Его маленький чертёнок

Глава 23

Демьян

В тот момент, когда я понял, что не вижу со сцены в зале Анфисы, стоило больших усилий уговорить себя не сорваться и продолжить свою речь. Убедить себя, что нельзя быть таким мнительным, мать его, паникером. Что она человек и не обязана, как собачонка, бегать со мной рядом и постоянно быть в поле моего зрения.

Получалось отвратительно. Но в конце концов, я с собой совладал.

Убедил себя подождать.

Минута.

Вторая.

По прошествии пяти я уже плохо соображал, что вообще несу. Рассыпался в благодарностях и пристально следил за входом в зал. Держась на чистом энтузиазме и отработанной годами схеме. Следил в надежде, что вот-вот…

Но Анфиса так и не появилась.

Уже и Ромыч с Серегой начали оглядываться, тоже заподозрив неладное. Да и не они одни. Слишком пристально я гипнотизировал взглядом двери.

А через десять минут, когда я окончательно убедился в мысли, что что-то тут не так, торопливо свернул свою речь, бросил короткое: “Приятного вечера” и, под аплодисменты слетев со сцены, понесся через весь зал на выход. Напряженно пряча руку в карман брюк и чеканя каждый шаг, напрочь забыв о новости, которую собирался сообщить. Буквально физически ощущая, что не до нее сейчас. Не в том я состоянии и настроении, чтобы делиться со всеми радостным событием, перевернувшим мою жизнь. В данный момент я был на взводе.

На панике.

Паника эта – вообще мой постоянный спутник в этой командировке и рядом с моими девочками. И сейчас с каждым шагом она нарастала. Мышцы напряглись, внутри все ощутимо каменело. Чувствую, еще немного, и мы с этим чувством породнимся, и оно у меня станет хроническим.

– Где Анфиса? Вы ее видели?

– До твоего выступления. Она ушла в уборную.

– Так оттуда и не вернулась.

Сообщили Рома с Сергеем.

– Твою мать!

Мы переглянулись и, не сговариваясь, сорвались с места. Я уже был твердо настроен перевернуть на уши весь отель, добраться до каждого, мать его, угла! Вылетая в лобби, как тысяча злющих чертей, мы втором рванули в разные стороны, когда я буквально нос к носу столкнулся с охраной, которая на всех парах летела в банкетный зал.

Уже по одним их бледным лицам я понял, все… труба.

Одному зарвавшемуся Графу!

Они и рта раскрыть не успели – у меня уже кулаки сжались и челюсть хрустнула от натуги.

На лоскуты порву, скотину! Я был на девяносто девять процентов из ста уверен, что это его рук дело! Ушлая сволочь, которая ни перед чем не остановится, спасая свой горящий зад...

Меня охватила не то что ярость, а какое-то пугающее убийственное спокойствие. Может, от того, что я понимал, что дочь свою он не тронет и пальцем, пока та не подпишет бумаги (а Фиса теперь со знанием всей подноготной – хрен что подпишет!). А может, потому, что Граф только что подписал себе приговор. Собственноручно от души затянул накинутую на его шею удавку! И я клянусь, что не остановлюсь, пока его мерзкая личность не окажется за решеткой!

Правда, позже, когда охрана отеля наперебой мне изложила все, что видела, и мы просмотрели записи с камер видеонаблюдения, которыми был напичкан каждый угол отеля, от моего спокойствия не осталось и следа. Оно разлетелось к херам с оглушительным треском, когда я увидел, кто спровоцировал мою жену. Кто заставил ее покинуть отель. А главное, как...

Впервые в жизни я ощутил, как руки холодеют. Язык, гребаный, немеет от недостатка словарного запаса. А все эмоции, словно по щелчку пальцев невидимого кукловода, вырубили к чертям собачьим. Осталась исключительно решительная злость! Яркая. Уничтожительная. Всепоглощающая. Дьявольски разрушительная.

Я смотрел на стоп-кадр, на котором отчетливо вырисовывалось до тошноты ненавистное лицо бывшей невесты, искаженное в премерзкой гримасе, и в сердце наравне с безжалостной жаждой мести проснулась лютая, неконтролируемая ненависть!

Я в принципе не думал, что можно настолько сильно кого-то невзлюбить. До покалывания в пальцах и тотального опустошения при виде человека. Но факт оставался фактом. Я буквально видел перед глазами красную пелену и чувствовал, как мысленно сжимаю ладони на тонкой шее этой с..ки.

Меня залихорадило. Затрясло. Так, что пришлось сжать кулаки и, не сдержавшись, долбануть от души в стену, чтобы внутреннюю боль перенести на внешнюю. Отрезвить поплывший разум.

– Твари!

– Безумная идиотка! – прорычал Ромыч. – На что вообще она рассчитывала?

– Твоя бывшая всегда была с прибабахом, – горько усмехнулся младший братец.

Я их слушал, но не слышал. Тихо скрежетал зубами, представляя, с каким наслаждением разделаюсь с обоими. Камня на камне не оставлю ни от одной семейки уродцев, ни от другой!

Уничтожу!

Естественно, о продолжении банкета не было и речи, и, оставив гостей на своих замов, мы всей семьей вернулись в отель. И уже там навели шороху, поднимая на уши всех, кого только можно было. Подключая все имеющееся у нас в Штатах связи. Благо, за столько лет ведения бизнеса их было немало.

Все, что случилось дальше, вообще закрутилось просто в какой-то сумасшедший стремительный хоровод. Когда каждый из нас, не сговариваясь: я, отец, мать, Бурменцев и даже Серый – устроили настоящий план-перехват. Ника же умудрялась временами разряжать обстановку своими грозными обещаниями “поколотить злого дядьку” да и в принципе не отходила от нас ни на шаг.

Воинственно настроены были все. И тот, кто все это придумал, обязательно поплатится за то, что посмел связаться с нашей семьей! Тронуть нашу Анфису. Нагорную, а уже далеко не Ветрову!

Своим я, естественно, тут же сообщил, что мы расписались. По-тихому, в тайне, и теперь у нас на руках шикарный козырь. Вот как чувствовал, что Граф выкинет что-то подобное… Мать, конечно, разозлилась, что без ее ведома. Ника удивленно захлопала глазками, не понимая, а как это свадьба без свадьбы? А Ромыч с отцом и братом поздравили, пока скупо и напряженно, потому что все мы понимали, как далека от радужной сложившаяся ситуация.

Думать о том, как разъедает сердце страх за мою Фису, просто не было времени. Я упорно игнорировал тупую ноющую боль за грудиной и изредка прошибающий холодный пот. Старался не думать. Счет шел если не на минуты, то на часы. И я должен был быть предельно собран, чтобы разрулить все как можно быстрее. Ибо, что в голове у ее папаши и стервы Кэм можно было только бесконечно гадать. Но даже тогда я уже примерно понимал, по какому плану действовали эти сволочи. И да, я все еще был уверен, что играли они заодно.

И первым делом, в отеле я поймал Светку, которая в слезах мне рассказала, что поймать папашу Ветровой не удалось. Когда они с охраной примчались в бассейн, этой ушлой сволочи и след простыл. Но зато папка с оригиналами документов до сих пор оставалась у нее на руках.

Найти Камиллу тоже оказалось делом техники и пары звонков. Уже через полчаса бедовую, больную на голову интриганку притащили в отель. Буквально волоком, потому что эта грациозная лань еще умудрялась драться и кусаться. Только ее это не спасло от того, чтобы оказаться в кабинете моего отца, когда началось все снова по кругу: слезы, истерика, снова по тем же граблям да вприпрыжку. Вот только на этот раз разговаривал с ней не я, а мой отец. Потому что иначе диалог грозил перерасти в хладнокровное убийство одной зарвавшейся бестолочи! Да и побеседовать Роману Нагорному сегодня пришлось не только с несостоявшейся невесткой, но и со свекром. Тоже несостоявшимся. И тоже прилетевшим вслед за дочерью.

Отец Камиллы – Денис Валерьевич – был в не меньшей степени, чем мы, взбешен поведением дочери и буквально умолял простить сумасбродку и не писать заявление в полицию, но в этот раз я остался непреклонен. Однажды эту тварь бессердечную уже пожалели. Больше такой глупости я не повторю. В конце концов, всем мы люди взрослые, и голова на плечах должна быть не только для того, чтобы качать губы и делать прически, мать твою!

Камилла сядет. А судя по тому, какие ей будут вменять статьи, сядет надолго.

Да, и на этом отец не остановился, заявив о немедленном прекращении сотрудничества с фирмой Рамзина. Разрывая тут же любые связи с его семьей. А мать, которая была вхожа во многие заведения высшего общества столицы, мигом разнесла эту шокирующую новость по всему столичному “бомонду”. Чтобы, так сказать, все знали врага в лицо и пофамильно. Каждая захудалая дворняжка!

Бывшие муж и жена оба были скоры на принятие решений. Лишних промедлений у нас в семье не любили. И в этом сегодня они были единогласны. Уничтожать, так безжалостно, и всех, кто хоть каким-то боком оказался причастен к случившемуся.

От этой же козы мы и узнали, что план Графа был примитивен до жути. Похитить и шантажом заставить подписать бумаги. Кстати, мордоворотов, которых Граф умудрился подкупить и которые помогли ему устроить своей дочери похищение, повязали тут же. Практически по горячим следам скрутили в соседнем квартале.

Сдается, мне куковать они будут с Камиллой Денисовной Рамзиной в соседних камерах.

Сам же Граф с дочерью на частном самолете пару часов назад вылетели из местного аэропорта в Россию. Еще пара-тройка звонков, и мне был известен и номер рейса, и все имена-фамилии экипажа, и ориентировочное время и место прибытия джета в столичный аэропорт.

По итогу, на данный момент выходило, что они опережали меня уже на два добрых часа. Гадко. Но не смертельно. Если все пойдет как по маслу, Анфисе останется пережить в обществе отца еще около семи-восьми часов, а дальше этого гоблина от нее изолируют. Надолго изолируют. Мои адвокаты уже над этим работают. Благо, в Москве раннее утро, а не глухая ночь.

К госпоже Рамзиной Камилле Денисовне у нас был еще ряд любопытных вопросов. Например, как он вывез ее без документов? Анфису, имеется в виду.

На что та, пожав плечами, сказала, что, очевидно взятки и знакомые. Проблем в этом не было у господина Графа.

Что планирует Олег дальше?

Эта мадама понятия не имела. Так далеко не загадывала, и вообще ее это не интересовало. Ее целью было избавиться от навязчивой конкурентки.

И на финалочку отец полюбопытствовал: какого хрена она вообще полезла в это дерьмо, когда ей дали второй шанс начать все с чистого листа?!

Тут переданные отцом слова убили: эта глупая идиотка рассчитывала, что после того, как Ветрова исчезнет из моей жизни, в нашей с Камиллой все снова наладится. Вот только мерзавка не учла, что Ветрова уже давно не Ветрова. А Нагорная, и сейчас я был полон решимости и оснований потянуть за ниточки и заявить в своей родной стране о похищении моей жены. Чем я и занимался, наводя мосты со знакомыми из органов правопорядка, пока Бурменцев организовывал мне срочный чартерный рейс.

Благо, его джет, на котором он планировал завтра утром улетать, стоял и был полностью готов к полету. Однако еще один – лишний час промедления – все же последовал, пока с помощью друзей Ромыч выбивал окно для взлета в местном аэропорту, где было все четко расписано поминутно. Да и возню с документами никто не отменял.

Да, откровенно говоря, два часа спустя мне уже было плевать! Я готов был сорваться и лететь экономом или вообще на гребаном воздушном шаре, если он будет реактивным и быстрее доставит меня в страну!

Я переживал. Сейчас я всерьез начинал переживать за Анфису и мысленно умолять ее не творить глупости. Держать свой дерзкий язычок за зубами рядом с этим вспыльчивым моральным уродом и ни в коем случае не подписывать ничего! Она должна знать, понимать, чувствовать, что я ее не брошу. Не оставлю. Всеми правдами и неправдами выцарапаю из лап ее тирана отца. Благо, как ее законный муж имею на это все основания!

А еще я хотел мести.

Я жаждал просто убивать, и чем дальше и дольше без своей Анфисы – тем яростней и изощренней. Мозги были уже просто набекрень, а изнутри подгорало. Я ненавижу, когда трогают мое! Мою дочь, мать, отца, мою любимую женщину. Я превращаюсь в неконтролируемого монстра, напрочь теряя холодный рассудок. Ради них и за них я готов был вытворять любые, даже самые невероятные безумства. Я готов был рвать и метать. Разносить всех и вся и идти я намерен был до самого конца!

Кстати говоря, пока решался вопрос со взлетом, временное сплочение матери с отцом помогло нам разузнать фамилии мелких акционеров с фирмы Графа. И чтобы не терять времени даром, копнув чуть глубже, мы с Бурменцевым узнали имена тех, у кого имеется внушительное “досье” на Олега, со всего его подноготной и полным списком его грязных делишек на фирме. Разузнали все: явки, справки и пароли, которые и пустили в ход, потребовав, чтобы на Графа выписали немедленное постановление на арест. Запустили судебное разбирательство и взяли его под стражу до выяснения всех обстоятельств.

И только через три часа после похищения, когда я, подхватив дочь и кое-какие вещи, наскоро брошенные в дорожную сумку, оказался в салоне частного самолета, который готовился ко взлету, мой адвокат позвонил и сообщил радостную новость, которая окрыляла и обещала чуть менее нервный перелет.

Всего два слова. А я был готов возликовать. Понимая, что это животное даже не покинет аэропорт. А значит, Фиса в относительной безопасности и ей только надо дождаться нашего с Никой прилета.

Я выдохнул. Впервые за четыре часа, в общей сложности, тотального напряжения и ожидания.

– Папочка, ты ласстлоен? – заползла ко мне на колени Ника, обхватывая ладошками щеки. – Тозе скусяешь по Фисе, да?

Расстроен? Нет, малышка, папочка на грани эмоционального взрыва с сердечным приступом. Скучаю ли? Словами это не описать, по взгляду вижу, мелочь моя шустрая и так все понимает.

– Не расстроен, просто переживаю, принцесса, – обнял и поцеловал щечку дочурки. – Скоро мы будем дома.

– Фиса будет ждать нас?

– Будет. Обязательно будет!

Ника единственная, кого я просто не смог не взять с собой. Понимая, что и мне предстоит длинный перелет один на один со своими мыслями, как загнанному в тесную клетку животному, и ей без Анфисы будет, ой, как плохо. Отец с матерью и Ромка вернуться в Москву смогут только ближайшим очередным рейсом, а так долго мой чертенок без своей пособницы не выдержит.

Она уже сегодня порывалась устроить истерику. Благо, Серый был рядом, и любимый дядя умело отвлекал племяшку от хаоса, что творился в отеле с родственниками, которые с телефонами наперевес провели весь вечер.

Малышку тоже захватило общее ощущение паники, и она была сама не своя. Непривычно тихая, нервная, переживала. Ника переживала едва ли не больше, чем мы все, вместе взятые. И только сейчас, кажется, немного успокоилась. Когда я сказал, что мы летим к Анфисе, которую должны вместе с Олегом задержать в аэропорту и доставить в гостиницу.

Мои люди, которым я безоговорочно доверял, должны были отвезти ее в один из моих отелей до нашего с Никой приезда. Потому что, судя по сказанному Камиллой, с...ка Граф утащил ее в Россию и без вещей, и без денег, и даже без документов. Отец года, ни дать ни взять! Ее паспорта и самые необходимые на первое время вещи едут со мной.

– Знаешь, ты не пелезывай и не скучай, папочка, – уложила голову мне на плечи Ника, вырывая из мыслей своим тихим доверчивым шепотом, так по-взрослому тяжело вздохнув. – Я буду за нас обоих пелезывать и скучать, лано?

Я улыбнулся в светлую макушку, крепче прижимая принцессу, так и сидящую в пышном платьице, к себе.

Нет, я не представляю, как пережил бы эти десять часов полета без Доминики.