Его маленький чертёнок

Глава 16

Демьян

Проводив Фису и поднимаясь в свой номер, я ожидал там увидеть первым делом детей.

На крайний случай? мать.

Но никак не Камиллу, которой еще вчера полагалось собрать вещи и съехать. Если не в другой отель, то хотя бы в отдельный “люкс”. И в идеале не попадаться мне на глаза еще какое-то время.

Я ведь даже распорядился об этом, когда звонил Смиту, чтобы номер квартиры Анфисы узнать. Приказал помочь ей с переездом. Только смотрю? мои распоряжения всем, как слону дробина.

– Демьян, нам надо поговорить! – налетела на меня девушка, стоило только дверям лифта разъехаться.

Я прошелся по ней отстраненным взглядом, чувствуя? как быстро мой утренний настрой улетучивается. Хоть вообще Ветрову от себя не отпускай! Только стоит ей отойти, рутина в болото тянет.

– Мне не надо, – отчеканил я. – Мы вчера обо всем поговорили. Что ты здесь еще делаешь, Кэм?

– Ты не имеешь права так со мной поступать! – перешла на визг бывшая подруга. Заголосив так, что из гостиной высунулась макушка Ники. А за ней еще две, темноволосые и любопытные.

– Папоська?

– Все хорошо, милая, – подхватил я Кэм под локоть, – мы выйдем, поговорим, а вы играйте.

Потянул скандалистку в сторону кабинета.

Ладно, хочет разговора? Будет ей спокойный, обстоятельный разговор.

Уйти она все равно не уйдет, а выставить вон за дверь силой мне мое мужское достоинство не позволит. Все же, как ни крути, а мы с ней почти четыре года делили постель, крышу и даже строили пространные планы на будущее. Именно поэтому моя надежда на то, что нам удастся разойтись “полюбовно”, все еще не сдохла в судорогах.

Взаимное уважение еще никто не отменял.

– Пусти меня! – брыкнулась Кэм, вырывая руку.

Я затащил ее в кабинет и, плотно закрывая за нами дверь, тут же, не теряя лишнего времени, начал с главного:

– Кэм, я тебя не люблю, – говорить старался ровно и спокойно, а главное, четко, чтобы донести до бывшей невесты суть каждого произнесенного мною слова.

– То есть вот так, за жалкие дни разлюбил, Нагорный?

– Я никогда тебе не говорил, что у меня есть к тебе чувства. Да, нам было удобно. Да, нам было комфортно вместе. Но на этом все. Точка.

– Мы планировали пожениться!

– Я помню. Прекрасно помню. До тех пор, пока ты своим отношением к Доминике не открыла мне глаза.

– Да каким отношением, я не понимаю, что я сделала не так, Демьян!

– Камилла, хватит! Я устал ходить по кругу. Устал, как дятел, вдалбливать в твою голову, что Доминике нужна мать, а мне женщина, которой буду интересен я, а не мой кошелек. Ты видела в этом браке только “перспективу”, а не “семью”.

– А в ней, значит, ты нашел “семью”?

Надо быть тупицей, чтобы не понять, на кого был намек.

– Ветрову сюда приплетать не смей. Собери остатки своей гордости и прошу, давай закончим эти отношения по-человечески. Без слез и истерик. Без взаимных претензий.

– Истерик? Претензий? Я любила тебя! Я надеялась, что у нас будет семья! Я столько времени потратила на тебя и твою дочь, и что?! Ты просто и глазом не моргнув от меня отвернулся, Нагорный! И все из-за этой глупой простушки, которая грамотно промыла тебе мозги, пустила пыль в глаза и…

– Закрой рот, Кэм, – прорычал я, стиснув зубы. – Предупреждаю последний раз, еще хоть слово в адрес Анфисы, и я…

– И что ты? Что? Ударишь?

– Возьму тебя за шкирку и при всем персонале выставлю к чертям из отеля.

– Ты не посмеешь!

– Хочешь проверить?

Собеседница замолчала. Губы надула. Красная, взбешенная, истеричная фурия. Еще одна ее личина, которую за все эти годы девушка, умело пряча, ни разу мне не показывала. Сейчас же, кажется, ее разорвет изнутри от недовольства.

– Соберись, Кэм! Хватит унижаться. Хватит играть. Все! Слышишь ты меня? Сегодня я позвоню и поговорю с твоим отцом.

– Это она… – будто не слыша меня, шипит на своей волне бывшая подруга.

– Даже если не будет Анфисы, дороги назад уже все равно нет, Камилла.

– А ее не будет, слышишь? Твоей драгоценной горничной не будет! – ухмыльнулась эта фурия. – Я все для этого сделаю! Я позвоню ее папаше и скажу, чтобы забрал свою непутевую шлюш…

– Не смей, – прорычал я, хватая Кэм за подбородок.

Девушка вздрогнула. Но поджала губы и взгляда не отвела. Ногтями впилась в мое запястье и прорычала:

– Не будет у вас “жили они долго и счастливо”, ясно? Я знаю, что твой отец и Граф хотели свести Ветрову с твоим раздолбаем братцем. И что она из дома сбежала, тоже знаю! И, будь уверен, уже завтра оба примчатся и промоют тебе мозги, Нагорный, раз меня ты слушать не хочешь!

– Только слово ляпни Графу раньше меня, – сильнее сжал пальцы на остром подбородке, – и я тебя уничтожу. Ты меня поняла?

– Очень благородно угрожать девушке, Демьян. Браво! – вывернулась из моего захвата Кэм, отступая к двери. – Ты об этом еще пожалеешь! – запускали гневные молнии раньше казавшиеся красивыми мне глаза.

Лицо ее исказила жуткая гримаса.

Никогда, ни разу за все время я не давал никаких прямых обещаний. Не строил воздушные замки и не клялся в вечной любви. Я человек. Человек, который под влиянием сложившихся обстоятельств имеет право поменять свое решение. Тем более, когда в игру вступает сердце и чувства.

– Я люблю Ветрову. И плевать я хотел на то, кто и что об этом думает, – сказал я, спокойно, пряча руки в карманы брюк. Прямо встречая острый, колючий взгляд. – Ни твой отец, ни мой отец, ни тем более ее отец мне не указ, и ты это прекрасно знаешь. Если я чего-то хочу, я этого добиваюсь, Кэм.

Усмирил бушующий в груди ураган. Включил холодную голову. За секунды трезво оценив сложившуюся ситуацию и логически поразмыслив, понял, даже если она прямо сейчас оборвет все телефоны, набирая и своему отцу, и моему отцу, и Графу – плевать. У меня хватит сил, средств и возможностей защитить свое. Мать, дочь, и Анфису я в обиду не дам. Остальное? Мне плевать на остальное. Гори оно все синим пламенем, вместе с моей репутацией, если уж на то пошло.

– Какой же ты идиот, Нагорный, – поморщилась Кэм, отступая с видом загнанного в угол зверька. Жалкое зрелище. Но она сама довела ситуацию до подобного состояния.

– Ну, если и идиот, то влюбленный. И тебе того же желаю, Камилла. Искренне, а не за деньги.

– Готов поставить на карту все ради какой-то девки?

– Готов. Считай, что для тебя это повод задуматься. Почему в свое время я не был готов поставить на карту все ради тебя.

– Да что б ты...

– Пошла вон. И не вздумай показываться мне на глаза. Если все еще этого не поняла.

Мгновение. Во взгляде бывшей подруги полыхнуло что-то по-настоящему звериное. Жуткое. Обезобразившее окончательно весь ее образ в моей голове. Убивая остатки сочувствия и совести.

– Она пожалеет, что со мной связалась, – прошипела, а потом вышла. Громко, показательно процокав каблуками до лифта. Покинула наш с Доминикой номер.

– Папуль, все колосо? – снова белобрысая макушка замелькала перед глазами, когда я вышел удостовериться, что этот человек больше не будет отравлять нашу жизнь.

– Хорошо, Ник. Если вам что-то нужно, зовите. Я в кабинете.

– Колосо, но к нам сейчас плидет бабуля. Мы будем иглать в догонялки.

– Отлично, принцесса. Только постарайтесь не разнести здесь весь номер, идет?

– Угу.

Раз бабуля присмотрит за детским садом, то у меня есть драгоценное время на решение первоочередных задач. И терять я его попусту не собираюсь. Недолго думая возвращаюсь в кабинет, усаживаюсь за рабочий стол и, взявшись за телефон, набираю отцу Камиллы.

Гудок.

Второй.

Слышу на том конце провода:

– Демьян? Неожиданно.

Что ж, пути назад нет. Прятаться я не привык. Врать тоже не мое. Значит, пора окончательно расставить по местам все точки, как сказала в ситуации с Бадди моя Анфиса.

Пережить бы только этот день. Предстоящие разговоры. Дождаться вечера и конца рабочей смены девчонки. Забрать ее к себе и больше не отпускать. Было бы идеально.

Анфиса

Я была в некоторой растерянности.

Натирала очередное зеркало во втором за сегодняшнее утро номере, а перед глазами все еще лицо Бадда стояло. Растерянное, удивленное, поникшее и расстроенное.

Я коза-дереза.

Я ужасный человек, и, похоже, впервые в жизни кому-то разбила сердце. Но лучше так, чем играть и врать. Улыбаться и строить из себя влюбленную дурочку, когда в сердце живет другой мужчина.

“– Значит, Флоренция правду сказала, Фис? – переспросил Бад, как только мы остались наедине.

– Смотря что она тебе сказала, – потупила я взгляд, губы кусая.

– То, что я только что своими глазами видел. Я и весь персонал. Ты с Демьяном Романовичем роман закрутила?

– Не просто роман.... надеюсь…

– Почему ты мне ничего не сказала?

– Это произошло так стремительно, я просто не успела. Но собиралась, вот прямо сейчас, клянусь.

– Значит, и цветы это тоже были от него, да?

– Угу… ”

Собственно, наш разговор получился коротким. Время до планерки поджимало. Наташка недобро поглядывала, но сказать что-либо не решалась. Видать, Демьян ее конкретно “прищучил” в прошлый раз.

Да и Бадди ничего объяснять не пришлось. Тетушка Фло постаралась. Успела промыть ему мозги, выложив ему свои “замечательных” планы на наш с ее сыном союз прямо после вчерашнего завтрака. Попросила парня отойти в сторонку и не мешать. Бад говорит, что женщина была предельно вежливой, но, зная Флоренцию, сомневаюсь. Скорее, яростной и настойчивой.

Хот такой ее “выпад” был вполне ожидаем. В духе Фло. И я даже благодарна ей за это. Что своей поспешностью и умением сунуть нос в чужие дела она избавила меня от долгих объяснений с парнем, чье сердце я так не хотела разбить.

Но разбила. Случайно.

Нет, он не закатил скандал. Бадди воспринял наши с Демьяном отношения спокойно, без осуждения, порицания и даже слегка философски. И это выбило меня из колеи еще хуже, чем если бы он орал! Парень без истерик, без упреков и обвинений, просто сказал:

“– Я счастлив за тебя, Фис. Правда.

– Ты шутишь?

– Нет, – озарила открытое лицо улыбка с очаровательными ямочками на щеках. – Я, конечно, успел настроить собственных планов на нашу с тобой жизнь, и вообще, кажется, влюбиться в тебя успел. Но сердцу не прикажешь. Я все понимаю.

Сказано это было так спокойно, даже примирительно. Оставалось только восхититься его выдержкой и откровенным самопожертвованием ради той, которую полюбил.

– То есть ты на меня не обижаешься?

– Глупости, на что тут обижаться?!

– Ну… мало ли.

– Ты мне ничего не обещала, мы вообще с тобой знакомы считанные дни. Да и, видимо, я сам в какой-то момент очень сильно протупил, Фис, – рассмеялся парень, неловко ероша пятерней свои кудри, – сам тебя упустил, что ж… – сказал бодро, а в глаза- то ледяной корочкой застыла печаль.

– Прости, Бад. Я правда не собиралась тебе врать!

– Ничего. И ты главное, это… Фис, не слушай тех, кто болтает ерунду. Они просто тебе завидуют…”

Я его вроде как обманула, а он еще и меня вроде как подбодрил и поддержал.

У-у-уй…

Бад оказался таким благородным парнем!

А я козой.

И от этого сейчас на душе было хмуро и тоскливо. И так же хмуро и тоскливо было все последующее утро.

И на обеде. Где мы со Светкой почти не разговаривали. Она была в таком же плохом настроении, как и я, ляпнув вскользь, что снова ее Коля начудил, но отметила, что за меня она безмерно рада. После же, дожевав остатки еды, которая сегодня казалась ужасно безвкусной, мы разошлись, как в море корабли, по своим рабочим местам.

Удручал меня этот контраст: счастливое утро – унылый день. Желание найти Демьяна и заставить меня крепко-крепко обнять росло с каждым часом в геометрической прогрессии.

Но до встречи было далеко. Номеров сегодня было как никогда много, и почти все планировалось сдать прибывающим гостям.

Пару раз за день я встречала в коридорах отеля несущуюся сломя голову девчачью банду во главе с Доминикой с едва поспевающей за девочками Флоренцией. Ника радостно махала мне, а то и вовсе подлетела с обнимашками и тут же уносилась дальше за своими новыми подружками.

В эти моменты на душе становилось чуточку светлее.

К уборке последнего на сегодня номера я приступила за полтора часа до конца рабочей смены. Время до встречи с Нагорным стремительно сокращалось, настроение шло в гору.

Быстро расправившись с коврами и полами, я застелила постель и смахнула пыль с поверхностей. Красиво расставила подушки на кровати и уже собиралась идти в ванную комнату, прихватив с собой моющие и тряпку, когда в номер кто-то зашел.

Сердечко дрогнуло. Надежда затеплилась.

Может, Демьян? Или Ника?

Но как быстро все внутри загорелось и улыбка растянулась на губах, так же быстро все потухло, когда в гостиную вошла Наташка.

Взгляд свысока, подбородок почти что потолок царапает, спина ровная, словно стальной прут проглотила. И руки скрещены на груди, не предвещая ничего хорошего. Ее типичная поза, когда кто-то из подчиненных провинился.

Вот только где на этот раз?

Я было сжалась, плечи поникли, и сердце от страха понеслось. Но тут же пришлось себя отдернуть.

Так, спокойно, Ветрова! Эта краля уже получила однажды по шапке, и думаю, второй раз откровенно лезть в занозу начальница не будет. Поостережется Нагорного.

Поэтому нужно для начала узнать, каким шальным ветром ее сюда занесло, а уже потом разбираться по ситуации.

– Наталья Леонидовна? – спросила я, голос не дрогнул. – Что-то случилось?

– А разве с вами может быть иначе, Анфиса Олеговна? – ухмыльнулась супервайзер. И эта ухмылка мне не понравилась.

Хочет поиграть? Хорошо. Я тоже себя не на помойке нашла.

– Вроде бы сегодня я ваз не разбивала и букетов не получала, чтобы вы на меня озлобились, Наталья Леонидовна, – улыбнулась я, пряча руки за спиной.

– Ты права. Тем и любопытней твое удивительное умение каждый раз находить новые возможности, устроить нашему отелю проблемы.

Нет, она издевается? Я вспомнила весь день от и до. Начиная от выхода из подъезда собственного дома и заканчивая ее появлением в номере. Хоть убейте, я не понимаю, где на этот раз могла напортачить.

– И с каждым разом проблемы глобальней, – договорила Наташка, трансформируя свою ухмылку в жуткую гримасу.

– И что на этот раз я сделала?

Но ответить мне женщина не успела.

В номер широким размашистым шагом влетел седовласый мужчина в годах. В презентабельном костюмчике с иголочки и с бешеным взглядом. Пролетел через коридор и, влетев в гостиную, остановился у Наташки за спиной с вопросом:

– Где она? Где эта воровка?! – грозный рык, пробирающий до костей. И тяжелый, гневный взгляд, устремленный на меня.

Я дышать перестала. К месту приросла, смотря абсолютно тупым взглядом на этого явно “дорогого” гостя и пытаясь понять, что он сейчас сказал?

Воровка?

Кого он назвал воровкой?

– Что происходит? – прохрипела я, до боли пальцами сжимая пластиковую бутылку с моющим средством.

– Это ты! – ткнул мужчина пальцем в мою сторону. – Ты их украла, мерзавка!

– Я? Украла?! Я ничего не крала! О чем вы вообще говорите?!

– Не прикидывайся невинной овцой.

– Но я правда не понимаю!

– Ты воровка, и ты за это ответишь! – ткнул пальцем в мою сторону мужик.

– Давайте не будем так голословны, – примирительно подняла руки Наталья.

Вроде заступилась, но при этом я четко поняла: нет у меня защитника в этой ситуации. Она, скорее, будет в рядах первых, кто решит меня потопить.

Жуткое чувство несправедливости и безысходности!

Сердце зачастило. Мне стало тяжело дышать. Кровь в висках чечетку отбивала, и нервы танцевали канкан. Взгляд мужика становился все чернее и чернее. Заставляя пятиться назад. Такой может и ударить. Такой может все! Лицо исказила ярость, а глаза налились злобой. Смотрел он на меня, как на зарвавшуюся муху, севшую на его дорогущий пиджак от Армани. Муху, которую одним молниеносным движением своей ручищи этот “господин” способен прихлопнуть.

– Я ничего не понимаю! – воскликнула я.

– Сегодня у господина Робинсона пропали дорогие золотые запонки, Анфиса, – сказала ледяным тоном Наталья. – Подарок его горячо любимой жены. И он этим фактом… весьма огорчен.

– А я-то тут при чем…?

– Номер сто пятнадцать. Ты его сегодня убирала?

– Й...я.

– Я оставил их на столике в гостиной! – зарычал мужик. – А когда пришел, их уже не было. Ты была последняя, кто их видел, и глупо отнекиваться! Кроме прислуги вашего отеля, никого больше в моем номере не было и быть не могло.

Бред какой-то!

– Я не видела никаких запонок! Как вы можете меня в таком обвинять?! Да даже если бы они там и были, то я бы и пальцем к ним не притронулась!

– Ладно, если ты их не трогала и даже, как ты утверждаешь, не видела, – сказала Наталья, неторопливо проходя обратно в коридор, к тележке, – то позволь, я осмотрюсь.

– Д-да, конечно, – ответила я, до боли сжимая челюсти. – Смотрите. Я тут ни при чем!

Было обидно. И почти физически больно от такого громкого и грязного обвинения. Но я-то себя знаю! Я никогда в жизни не трогала и не брала чужого! И эта мысль разъедала изнутри горьким ядом. Я не такая!

На глаза слезы навернулись от досады. Хотелось закричать. Развернуться и убежать. Повести себя, как маленький импульсивный ребенок. Забиться в угол и хорошенько себя пожалеть, что умудрилась оказаться в такой ситуации.

Но сдержалась. Ибо мой побег значил бы мой проигрыш. Мое согласие с этими вопиюще наглыми и безосновательными обви…

– Это не те ли самые запонки, господин Робинсон? – спросила Наташка, а до меня ее слова как сквозь толстый слой ваты донеслись. Приглушенно. Возможно, потому что кроме зашкаливающего пульса я не слышала больше ничего вокруг. Мне стало дурно. Перед глазами все поплыло.

– Да, это они. Это мои запонки! Я требую наказать мерзавку! По всей строгости закона! Иначе у вашего отеля будут серьезные проблемы, Наталья. Я вам их устрою, обещаю!

– Я не брала… – все, что смогла я выдавить из себя, смотря на поблескивающие в руках супервайзера золотые штучки с выгравированной буквой “Р”. Чувствуя, как щеки полыхают, а глаза щиплет, будто в них тонну песка насыпали. В висках долбит кровь, но я из последних сил сдерживаю напрашивающиеся слезы. Они их не увидят.

Мне нужен Демьян!

Я должна позвонить Демьяну!

Я не виновата!

– Не брала она. Все вы не брали. Тащитись сюда за лучшей жизнью и заритесь на чужое, своими грязными руками! Ты на такие за всю свою жизнь не заработаешь, поняла? Девка уличная!

Все оскорбления просто мимо ушей пролетали.

В голове крутилось только одно – это же подстава! Шитая белыми нитками подстава…

Но кто? Зачем?

Наташка?

За что?

– Я тебя посажу. Я вызываю полицию! – отчеканил мужик.

– Может, не стоит так спешить, – встала перед ним Наталья, – может…

Что “может”, я не расслышала. Потому что “на сцене” этого театра абсурда нарисовалась четвертая, совсем уж неожиданная для меня фигура. И даже с красными глазами я умудрилась разглядеть шагнувшую в номер… Камиллу. Появившуюся со словами:

– Что здесь происходит?

Бывшая невеста Нагорного обвела присутствующих взглядом, останавливаясь на мне:

– Анфиса? А вы кто такой и почему вы кричите на горничную?

– Это лучше вы мне скажите, кто вы такая, и какое имеете право встревать в чужие разговоры? Идите куда шли, дамочка, – откровенно грубил мужик, – мы и без вас в состоянии разобраться. Не отель, а какой-то балаган!

– Самое полное право, и перестаньте мне хамить. Что произошло? Наталья? Анфиса?

Я даже рта раскрыть не успела. Все еще пребывая в странном состоянии растерянности. На место обиде пришла злость. И сейчас она клокотала внутри меня, как потревоженный вулкан.

– Мы уличили госпожу Ветрову в краже, – вместо меня ответила супервайзер. – Постоялец нашего отеля требует вызвать полицию и угрожает принять сопутствующие меры. Я же пытаюсь решить все мирным путем. Думаю, мы обе с вами понимаем, что отелю вашего жениха такие скандалы накануне презентации не нужны, – многозначительно повела бровью Наташка.

Вашего жениха… выходит, еще не до всех дошли новости об их с Нагорном расставании?

В голове истошно крутится мысль, которую я пытаюсь поймать, но она неизменно, в последний момент уплывает у меня из рук. Все происходящее кажется настолько наигранным и фальшивым, будто я попала в какой-то хорошо построенный спектакль с дерьмовыми актерами.

Вот только, судя по глазам мужика, его намерение вызвать полицию не шутка. И смеяться мне потом в тюремной камере, потому что, что я могу предъявить против его обвинений?

– Я не брала эти запонки! – прошипела я. – Мою причастность еще нужно доказать!

– Таким, как я, и доказывать ничего не нужно, ясно? Не с тем ты связалась, девочка.

– Так, – вскинула руки Камилла, – не надо никуда звонить, давайте все успокоимся. Простите, как вас зовут, господин…

– Робинсон.

– Господин Робинсон, я улажу вопрос с нашей работницей. Будьте уверены, безнаказанным это происшествие не останется. А вам мы компенсируем затраченные время и нервы приятным бонусом.

– Я хочу, чтобы она немедленно вылетела за двери этого отеля! Иначе…

– Я вас поняла.

– Я подключу все свои связи, и от вашей гнилой гостиницы останутся одни стены, ясно выражаюсь?

Я хотела было открыть рот, но под взглядом, брошенным на меня бывшей пассией Демьяна, прикусила язык. Не сейчас. Выскажу ей все потом.

– Ясно. Анфиса будет уволена, но я прошу обойтись без полиции и заявления. Запонки нашлись, виновница тоже. И она свое получит. Так что, мы с вами договоримся не выносить сор за стены этого номера? – пела соловьем дамочка, предоставляя мне возможность стоять у нее за спиной и гадать, какого лешего она вообще полезла меня защищать?

Или репутацию отеля Демьяна спасает?

Неужто тоже “благородная бывшая”, как и Бадди?

А главное, как вовремя Камилла оказалась именно на шестом этаже и именно у этого номера…