наша “сказка” на грани развала. Но я всеми правдами и неправдами отгоняю дурные мысли, и говорю:

– Просто сбрось. Может, ошиблись.

– Думаешь?

– Думаю. Не бери.

Сбросить Ветрова не успевает. Телефон замолкает сам. Звонок прекращается.

Вот только нам не хватило времени даже выдохнуть, как мобильный тут же начинает снова трезвонить. Опять тот же номер. Опять те же треклятые незнакомые цифры.

– Вдруг это Светка? Или Фло? Ника? Вдруг что-то случилось?

– Сомневаюсь. Со всеми ими ты разговаривала пару часов назад.

Дермовое предчувствие нарастает.

Анфиса, бросив на меня взгляд, все-таки отвечает, включая вызов на громкую.

– Алло, – говорит неуверенно, а голос дрожит, – слушаю?

Я обнимаю ее за плечи и слышу на том конце провода до зубного скрежета неприятное:

– Анфиса? Надеюсь, набегалась и готова вернуться домой?

Прошибает от макушки до пят.

Мы оба прекрасно знаем этот голос и вызываемого Ветрову абонента.

Граф.

Олег, мать его, Граф.

Фиса быстро испуганно отбивает вызов и смотрит на меня большими глазами. Я забираю ее телефон и кидаю номер ее отца в черный список. Заявляя безапелляционно:

– С ним я буду разбираться сразу по возвращении в отель. Сам. Думаю, вам пока лучше не пересекаться и не созваниваться.

– Демьян, а если… если он прилетел?

– Оставь это мне. Договорились?

Фиса не отвечает. Молча обнимает меня, пытаясь спрятать свое волнение, вот только ее не на шутку лихорадит. Я крепче сжимаю руку на ее плече и мысленно проклинаю Графа за его неожиданное вторжение в наш уютный мир. Жутко сожалея, что не разобрался и не поговорил с ним и со своим отцом еще вчера. Сразу после разговора с отцом Камиллы.

Дотянул.

Кто же знал, что момент, когда Олегу надоест ждать возвращения дочери, наступит именно сегодня, в ее день! Или что, это был такой подарок? Наверняка он не хило так наступил на свою гордость, чтобы взять и позвонить ей. Вот только ни отцовской любви, ни тепла, ни сожаления в его “набегалась” не прозвучало. Старый хрыч.

Анфиса

После звонка отца я нехило напряглась. Пятой точкой чувствую – что-то будет. Просто так с бухты-барахты, ради того, чтобы услышать голос “любимой” дочурки, Олег Граф бы не проявился. Не наступил бы на горло собственной гордости и не позвонил бы без веской на то причины. А значит, что-то назревает.

И нет, я верю в Демьяна и в то, что он способен сам во всем разобраться, но, мамочки… как же не хочется втягивать его во всю эту грязь! Это наши семейные разборки, и его семьи они никак не должны касаться. Даже несмотря на то, что меня пытаются сосватать его братцу.

Но, откровенно говоря, сколько бы я не храбрилась и не петушилась – без Нагорного я бессильна. Мое слово ни во что отец не ставит и даже слушать протест не будет. С ужасом представляю тот момент, когда придется посмотреть в его злые, недовольные, полные осуждения глаза. В дрожь бросает.

– Эй, – услышала тихое, – улыбнись!

Улыбнулась. Правда больше, похоже, оскалилась.

Рука Демьяна легла на мое плечо, и он крепче прижал меня к себе. Повыше подтягивая плед на наших ногах.

Мы сидели на веранде, на уютных двухместных качелях, и лениво потягивали вино из бокалов. За лесом вырисовывался яркий малиновый закат, ветер приятно шелестел в кронах деревьев, а с озера несло вечерней прохладой.

Тишь, гладь, райское место.

Вот только внешнее умиротворение никак не желало складываться в единую картинку с моим внутренним состоянием на грани паники.

– Ты веришь мне? – спрашивает неожиданно мужчина.

– Что?

– Просто ответь, Фис.

– Да, – говорю без тени сомнения, – конечно! Если бы я тебе не верила, вряд ли бы мы здесь сейчас сидели, – попыталась я перевести все в шутку.

Не прокатило:

– Тогда перестань.

– Что перестать? – непонимающе подняла я взгляд.

– Накручивать себя. Это просто условности. Словесные договоренности. Насильно тебя в ЗАГС никто не потащит.

– Ха. Ты не знаешь моего отца. Выбора год назад мне не давали.

– Я знаю своего отца. Никогда он не устроит брак против воли. Вообще против воли женщины никогда ничего не сделает. Знаешь, как ему в свое время мать мозг выносила? Он уже натренирован терпеть женские капризы, – тепло улыбнулся Демьян. – Ну, и самую малость, но я знаю Серегу. И если придется, то поспособствую тому, чтобы он… неожиданно пропал.

– Да ты страшный старший брат! – хохотнула я.

– Страшно влюбленный, я бы сказал.

– Прямо он так взял и исчез?

– Поверь мне, этому шалопаю для этого многого не надо! – фыркнул Нагорный. – Только помахать перед его носом пачкой купюр и билетом на Ибицу. Как ветром сдует, проверено. Тем более, он сам не в диком восторге, что его хотят окольцевать.

– Ужас!

– А что, нет, правда? Есть же фильм “Сбежавшая невеста”? Вот только у нас будет своя драма под названием “Сбежавший жених”, – чокнулся своим бокалом о мой Демьян, хитро подмигивая.

– О да, – подхватила я с воодушевлением, – а чтобы это выглядело эпично, пока я буду с разбитым сердцем рыдать у алтаря, подружки невесты быстренько подсуетятся и найдут другого жениха. Тебя. Сюжет, как в лучших старых мелодрамах.

– Именно. Мы им такую историю срежиссируем, гости эту свадьбу запомнят надолго!

Мы переглянулись и от души посмеялись, в красках представив себе, как это будет нелепо и до ужаса комично! Однако, если отцы того захотят, мы с удовольствием отыграем свои роли и устроим им незабываемый, полный впечатлений спектакль.

– Так что хватит, – сказал немного погодя мужчина. – Отпусти уже из мыслей этот дурацкий звонок, и вернись ко мне.

– Я с тобой.

– Да вот нет, ты где-то у себя в своей милой темноволосой головушке витаешь, Фис, – чмокнул меня в лоб Нагорный. – Завтра же, как вернемся, я поговорю с отцом. Своим. Твоим. Все уладим, и никакой свадьбы не будет! Вернее нет, – встрепенулся мужчина, – будет, но другая. Наша. Вот давай лучше подумаем, какую ты хочешь свадьбу?

– А ты уверен, что я ее хочу? – решила я слегка покапризничать, улыбаясь. – Ты мне еще даже предложение не сделал!

– Это все вопрос времени. И он уже в разработке, – и бровью не повел Демьян, делая глоток из бокала.

– Заинтриговал.

– Это я умею.

– Слушай, – уселась я на лавочке удобней, в пол-оборота к мужчине. – Давно хотела спросить, но как-то неудобно было.

– Валяй, – легла мужская ладонь на мою коленку, сжимая.

– Мама Ники… – начала осторожно.

Нагорный криво усмехнулся и отвел взгляд. Сложно было понять, какие чувства вызвал у него этот вопрос, но вряд ли сожаление или печаль. Скорее презрение и легкое недовольство упомянутой женщиной.

– Если не хочешь говорить, я не настаиваю…

– Да нет. Тут, собственно, рассказывать особо нечего. Она была той еще… – поджал губы, – перелетной птицей. Вместе мы не жили, какое-то время встречались, модель, которой совершенно не в строчку оказалась беременность и ребенок. В какой-то момент она укатила по работе в Европу, а вернулась уже с Никой. Всучила мне дочь и благополучно исчезла из нашей с Доминикой жизни. В общем, никакой тут страшной тайны нет, – покрутив бокал, осушил остатки вина в бокале Демьян.

Я откровенно зависла и еще более откровенно удивленно таращилась на Нагорного. Я могла себе нафантазировать разного, по обрывкам информации, что доходили до меня, но что мать такой чудесной малышки окажется настолько с...собакой бессердечной – повергло в шок. Я искренне не понимала и отторгала внутренне саму мысль, как можно бросить родную кровиночку еще и на мужчину, которого, по сути, совершенно не знаю!

– Дыши, Анфиса, – улыбнулся Демьян, разливая остатки по бокалам. – Вполне закономерный вопрос будет: уверен ли я, что Ника моя дочь? Да. Внешне в детстве она была вылитая я. И да, я сразу же сделал тест ДНК. Потом был тяжелый месяц принятия новой жизни. Я учился премудростям “материнства” и вообще пытался совмещать бизнес, который расширялся, и грудную дочь… – Демьян как-то мечтательно улыбнулся, замолчав, будто погрузившись в воспоминания.

– В общем, было весело. Тогда, конечно, я так не считал, но сейчас понимаю, что едва ли это было не самое крутое время в моей жизни. Потом работа и быт все съели. Но у меня ни разу не возникло мысли отдать ее. Я до сих пор искренне не понимаю, насколько надо быть черствой, чтобы так поступить. Единственное, за что матери Ники спасибо – за Нику. Все.

Я молча продолжала таращиться на Демьяна, буквально чувствуя, как в этот момент и так до безумия идеальный в моих глазах Нагорный, стал чуть ли не настоящим божеством. Какая за этим простым рассказом стоит сила духа и огромное сердце невероятно решительного и ответственного, любящего и отдающего всего себя, без остатка, человека.

Не каждая женщина смогла бы так. Воспитывать малышку в одиночку. А тут…

Не сдержав своего порыва, я обняла Нагорного за шею и поцеловала. Стараясь вложить в этот поцелуй всю глубину чувств, что бурлила внутри. Все мое гигантское уважение к нему, как к отцу, как к человеку, и мою бесконечную любовь, как к мужчине. Пробегая пальчиками по колючей щеке, чуть отстранилась и, улыбнувшись, сказала:

– Пожалуй, ты заслужил быть переименованным из “заносчивого говнюка” в “любимого”.

– Говнюка?

– А это уже зависит от того, как закончится этот вечер.

– Показать “как”?

Моего согласия Демьян дожидаться не стал. Подхватили на руки и, тихонько ворча, утащил обратно в дом, усердно доказывая всю ночь напролет, что к слову “любимый” лишней приписки не требуется.

Просто он еще не знал, что имя в своем списке контактов я поменяла еще вчера.

Утро встретило нас совершенно не выспавшихся и еле волочащих ноги. Усталость хоть и была до чертиков приятной, но… была. Тянула в сторону большой и такой мягкой кровати, буквально умоляя закутаться снова в плед и в объятия Нагорного и еще хотя бы десять минуточек подремать.

Но нет, время поджимало.

Наскоро позавтракав и сдав ключи от домика, мы с огромным сожалением вынуждены были выехать назад, в город.

Я печальным взглядом проводила это райское местечко, сожалея только о том, что с нами нет Ники и у нас нет еще парочки дней, чтобы досыта насладиться друг другом и тишиной. И только взяв с Демьяна обещание, что мы съездим в подобное место втроем, немного, но успокоилась.

Дорога до города пролетела махом. До отеля оставалось буквально пятнадцать минут езды, когда, лавируя по загруженным улицам города, Демьян неожиданно свернул… не туда.

– А… – взмахнула я рукой, провожая взглядом нужный нам поворот к отелю в боковом зеркале.

– Я в курсе, – улыбнулся мужчина, перехватывая мою ладошку и сжимая пальчики.

– Тогда куда…

– Дело десяти минут. Заедем в одно место. Если ты не против.

Протестовать я, конечно, не стала. Дело так дело. С ним хоть на край света!

Пожала плечами и молча таяла от движений пальцев Демьяна по моему запястью. Этот удивительный мужчина умудрился и лицо серьезным держать, и за дорогой сосредоточенно следить, и машиной управлять, да в придачу ко всему выводить указательным пальцем круги у меня на ладошке. Щекотно. И приятно…

Разомлела я от такой простой ласки настолько, что мимо моего внимание прошло место нашего назначения. Зато когда увидела, куда мы приехали и где припарковались, сердце в груди, споткнувшись, рухнуло в пятки от… неожиданности. Возможно легкого страха, но больше от предвкушения.

– Что это значит? – просипела я, таращась на здание напротив. – Что мы здесь делаем?

Этот хитрый, коварный мужчина повернулся ко мне в пол-оборота и сказал:

– У меня есть стопроцентный способ снять твой страх перед разговором с отцом.

Я удивленно вытаращила глаза.

– Шутишь, что ли?

– Ну, почему же. Я же говорил, что вопрос в разработке.

– Я ожидала… – запнулась, улыбаясь, – немного другого.

– Тогда спрошу еще раз. Ты мне веришь, Фис? – повторил Демьян тот же вопрос, на который я ответила ему вчера. И сегодня эти три простых слова заиграли слегка другими красками. В виду нашего местонахождения.

Однако ответ остался тем же.

– Абсолютно.

Пальцы на моей ладошке сжались сильнее, вторая ладонь Нагорного осторожно отвела от моей щеки упавший на лицо локон и зарылась в волосах, обхватив за затылок. Я машинально прижалась сильнее к мужской ладони, и внутри образовался совершенный вакуум. Все страхи и волнение отошли на задний план. Демьян подался вперед и чмокнул меня в уголок губ. Потом во второй. Нежно, ласково, дразня, прошептал:

– Я люблю тебя.

А потом вышел из машины и, обойдя, открыл мою дверь, потянув за собой:

– Смелее, Фис, – улыбнулся соблазнительный провокатор.

Я вышла, все еще опасливо поглядывая на здание перед нами. В груди было удивительное ощущение безумной правильности момента, хоть и не без легкой паники, и совсем тихих, но внутренних сомнений. Как итог – первый шаг был неуверенный.

Второй дался уже чуть легче.

Третий… на третьем, вцепившись крепко в ладонь мужчины, с которым я совершенно точно была готова связать и свою жизнь, и свою судьбу, я наконец-то выдохнула. Услышала себя, и все сомнения канули в небытие. Улыбнулась, мысленно решительно поставив точку на всем, что было “до”.

В отеле мы оказались на час позже, чем планировали, и там нас уже встречала соскучившаяся и довольная Ника с массой впечатлений после вчерашнего похода в зоопарк.

Флоренция сдала внучку с рук на руки и куда-то грациозно уплыла. А Доминика трещала без умолку, ходя за нами с Демьяном маленьким хвостиком, к обеду знатно утомившись.

Пока Нагорный работал в кабинете, тоже держась из последних сил, мы соорудили с малышкой дом из подушек и одеял. Устроили впечатляющее нагромождение в ее спальне, дружненько заползая в теплое, уютное местечко. Сами не заметили, как за разговорами сладко уснули. Я от усталости, а Ника, очевидно, от переизбытка эмоций.

А проснулись только ближе к вечеру. Да еще и все втроем на кровати в детской. Когда и как заполз к нам Демьян, мы с Никой не слышали, но отключило нас всех конкретно. Так, что едва не опоздали на запланированный ужин с Рысевыми и Романом Бурменцевым – другом Демьяна и крестным Ники.

Надо сказать, что этот приятный и симпатичный мужчина понравился мне уже с первого же взгляда и первой улыбки, стоило нам только встретиться в лобби отеля. От него, как и от Нагорного, прямо-таки веяло уверенностью в себе. Он тоже был из тех представителей сильного пола, в которых за дорогими, сшитыми на заказ костюмами, скрывается характер настоящего мужика. Тех, что и гвоздь забьют, если понадобится, и глазом не моргнув провернут сделку на много миллионов, сидя дома в трусах и футболке.

Приятный. Улыбчивый. Собранный интеллигентный мужчина. Единственное, что меня смутило, его слегка задумчивый и, на первых порах, слишком пристальный взгляд в мою сторону. Будто пытался во мне что-то разглядеть или кого-то узнать. Но своего недовольства мной или какого-либо презрения Роман не высказал ничем. Он вообще был мужчина спокойный. А еще, судя по всему, до безумия любящий детей. Трепетно возящийся с Никой и дочурками Рысевых, как с фарфоровыми куколками. Из чего после ужина у меня и возник к Демьяну закономерный вопрос:

– Рома женат?

Мы только вернулись в номер и уложили спать Нику. Лениво растянувшись, нежились в кровати, пытаясь уснуть перед завтрашним трудовым днем. Вот только дневной сончас все испортил, и сна не было ни в одном глазу. Вот и лежали в обнимочку в уютной тишине и темноте спальни. Руки Нагорного блуждали по моим ногам, а губы исследовали шею.

– Нет.

– А был?

– Тоже мимо.

– И детей нет?

– Так, – остановился Демьян, навалившись на меня сверху и заглядывая мне в глаза, – мне стоит переживать по поводу такого твоего любопытства?

– Ч-чт… а-а-а, – расхохоталась я тихонько, – нет, конечно, дурачок. Просто он так Нику любит, души в ней не чает. Классный мужик. Даже жалко, что у него своих детей нет. Мне кажется, Рома был бы отличным отцом.

– И будет. Однажды. Вот найдет свою неугомонную Ветрову, и будет.

– Так у него и девушки нет?

– Фис.

– Ну, что? – насупилась я, – просто любопытно, правда.

– Я не знаю, честно. У нас как-то не принято обсуждать личную жизнь настолько дотошно. Монахом Ромыч точно не живет, если тебя это успокоит.

Я закатила глаза, а Нагорный легонько отрезвляюще укусил меня за подбородок. Тут же нежно поцеловав.

– Возвращайся давай ко мне в постель. Хватит по своей голове бродить, госпожа “мне просто любопытно”, – хохотнул Нагорный, а я разулыбалась. Уперлась ладонями в рельефную грудь и повалила его “на лопатки”, забираясь верхом. Пришла моя очередь кусаться и бесстыже изучать губами правильные черты лица любимого мужчина. Морщинку за морщинкой, каждый миллиметр и каждый изгиб чувственных губ, которые с улыбкой отвечали на ласки.

В общем, уснуть нам удалось нескоро.