Его маленький чертёнок

Глава 15

Анфиса

Вчерашний вечер был волшебным, а день сказочным. Засыпала я со счастливой улыбкой на губах, уже с рассветом, ощущая себя принцессой из Диснеевского мультфильма.

А утром реальность догнала со звонком будильника, который (надо же!) впервые за последние дни сработал вовремя. Закон подлости никто не отменял. Так же, как и работу.

Однако даже необходимость выползать невыспавшейся из теплой постели не удручала, а предстоящий день на ногах не представлялся мне таким ужасным, как это было накануне выходного. Все потому, что за спиной крылья выросли.

Я повернулась на постели, открыла один глаз и бросила взгляд в сторону своей кровати, на которой сладко спала Ника. Буйные кудри разметались по подушке, и лицо у малышки было поистине ангельское. Это чудо расчудесное умудрялось даже во сне улыбаться. Интересно, что ей снится?

Демьян остался ночевать на небольшом диване тут же в гостиной. Честно говоря, я с трудом себе представляла, как его высокая фигура под два метра уместится на этом невеликом спальном месте, но и отпустить его в отель было выше моих сил.

Сладко потянувшись, я сползла со Светкиной кровати, закидывая ее покрывалом, и на цыпочках прокралась в ванную комнату. Стараясь двигаться предельно тихо, чтобы не разбудить парочку гостей, умылась, приняла душ и замерла перед запотевшим зеркалом. Уставилось на свое отражение, проведя ладошкой по всей длине волос, пропуская темные пряди сквозь пальцы.

А ведь и правда, я уже и забыла, когда они у меня были другими. Первый раз я взялась за ножницы, отстригая себе длину под каре после скандала с отцом. Не знаю, что это было: бунт, истерика, но длинные локоны, которые были почти до поясницы, улетели в урну. Случилось это, кстати говоря, после того самого приема, где мы с Нагорным и “познакомились”. А потом как-то вошло в привычку. Коротко – удобно – меньше возни.

Сейчас же, стоя и скручивая из влажных волосы небрежную косу, вспоминая слова Демьяна, я поняла, что впервые за очень долгое время по-настоящему хочу что-то в себе поменять. И я знаю, что это доставит удовольствие не только мне, и это желание усиливалось во сто крат.

До чего мы в итоге вчера договорились?

Во-первых, было больше тактильного “разговора”, нежели прямой речи. Я впервые ощутила, что это такое, когда просто приятно дышать одним воздухом. Находиться в одной комнате. Обнимать и молчать. Целоваться долго, часто, самозабвенно, так, что мысли плыли и все постороннее меркло.

И во-вторых, да, в моменты, когда губы не были заняты губами Демьяна, мы говорили. Больше о нас “здесь и сейчас”, нежели о том, что будет “потом”. Все было размыто, и впереди пока маячило много неопределенностей, но одно я поняла точно – меня не отпустят. Ни он, ни Ника, ни мои чувства, которые после вчерашнего дня только еще больше окрепли и укоренились в сердце. По крайней мере, теперь я знала, что это взаимно. Хоть и признаний ответных не услышала. Я просто чувствовала. На каком-то ментальном уровне. Понимала, что это не просто так. Не игры и не блажь. Что этот мужчина будет со мной и горы свернет ради меня. Уже “свернул” одну. Самого себя, свои жизненные принципы и устоявшиеся привычки. И даже несмотря на то, что этого “я тебя люблю” не прозвучало, но откровенно говоря, я тоже ему в глаза не признавалась в своих чувствах. Всему своё время. Мы вместе – душа поет – и мне этого достаточно. Пока.

А что касается отца и Камиллы со всеми сопутствующими проблемами – ну, я больше чем уверена, что они оба не будут в диком восторге от такой перемены мест “игроков”. И Демьяну я сказала, что такие, как его Кэм, не отступают просто так от подобных ему партий. Здесь Нагорный твердо заявил, что это его проблемы и разбираться он будет с ними сам. Впрочем, так же, как и с отцами: моим, его, Камиллы и их завиральными идейками.

В общем, перспектива вырисовывалась не радужная, если учесть, сколько против нас сейчас ополчится персонажей. Но мне было откровенно плевать! Однажды я уже нашла выход из угла, в который меня загнали, а теперь нас трое!

Ой, пардон, четверо, забыла про Фло.

Что уж там! Пятеро. Еще Вселенная на нашей стороне.

Выйдя из душа и прикинув, сколько до выхода из дома осталось времени, я наметилась приготовить на завтрак вафли. Порадовать и себя, и семейство Нагорных, решив, что будить их не стану. Просто оставлю перед уходом из дома записку с ключами. Дверь у нас и так захлопывается, а соседи не “домушники”, чтобы по чужим квартирам лазить.

Заглянула в холодильник в поисках нужных ингредиентов. Благо, мы со Светкой по привычке всегда держим дома запас определенных продуктов, несмотря на то, что с завтраком дома обе предпочитаем сильно не заморачиваться, перекусывая либо в кафе, либо сразу в отеле. Вытащила маргарин и лоток с яйцами и полезла в верхний ящик гарнитура за мукой. Тихонько мурлыча себе под нос какую-то новомодную песенку и сосредоточив все внимание на шумном городе за окном, не сразу сообразила, что дверь в кухню открылась. А когда за спиной услышала тихое:

– Доблое утло, Фиса! – чуть на голову себе эту муку не перевернула! Поймала пачку в последний момент. Обернулась, за спиной стояла заспанная Доминика, потирая кулачками еще осоловелые глазки.

– Привет, принцесса, – чмокнула я девчонку в помятую щечку. – Как спалось?

– Клуто. У тебя такая мягкая кловать! А мозно я сегодня тозе буду у тебя ночевать?

– Давай, мы это с папулей твоим обсудим, хорошо? – подмигнула я.

– Холошо, – кивнула Ника. – Только попозже, да? – и, приложив пальчик к губкам, понизив голос до шепота, тихонько сообщила мне:

– Он есе спит.

Глазки голубые озорно сверкнули, и мы обе тихонько засмеялись.

Потрясное утро. Хочу каждое утро такое!

– А сто ты делаешь?

– Вафли.

– Для папули? – округлились в надежде глазки хитрюги.

– Для вас, да. Ты же любишь вафли?

– Любю. А мозно я тебе помогу, м? Я умею замесывать тесто, меня тетя Тома научила. Мозно, Фиса? Позалуйста!

– Можно, конечно, – потрепала я светлую макушку. – Только сначала тогда идем умываться и заплетаться. А потом приступаем к готовке. Идет?

– Ула! Идет! Папоська будет лад, – хохотнула Доминика Демьяновна и рванула в сторону ванной комнаты, тихонько топоча босыми ногами по полу.

Она вообще была на удивление ребенком самостоятельным. Ей не нужны были няньки и надсмотрщики. Она вполне неплохо и сама справлялась со всеми бытовыми мелочами. Даже тут мелкая практически выгнала меня из ванной, умывшись сама, а когда вышла, уселась на стул и протянула мне расческу с двумя резинками, попросив заплести две кральки.

– Готово. Ты наша маленькая красотка.

– Пасибо, Фиса!

Стоило мне только расправиться с ее волосами и отложить расческу, как Ника тут же залезла ногами на стул и командным тоном сказала:

– Мозем плиступать к готовке! Чул, я буду лазбивать яички и взбивать зелтки, – смягчив свой повелительно-умилительный тон улыбкой. И как тут отказать?

Ох, бедные ее женихи. Крутить ими будет только так.

– А что буду делать я? – решила сыграть недоумение.

Ника не растерялась.

– Мыть за мной посуду. Я плосто не любю мыть посуду, – сморщился носик.

Понято. Принято.

Я расхохоталась, но спорить не стала. Пододвинула к малышке миску, венчик и помытые ингредиенты. Со спины внимательно наблюдая, как мадам “я сама” деловито взяла ножик, перевернула его обратной стороной и разбила одно за другим яйца в миску. При этом от старания высунула кончик язычка и тихонько пыхтела, вытаскивая упавшую маленькую скорлупку.

Дело делалось, вафли готовились. Через считанные минуты я с наслаждением констатировать тот факт, что из нас получилась классная комната. Ника щебетала без умолку, интересуясь, “а что” и “а как”, а я подсовывала ей все новую работу, пока дело не дошло до муки. Тесто густело, а мелочь напрочь отказывалась отдавать венчик в мои руки, самостоятельно усердно крутя густую массу.

– Тязелое.

– Угу, давай я?

– Неть. Я сплавлюсь! Я видись, какая сильная?

– Вижу, и нисколько в этом не сомневаюсь, – заверила я ребенка. – Ника, слушай… а что за секретик, который ты вчера рассказала папуле? – спросила я немного погодя, сделав любопытный вид, будто ума не приложу, о чем они с отцом вчера “шушукались”. Моего маленького поваренка такой вопрос не смутил совершенно, и она, беззаботно пожав плечами, сказала:

– Сто ты его любишь. И меня тозе. А то бубуля говолит, сто папа есе глупенький.

– Глупенький?

– Мхм. А глупенькие людишки долго думают, Фиса. А если папуля будет долго думать, то нам плидется уехать, потому сто по мне узе соскусились в садике, а у папули лабота. А я не кочу без тебя уезжать, это зе элементално, – выдала как на духу Доминика, при этом таким тоном, будто само собой разумеющееся сообщила. Даже не отвлеклась ни разу от теста, которое все еще усердно месила в миске.

А вот в мои глаза будто песка насыпали. Защипало их от слез подступивших. От макушки до пят разлилось приятное сладкое тепло, будто в лютую зиму меня укутали теплым одеялом. А еще я разулыбалась, как самая последняя дура, и чмокнула помощницу в макушку.

– Ты просто чудо, знаешь?

– Знаю. Ты узе говолила, а я запомнила, – улыбнулась Ника, наконец-то поднимая на меня глазки свои.

– Ни-и-ик, а что тебе ответил папуля? Если не секрет.

– Сто я его маленький челтенок. Он постоянно меня так называет, говолит, сто я самый большой подалок-сюлплиз в его зызни. Фис, а много есе?

– Что? А-а-а, пара ложечек осталось.

– Нет, давай, навелное, ты мне помозешь, но только чуть-чуть, – смешно сложила пальчики Ника, демонстрируя это “чуть-чуть”. – Лано?

– Ладно, – улыбнулась я, забирая “орудие труда” из детской ладошки. – Ты тогда бери стаканчик, и сыпь муку.

– Колосо, – кивнула малышка, делая в точности, как до этого я. С той только разницей, что бухнула стакан она слишком резко и мука белым облачком поднялась вверх, оседая на щечках и кудряшках ребенка.

– Ой, я, казется, пелесталалась.

– Кажется.

– Это не сталашно?

– Страшно? М-м-м, – задумчиво провела я пальчиком по рассыпавшейся муке на рабочей поверхности стола, хитро улыбаясь девчушке, – не думаю, – хохотнула, приложив пальчик к носику Доминики, оставляя маленький белый след. А потом еще по одному такому же на каждой щечке.

– Э-э-эй! Я тозе так кочу, – захохотала мелочь.

– Нет… ну, нет…

– Фиса, беги, а то я тебя сейчас догоню! – нырнула сразу обеими ладошками в пакет с мукой мартышка, соскакивая с табуретки и бросаясь за мной в погоню.

Демьян

Утро встретило меня болью в спине и бьющим по глазам Нью-Йоркским солнцем.

Вначале очнулся от крепкого сна организм, выдавая мне болезненные уколы по всему позвоночнику, который чудом не ссыпался в брюки. Это был намек, что в мои годы спать скрюченным на диване – идея плохая. Затем проснулся мозг, закидывая яркими картинками прошедшей ночи. Даже боль померкла, отступив на задний план, утонув в охватившем с ног до головы алогичном счастье.

Я глянул на наручные часы, время почти восемь. Прислушался. Со стороны кухни донесся хохот и визг. Улыбка сама на губы наползла. Невообразимо тепло стало на душе. Я еще какое-то время бесцельно смотрел в потолок и слушал тихий шепот девчонок. Они о чем-то оживленно шушукались и увлеченно спорили.

Пожалуй, приятней утра в моей жизни еще не было. Когда ты вроде не у себя дома, а чувствуешь себя целиком и полностью на своем месте. Когда уютно, и все звенит от радости. А твое будущее не кажется унылым, серым обезличенным пятном.

Конечно, рассуждать глобально о дальнейшей совместной жизни рано, не хочется спугнуть девчонку своим напором, но в голову уже нет-нет, да прокрадываются кое-какие мысли, которые раньше я в свое воображение и планы не впускал.

Осталась самая малость. Разобраться с отцом Кэм и проследить, чтобы девушка благополучно улетела домой. А там и до разговора с Графом недалеко. Думаю, со вторым проблем точно не будет. По сути, какая ему разница, какой Нагорный? Сомневаюсь, что его вообще интересует комфорт Анфисы. Его выгода – исключительно деньги и приумножение капиталов. А у меня есть, что ему предложить. Раз уж на то пошло.

Поднявшись, я первым делом заглянул в ванную, приводя свой помятый вид в более-менее сносный. Умылся, пригладил влажной пятерней волосы, почесал заросшие щетиной щеки. Сойдет.

Вышел и крадучись прошел до кухни. Остановился в коридоре, заглядывая в приоткрытую дверь. Молча поражаясь, во что превратилась светлая кухня! Тут ураган прошел, а я все проспал? Вся поверхность обеденного стола завалена мукой, какой-то кухонной утварью и уставлена всевозможными банками. Мука даже на полу и дверцах шкафов виднеется. Ника с Фисой стоят же ко мне спиной. Мелочь ногами на стуле с лопаточкой в руке, а Фиса позади нее, помогая той самой лопаткой орудовать.

Но самое притягательное во всем этом кулинарном безобразии – запах. Слюновыделительный, желудок от голода сводящий.

Вафли.

Домашние.

Готов поспорить на треть своего состояния – это они! И эта, казалось бы, обыденная мелочь поразила до глубины души. Что-то в сердце щелкнуло. В голове взорвалось. Ноги идти отказались, требуя стоять и просто смотреть. Привалиться плечом к дверному косяку и наблюдать, какая это сногсшибательно гармоничная картинка: любимая женщина и дочь – вместе. Разговаривают, улыбаются, смеются, готовят. Ветрова умудрилась создать вокруг себя “семью” за считанные дни, тогда как Камилла за много лет не вызвала у меня такого ощущения ни разу.

– А мозно, я поплобую? – полюбопытствовала моя мартышка.

– Конечно, только тихонько. Надо дуть, они горячие, – протянула кусочек вафли Фиса ребенку.

– М-м-м, вку-у-усно! Папоське очень понлавится!

– Правда?

– Плавда!

Я не смог и дальше стоять в стороне. Тихо прошел на кухню и бесцеремонно обхватил Ветрову за талию. Девчонка вздрогнула. Я прижал ее к себе и поцеловал в висок. На мгновение прикрыв глаза, дурея от момента близости.

– Доброе утро.

– Привет, – улыбнулась, Анфиса, оборачиваясь. В глазах можно утонуть, от улыбки растаять. Собственно, я уже и начал.

– Доблое утло, папочка.

– Доброе, чертенок!

– Мы тебя разбудили?

– Этот сногсшибательный запах и мертвого поднимет. Кому продать душу ради ваших вафель?

– Фисе, – улыбнулась дочурка, стреляя глазками в сторону смущенной хозяйки квартиры. – Таких вкусных вафелек ты есе не ел, папоска! Это я тебе тосно говолю.

– М-да? Угостите?

– Конечно, присаживайся за… эм… – осеклась Ветрова, разглядывая из-за моего плеча погром на столе. – Лучше не присаживайся. Мы тут слегка…

– Иглали в догонялки. Я выиглала, пап!

– Молодец, принцесса, только у тебя горят вафли, малышка.

– Упс! Фиса!

– Я... сейчас все уберу. Подожди секундочку.

– Ерунда, я помогу.

– Ну, нет, как же?

– Обыкновенно. У меня так же, как у вас: две ноги, две руки, и я не настолько безнадежен.

– А есе папочка умеет вкусно готовить, – сдала меня с потрохами дочь.

– Правда? – удивленно взлетела бровка Фисы.

– Правда. Но делаю я это редко. Работа отнимает львиную долю времени.

Всегда отнимала. Вот только чувствую, после этой командировки многое в моей жизни поменяется.

Кайф.

Анфиса

Завтрак прошел в максимально теплой обстановке. В такой приятной компании и мой не привыкший к ранним завтракам желудок отнесся благосклонно. А вафли получились не просто отменные, а как заявила Доминика:

– Плиготовленные с любовью!

Ох, еще с какой!

Дружненько наведя на скорую руку порядок на кухне и припрятав остатки продуктов в холодильник, я скинула Светлане СМС, чтобы не пугалась хаосу в квартире. Кровати остались расправлены, посуда не помыта, а время поджимало.

Всю дорогу до отеля Ника шла между мной и Демьяном и, повиснув у нас на руках, воодушевленно скакала через поребрики и лужи. Мы с Нагорным переглядывались и улыбались. Разговаривали преимущественно взглядами. По крайней мере, слов звучало в это утро мало. Нам обоим определенно хотелось бы побыть наедине, но пока что такое было из разряда фантастики.

Прогулка была неспешной, погода на улице стояла прекрасная, но, к сожалению, все хорошее рано или поздно должно заканчиваться. Впереди замаячил отель. Красивый парадный вход с фирменной вывеской бордового цвета и улыбчивым швейцаром в однотонной форме, в этот момент, кстати, встречающий подъехавший к дверям дорогой черный джип.

Не знаю почему, но я засмотрелась на сверкающую на утреннем солнце черную сталь, а потом и на девушку, из авто показавшуюся. Выплывшую из салона, будто изящный лебедь, длинноволосую блондинку с утонченными чертами кукольного лица.

Красивая! В летящем светлом платье, облегающем потрясающую спортивную фигуру, с накинутой на плечи джинсовой курткой и в кедах.

Стоило бы оторвать взгляд, но я “залипла”.

Следом за незнакомкой с заднего сиденья внедорожника выпрыгнули две девчонки. Обе темноволосые и шустрые. Одна примерно семи лет, а одна, на вскидку, ровесница Ники. А с водительского места вышел мужчина. Высокий, как Нагорный. Мощный, немного суровый на вид, качок. Однако стоило ему только посмотреть на малышек и тепло улыбнуться, как черты его лица стали в тысячи раз мягче и притягательней.

Дочки? Наверняка. Похожи как две капли воды!

Глядя на эту семью, мне по-хорошему стало завидно. От них так и веяло полной гармонией. Мужчина обнял блондинку, а она доверчиво прильнула к нему. Эта пара дополняли друг друга как “Инь и Янь”.

Семья.

И почему я до сих пор таращилась на эту семью – вопрос.

Я машинально сжала ладошку Ники сильнее, впервые нарисовав в своей голове картинку, какая из нас с Демьяном получилась бы семья. И это была картинка, от которой слезы на глаза навернулись. Обнять его захотелось и прильнуть так же близко. И больше вообще не отпускать их с Никой! Без них темно и холодно. А с ними в душе вечное лето.

Демьян, будто прочитав мои мысли, отвлек меня от моего беспардонного таращенья на людей, прижимая к себе под бок и спросив:

– Может, все-таки подумаешь о выходном? – предложил второй раз за это утро. – Я организую.

– Нет, спасибо, Демьян. Но это неправильно, – махнула я головой, отказываясь. Вновь.

– Какая разница, Фис? Правильно или нет, я хочу провести день с тобой. Разве это неправильно?

– Ставить свои “хочу” выше моих – вот это неправильно.

– То есть ты “хочешь” работать?

– Я “хочу”, чтобы мне не было никаких поблажек со стороны руководства отеля, – терпеливо повторила я сказанное еще дома, с улыбкой. Развернулась в его руках и пригладила святый воротник рубашки. Он вообще весь выглядел слегка помятым”, но оттого еще милее и уютней. Интересно, а какой Демьян Нагорный у себя дома? В махровом халате, с газетой в руках?

– Я прошу единственную поблажку. Мне, – обхватив пальцами мой подбородок, улыбается Демьян. Да так, что сдаться хочется невыносимо. Но нет.

– Ты ведь понимаешь, как это будет выглядеть в глазах других работников? Сначала ты меня перед управляющим защищаешь, потом со смены отпускаешь…

– Мы стоим и обжимаемся на глазах у всей улицы. Думаешь, им нужны еще какие-то поводы для сплетен, Фис?

– Демьян, нет!

– Ну, за что ты досталась мне такая упрямая? Ты меня доведешь со своим “правильно” и “неправильно”. Я хочу тебя рядом, Фис! – прошептали мне в макушку, увлекая за собой от служебного входа в сторону парадного. – Я не привык оглядываться на чужих. Слушать чужое мнение и ущемлять в чем-то себя только ради спокойствия бездарных сплетников, Ветрова. Я привык к другой жизни.

– Я не готова сесть тебе на шею и свесить ноги. Смирись. И вопрос тут уже не в завистниках. Да, и мне нравится моя работа, как бы странно это не звучало.

– А мне не нравится. И твое начальство тоже.

– Намекаешь на себя? – ухмыляюсь я, тыча локотком его в бок.

– Себя? Ты что, такого идеального, как я, тебе еще поискать надо! – с наигранной важностью ухмыльнулся негодяй. – А если серьезно, то я про эту Наталью Леонидовну. Будь с ней осторожней. Уволить ее у меня не было оснований, но стерва она еще та. И почему-то у меня сложилось впечатление, что она точит на тебя зуб.

– После ситуации с цветами она присмирела. Хотя мы толком после того разговора в кабинете Смита и не пересекались.

– Просто я за тебя волнуюсь. И знай, что чтобы ни случилось, ты можешь сказать об этом мне! – обхватил мужчина ладонями мое лицо, заглядывая в глаза. – Поняла меня? Ты не молчишь, ты не выдумываешь ерунду в своей голове, ты не прячешься и не истеришь, ты идешь ко мне и спрашиваешь прямо. Договорились?

Не молчать? А я молчу. Губу прикусила и пытаюсь сдержать улыбку. Ну, не признаваться же, что мне жутко понравилось это ощущение защищенности. Давно забытое и такое пьянящее чувство, что не все в этой жизни ты обязана делать сама.

– Ветрова? Я не шучу.

Молчу.

– И начинаю злиться, Анфиса!

– Поняла, – не выдержала я, улыбнувшись, – все поняла! – привстала на носочки и чмокнула мужчину в нос.

– Я ожидал другого.

– Другое надо заслужить, – подмигнула я и, вывернувшись из объятий, потянула Демьяна в сторону лобби отеля, где Ника уже вовсю болтала с теми самыми девчонками, на маму и папу которых я не так давно засмотрелась. Сама пара, кстати говоря, уже оформлял номер на стойке ресепшн.

– А вы надолго плиехали в наш отель? – поинтересовалась Доминика.

– Не-а, – улыбнулась та девочка, что постарше. – Папа с мамой перевозят вещи из нашего старого дома в новый.

– Да, мы теперь будем зыть в Вашинтоне, – сказала та, что помладше.

– Вашингтоне, – терпеливо поправила ее сестра.

– О-о-о, клуто! А это далеко?

– Очень!

– Все, – прошептал мне на ушко Демьян. – Чувствую, дочь нашла себе тут новых подружек.

– Меня зовут Доминика, но для длузей Ника, – протянула ладошку наша деловая мелочь.

– А меня Виталина, но папусик с мамусей зовут меня Вита, – не менее серьезно пожала ладонь Ники младшенькая из девчонок. Он, кстати, вблизи показалась мне больше похоже на маму. Тогда как ее сестра была копией отца.

– А я Алексия. Ляся, – это уже сказала старшенькая.

– А это мои папуля и Фиса, – не преминула и нас представить Ника, цепляясь за наши руки и улыбаясь.

В этот момент муж с женой – родители девчонок – уже шли к нам. И вблизи они смотрелись вместе еще круче, особенно на контрасте: большой он и хрупкая она.

Я только успела подумать, что, наверняка, папа у девчонок какой-то спортсмен и где-то я это лицо уже видела, когда услышала от Нагорного:

– Леша? – удивленное. – Да ладно, ты что ли? – Демьян улыбнулся и шагнул навстречу не менее довольному... другу?

– Нагорный? Каким это тебя ветром занесло в штаты? – хохотал тот самый Леша.

Мужчины обнялись, как старые добрые знакомые.

Мы с девушкой переглянулись.

Она краем глаза отметила, что я в форме отеля, но я не увидела на ее лице ни грамма высокомерия или осуждения, наоборот, улыбку, открытую и приветливую.

– Пока наши мужчины нарадуются встрече и представят нас, мы успеем посидеть. Я Лана, – протянула руку утонченная незнакомка. – Привет.

– Я Анфиса.

– Рада познакомиться.

– Взаимно.

– Лан, знакомься, – обратили на нас наконец-то внимание мужчины. – Это Демьян. Нагорный, помнишь, я тебе рассказывал? В Москве познакомились, пару лет назад.

– Помню-помню. Мы вас, Демьян, в гости уже два года ждем.

– А у него все бизнес, – ехидно ухмыльнулся парень.

– Видишь, как шикарно получилось, в итоге, в гостях у меня ты практически, – улыбнулся Нагорный, похлопывая друга по плечу, – знакомься, Фис, это Леша. Рысев. А с его очаровательной женой и девчонками ты уже знакома.

– Рысев? Погодите, это…

Ну, точно, спортсмен!

И как я его сразу-то не узнала?

Алексей Рысев – звезда хоккея. В Нью-Йорке его просто боготворят! Его лицо на каждом втором билборде, а статьи с красавицей женой и детьми регулярно мелькают во всех именитых изданиях. До нынешнего сезона Рысев был капитаном местной команды “Нью-Йорк Рейнджерс”. И хотя я не вникала во все эти спортивные новости, но вот Светка была фанаткой и все уши мне прожужжала, как жаль, что Рысь подписал контракт с Вашингтоном. Вот, видимо, туда вещи и перевозит семейство.

– Очень рада увидеть вас воочию, – ляпнула я, прикусив язык.

– Вы знакомы? – удивленно спросил Демьян.

– Ну, было бы сложно жить в этом городе и не знать, кто такой Алексей Рысев. Тем более, у меня подруга – фанатка его бывшей хоккейной команды, и она умрет от счастья, если вы дадите мне автограф.

– Польщен. Без проблем! Хотя шумиха вокруг моего имени уже порядком поднадоела, – кивнул и улыбнулся Алексей. – Рад с вами познакомиться, Анфиса, – взял в свою ладонь мою и галантно ее поцеловал.

Нет, вы посмотрите: и мужчина хоть куда, да еще и джентльмен. Илане точно повезло с мужем.

– Папочка, а мозно мы поиглаем с Витой и Лясей у нас в номеле, м? – вынырнула из-за спины Демьяна Ника.

– Думаю, да, если родители девочек отпустят. Вы же только заселились? Надолго в городе?

– Заселились, а примчались на пару дней, остатки вещей отправить транспортной компанией, – кивнула Лана. – Дом готовим к продаже.

– Может быть, вечером все вместе поужинаем в ресторане? – подхватил Рысев. – Как вам мысль? Демьян, Анфиса? Мы с девчонками, вы с Никой, посидим, пообщаемся. Когда еще выпадет такая возможность?

Мы с Демьяном переглянулись, я пожала плечами. Люди они, судя по всему, приятные, а Илана так вообще мне уже нравится. Есть в ней что-то такое… эфемерное и в то же время она совсем не создаёт образ пай-девочки. Стержень у нее есть, да еще какой.

– Почему бы и нет. К вечеру еще Ромыч подкатит.

– Ну, вот и отлично.

Я бросила нервный взгляд на настенные часы. До планерки десять минут. А уйти вроде как неудобно. Но тут положение спасла появившаяся в лобби Флоренция. Подхватив детскую компанию из трех бандиток, она увлекла их в номера Демьяна, перед уходом многозначительно подмигнув мне. Лана с Лешей отправились к себе, а Нагорный, которого совершенно не смущало, что и так весь персонал прожигает взглядом наши спины, решил проводить меня до служебных помещений.

Вот только не судьба, оказалось. У дверей замаячил Бадди. Снова в форме, снова улыбается, а у меня снова совесть зудит.

– Что ему надо? – проскользнула ревность в мужском тоне.

– Понятия не имею.

– Фис…

– Демьян, – перебила я, прикладывая пальчик к мужским губам. – Ты мне доверяешь?

– Конечно, что за вопрос!

– Тогда дай мне самой с Бадди поговорить. Нужно мне с ним расставить все точки по своим местам.

Демьян какое-то время задумчиво молчит, рассматривая бармена в отдалении за моей спиной и, в конце концов, кивает:

– Хорошо. Просто я ужасно боюсь тебя потерять. Ты должна это понимать, Ветрова. Я собственник. А мы вместе… – бросил взгляд на наручные часы мужчина, – меньше суток! – укоризненно изогнулась бровь собеседника.

– Ты во мне не уверен? – пришла моя очередь играть бровями.

– Я в себе не уверен. А это немного разные вещи, – сказал Нагорный и при этом так мило надулся, прямо как ребенок. А в глазах проскочило настоящее сомнение. Не во мне, в нем и в том, что я выберу его.

Хотя как по мне, тут все было и так очевидно.

– Я буду уверена за тебя, – улыбнулась я и, быстренько привстав на носочки, чмокнула мужчину в губы.

Плевать, что у всех на виду!

Потом так же молниеносно улыбнулась, крутанулась и, прежде чем руки Демьяна меня поймали, широким шагом полетела в сторону служебной двери, у который с растерянным взглядом стоял Бад.

Он видел этот поцелуй.

Ну, и хорошо.

Будет легче объясняться.

Однако я даже рта раскрыть не успела, а мне уже прилетело в лоб:

– Так значит, это правда?

------------------------------

История Алексея и Иланы Рысевых в романе "Брат моего жениха"!