Его маленький чертёнок

Глава 21

Анфиса

Вечер был потрясным!

Я чувствовала себя на этом “открытии” настоящей принцессой. Не меньше! Иногда приходилось бросать взгляд в любое попадающееся по пути отражение, чтобы проверить, не появилась ли у меня на голове диадема, как у Ники.

Ну, и пора констатировать тот факт, что вопреки моим опасениям, пока что все шло как по маслу. Гости с любопытством косились в мою сторону, но ни тени осуждения или злобы в их глазах я не замечала. А если где-то и проскальзывала недоброжелательность в тоне или жесте очередного подошедшего к нам познакомиться гостя, мужчины быстренько осаждали любые потуги пошутить или быть со мной невежливым. Причем не только Демьян стоял “на страже моего спокойствия”, но и Бурменцев, который весь вечер был рядом. И даже отец Демьяна – Роман – не остался в стороне. Он вообще оказался удивительным мужчиной. Доброжелательным, улыбчивым, с мудрым отеческим взглядом. Импонировал мне он явно больше, чем мой “папа”, который, надеюсь, в данный момент плавает кролем в бассейне под охраной отеля.

Но что самое поразительное, кстати говоря, похоже, папа у Демьяна тоже до безумия влюблен. Да не в абы кого, а во всем нам хорошо известную, взбалмошную особу солидных лет. Читай – Флоренцию! Потому что он прям-таки не сводил с нее своих глаз. Это я отметила для себя сразу же, как только губы Нагорного отпустили мои, а объятия чуть разомкнулись.

Было сложно не заметить, каким горящим взглядом отец Демьяна смотрел на свою бывшую жену, которая, в свою очередь, очень по-девчачьи воротила нос и закатывала глаза, всем своим видом демонстрируя к бывшему мужу холодное безразличие.

И, возможно, для мужчин такой спектакль и прошел бы, но мы-то, девочки, видели, что все это напускное. Вон и щечки заалели, и уголки губ дрожат, и взгляд смущенный отводит.

Ох, Фло-Фло!

Вот наблюдаю за ними, и улыбаться хочется. Дети детьми, хуже, чем мы с Демьяном! Хотя годков-то уж поболее, чем у нас вместе взятых!

– Ты ведь тоже это видишь? – спросил на ушко Демьян, возвращаясь ко мне с бокалом шампанского.

До его приветственной речи оставалось чуть больше десяти минут, и градус моего волнения чуть нарастал, поэтому мы решили, что забойные “пузырики” лишними не станут. Исключительно для храбрости! Ибо вместе с благодарностями к гостям Демьян был твердо намерен сообщить всем одну… крайне шокирующую многих новость.

– Что? Ты о чем?

Мой мужчина коротко кивнул головой в сторону отца с матерью, которых в этот момент развлекала Доминика, и улыбнулся:

– Мама такая мама. У нее кокетство в крови. Скоро доведет отца своим напускным безразличием, тот уже тихо бесится.

– М-да? А по-моему, не скажешь.

– Поверь мне.

– Ну-у-у, – протянула я, – Флоренция – настоящая леди. Что поделать? – улыбнулась. – Кстати, я думала, что твой папа женат...

Мы стояли чуть в стороне от рассредоточившихся по общему, украшенному к открытию залу, уединившись от разбитых на небольшие группы гостей, в ожидании Бурменцева, который настойчиво желал поговорить с нами до речи “генерального”. Его совершенно некстати отвлек какой-то давний знакомый, с которым друг Демьяна в эту минуту о чем-то оживленно дискутировал.

– Был женат. И есть пока что. Формально. Но сегодня он сообщил, что с Антониной разводится. С матерью Сереги он прожил много лет, но спокойный и уютный быт ему наскучил. Отцу фейерверков подавай.

– Оу…

– Вообще, много лет назад развод с мамой был не его идеей.

– Почему я не удивлена? – хохотнула я, делая глоток игристого. Сладкий, вкусный, приятный вкус шампанского. Надо бы узнать потом, что за фирма.

– Кстати, твоего брата я тут не вижу. Он…?

– Не любитель приемов, открытий и семейных праздников в принципе. А что? Любопытно? – обвил меня рукой за талию Демьян, целуя в висок улыбающимися губами, прошептав:

– Думаешь, не прогадала ли...?

Разумеется, Нагорный пошутил, но я насупилась и аккуратно двинула ему локотком в бок, услышав сдавленное “ох”.

– Не смешно! Я за тебя… то есть с тобой по любви, а не по расчету. Я и “не гадала”, если тебе это интересно, – насупилась, опустошая остатки “пузырьков” в бокале, отставляя пустую посудину на поднос пробегающего мимо официанта.

– Знаю, Фис, – прошептал Нагорный. – Знаю. За это тебя и люблю.

– И только?

– Ну, почему, у тебя много талантов.

– Ну-ка, например? – вздернула я носик, крутанувшись в объятиях Демьяна. Руки на груди сложила, выжидательно уставившись в любимые карие глаза. Цвета молочного шоколада, который я бы сейчас была не прочь… съесть.

– Например, ты отпадно печешь вафли.

– За такое не влюбляются.

– Разве? А я так душу дьяволу готов продать за них!

– Я серьезно вообще-то! – заявила я и правда серьезно, вот только тут же не сдержавшись, разулыбалась. А потом и вовсе расхохоталась, обвивая руками шею мужчины. Привстав на носочки, оглянулась и, пока никто не видит, воровато чмокнула любимые губы.

– Тогда давай сначала ты, дорогая, раз уж пошел такой разговор.

– Что я?

– За что меня полюбила, Анфиса Олеговна? Такого заносчивого, – начал загибать пальцы Нагорный, – злого, холодного, безэмоционального и вообще отвратительного сноба? Не припомню, какие еще эпитеты ты в мой адрес употребляла?

– Любят не за что-то, а вопреки чему-то, вот! Делайте вывод, Демьян Романович!

– М-м-м, – издал Демьян мучительный стон, приподнимая меня на руках и тихонько кружа, – хочу тебя отсюда увести. Я уже говорил, что ты невероятна в этом платье, Фис?

– Говорил.

– А что еще невероятней будет от него избавиться?

– Ну, если в молниях и ремешках не запутаешься...

– Кхм… голубки, – услышали мы насмешливое за спиной, оборачиваясь, – ворковать будете позже, давайте выйдем, надо нам с вами поговорить. Тем более в свете последних событий, – сказал и бросил взгляд на меня, непрозрачно намекая на появление отца, о котором Демьяну мы пока не рассказали, посчитав конфликт исчерпанным. Я все еще тешила себя надеждой, что урок по “физкультуре” доходчиво объяснил папочке, что ко мне лучше не лезть.

– Последних событий? – встрепенулся Нагорный, сжимая мои пальцы в своей ладони. – Я чего-то не знаю? Фиса?

– Отец появился сегодня в отеле. Поэтому мы и задержались.

– Что?!

– Да не вопи ты так, – одернул его Бурменцев. – Давайте, идем.

И сказано это было таким решительным, не терпящим возражений тоном, что мы, естественно, спорить не стали. А Нагорный так вообще желваками поигрывал и сильно-сильно злился, судя по бьющейся на шее венке и мечущим молнии глазам.

Ух, кому-то сейчас прилетит. Кому? Похоже, мне.

Мы вышли в лобби, отходя слегка в сторону от чужих глаз и ушей. Друг Демьяна расстегнул пиджак и спрятал руки в карманы брюк.

– Почему я узнаю о появлении Графа только сейчас? – рыкнул Демьян.

– Я узнал, что он в отеле, уже на выходе. Задержался в офисе, разговаривал со своим… осведомителем с фирмы Графа.

– А мы не хотели тебя волновать, – добавила я тихо.

– Мы?

– Флоренция, я и Ника. И вообще мы с ним сами разобрались, сейчас он под присмотром охраны отеля. Во всяком случае, надеюсь, Светка правильно поняла мою просьбу оказать ему радушный прием.

– Прекрасно, и все четверо благополучно промолчали. Анфис-с-са!

– Не шипи на меня! – надулась я.

– Что ему нужно было?

– Махал какими-то папками, – передернула я плечами, – требовал, чтобы я подписала какие-то одному ему известные документы. Естественно, я отказалась. Тогда он отказался меня отпустить, угрожая, что увезет из отеля, – неожиданно стало зябко, по рукам побежали мурашки, и я обхватила плечи руками. – Тут, в общем, появилась Ника и Фло. И папочка узнал всю силу женской дружбы.

Демьян выругался и, заметив мою дрожь, снял пиджак, накидывая его на мои плечи и притягивая к себе под бок. Стало чуточку теплее.

– Вот же… сволочь этот Граф! – покачал головой Рома. – Но такой его ход ожидаем. У него стул под задницей зашатался. Вот он и засуетился. Ничего личного, Фис.

– Без проблем. После такого его отношения мне стыдно его даже “папой” называть.

– Отец мне тоже сказал, что у Графа смутные времена на фирме, – задумчиво почесал подбородок Демьян, немного успокоившись, – вот только не уточнил, почему. А тебе, я так понимаю, удалось что-то узнать?

– Удалось. Вы будете сильно удивлены, если я скажу, что половина контрольного пакета акций фирмы ООО “ГраВ” принадлежит не Графу, а его покойной жене – Валентине Ветровой, твоей матери? А ее прямой наследницей, согласно составленному завещанию, должна была стать и формально являешься… ты, – посмотрела на меня Бурменцев в упор, – Анфиса.

Вот Рома что-то говорит, а у меня состояние полного отупения. Глазками хлопаю, вроде дышу, кровь вон по венам течет, а я стою. Столбом неподвижным. Изваянием каменным. Безжизненным и оцепеневшим. На имени мамы я просто сбилась с мысли и заплутала в собственной голове, не сразу сообразив, что только что услышала.

Да, видать, затупила не я одна. Потому что Нагорный тоже губы поджал и молчал. Рука на моем плече заметно напряглась, потяжелела. А пару долгих мгновений спустя, когда услышанное переварилось и мозг дал сигнал “ату”, мы в унисон выпалили:

– Ты шутишь?

– Что значит “контрольный пакет”?

Думаю, не надо пояснять, кто и что сказал? Прожженный бизнесмен Нагорный, естественно, спросил, не шутит ли его друг, а я до сих пор не могла понять, чем мне полученная информация “грозит”. Ну, как не могла понять? Понимала. Смутно. Весьма смутно…

– Контрольный пакет акций дает право руководить фирмой, не считаясь с мнением мелких акционеров, – терпеливо сказал Рома. – Грубо говоря, большая часть акций при открытии фирмы была в руках вашей семьи. А именно в руках Олега Графа и Валентины Ветровой. Семьдесят процентов из ста. И тридцать пять из них – собственность твоей матери. Твоя собственность. Но опять же, выходит, что только по бумагам…

– Он еще хуже, чем я о нем думал, – вздохнул тяжело Демьян, прохаживаясь рядом с нами. Я же все еще пыталась собрать пазл в единую картинку, когда мой мужчина пояснил:

– Твои родители открывали фирму вместе, Анфиса. На равных. А отец просто присвоил всю ее себе, – и такая ярость полыхнула в любимых кофейных глазах, что даже до меня долетела эта обида. Волной пронеслось, обжигая чувство несправедливости по отношению ко мне и бабушке с дедом. Столько лет они перебивались с копейки на копейку, когда у их дочери были деньги! Дочери, а после ее смерти – у внучки. У меня были деньги! А я плясала под дудку отца с четырнадцати лет. Анфиса, иди туда, не иди сюда, поступай на это, не общайся с этим…

Вот же… гадство!

– Все эти годы он каким-то образом умудрялся водить вокруг пальца акционеров, коллег, даже друзей, – сказал Рома. – Хотя почему каким-то? – тут же одернул себя мужчина. – Ты жила с ним, для всего общества ты была его любимая дочь, потерявшая мать. Вы были семьей. Вполне логично, что до поры до времени никто не задавал никаких вопросов, пока он распоряжался твоей частью денег на фирме.

– Это была только видимость. Семья – это был спектакль. Для всех… – буркнула я.

– Вот именно. А он этим и пользовался. Руководил фирмой один. Хотя, по сути, ты имеешь на его холдинг точно такие же права как и сам Олег. Ты полноправная владелица.

Меня бросило в жар. От гнева, что взметнулся внутри из самых потаенных глубин моего не умеющего ненавидеть сердца. Настоящий и неистовый. Сжигая все на своем пути, новое чувство пролетело, разгоняя дрожь, и сформировалось в голове одной решительной мыслью: я обязана отомстить! И сейчас, как никогда, самый удачный момент для этого. А рядом со мной, как минимум, два опытных бизнесмена, которые точно знают, что в такой ситуации делать. Думаю, и отца Демьяна тоже не стоит скидывать со счетов.

– Вот, значит, что за бумаги он мне подсовывал? Хотел отобрать исподтишка мою долю на фирме. После того, как твой отец, – кивнула я Демьяну, – разорвал с ним договоренность о нашей с Сергеем помолвке. Взбесился. Понял, что положение его становится не просто шатким, а висит на чистой вере.

– Вероятней всего, – протянул Демьян, посмотрев на меня. – Ты молодец, что не стала ничего подписывать.

– Мы же договорились, что без тебя я в это дело не лезу, – улыбнулась я, немного совладав с бушующим ураганом в груди. На место пылкому гневу пришла холодная, расчетливая ярость.

– Графу сейчас ой как нужна поддержка. А именно твоя доля, потому что мелкие акционеры начали подозревать его в финансовых махинациях и отмывании денег. На фирме полный бардак, а совет директоров готовится к тому, чтобы сместить твоего отца с руководящей должности, но пока же они в заведомо проигрышном положении.

– У них нет власти над держателем контрольного пакета, – кивнул Демьян. – Они не имеют права сместить Графа с места гендиректора, пока у того преимущество в цифрах.

– Именно. Но преимущество только на словах. По факту, если бы ты решила выступить против отца, его увольнение стало бы делом пары дней. Насколько я знаю, несколько из мелких акционеров даже пытались связаться с тобой. Полгода назад или чуть меньше. Переманить на свою сторону.

– Я тогда как раз переехала в штаты. Флоренция помогла. А отец знал, где меня найти. Он сам сказал. И… о-о-о, именно поэтому не стал возвращать меня домой! – охнула я, когда меня осенила догадка. – Ему это было невыгодно! В России, да еще и с его фамилией, меня искали его коллеги. А здесь…

– А я-то гадал, чего он ждет, – ухмыльнулся Демьян.

– Хотел провернуть дело со свадьбой тут, чтобы замышляющая скинуть его с “трона” часть совета директоров не добралась до тебя, – закончил Рома мою мысль.

– Только вот одного не пойму, замуж-то меня за Сергея зачем было выдавать? Какая в этом была выгода для отца?

– Кхм… возможно, я проясню ситуацию? – услышала я неожиданно у себя за спиной приятный мужской голос. Незнакомый голос. Который, бесцеремонно ворвавшись в наш “тесный” междусобойчик, заставил мое сердце бахнуться о ребра, а тело подскочить и резко обернуться.

– Привет, несостоявшаяся невестушка, – протянул руку…

Сергей Нагорный?

Да, судя по взгляду Демьяна – я угадала.

Парень, поймав мою ладонь, галантно поцеловал пальчики. И улыбнулся, как бывалый обольститель.

– Серый? – удивился Демьян, по-свойски обратившись к младшему брату. – Каким это ветром тебя сюда занесло?

– Направление моего ветра меняет только один человек, – ухмыльнулся парень. – И мы оба знаем, кто, братец.

Я с удивлением отметила для себя, что он и правда хорош. Сергей этот, повеса, Нагорный. Такой же, как старший брат, высокий и жутко самоуверенный тип. Вот только более смазливый, чем мой Демьян. Совсем не мой типаж! Да ему бы с такими данными моделью работать, а не сердца женские разбивать и состояние Нагорного-старшего по ветру спускать.

В белой футболке и черном костюме, с модной укладкой и хитрым взглядом парня, умеющего сводить с ума впечатлительных дурочек, понятно, почему многие штабелями падали к его ногам. Какое счастье, что я к таким представительницам женского пола не отношусь.

– Отец? – кивнул Демьян. – Надо же, и ты его послушался? Впервые за двадцать с хвостом лет решил стать примерным сыном?

– Привет, Сергей, – пожал руку младшему брату друга Бурменцев.

– Роман, – ответил на рукопожатие парень. – Послушался. Но право быть “примерным сыном” все же оставлю тебе. У тебя это лучше получается. А вообще, мне просто стало любопытно, какую птицу счастья я упустил, – пошутил, стрельнув в меня глазами Сергей. Демьян моментально напрягся, а я вот в тоне Нагорного-младшего не уловила ни капли издевки или сарказма. Только добрая шутка и братское подтрунивание. Да и улыбнулся он как-то мило. По-доброму. Будто мы старые добрые друзья с багажом из прошлого за плечами.

Конечно, еще бы, Анфиса!

Мы чуть мужем и женой не стали. Еще бы чуть-чуть...

– Ты что-то там говорил про выгоду Графа, – перевел тему Демьян, подбираясь ко мне поближе и жестом собственника укладывая руку на мою талию.

Дурачок. Милый ревнивец!

Я его провоцировать лишний раз не стала и прильнула поближе, цепляясь пальцами за рубашку. Огляделась, гости вечера уже начинали на нас коситься. Представила, как, должно быть, мы смотримся со стороны: трое мужчин и одна дама в углу, в уединении о чем то шепчутся. Даже вон Флоренция посматривает недобро. С минуты на минуту Демьяну речь толкать, а мы тут беседы ведем. Стоило бы поторапливаться.

– Говорил, – кивнул Сергей. – Ты от дел отца отошел давно, а до меня нет-нет, да с его наставлениями долетала кое-какая информация.

– И?

– И знаешь, кто третий после Ветровой и Графа крупный акционер в ООО “ГраВ”? Наш отец. Акции у нашего отца есть на фирме Графа и достаточно нехилые, я тебе скажу. Их точно было бы достаточно, чтобы при объединении снова завладеть контрольным пакетом. Даже если бы Анфиса пошла против папеньки своего.

– Ты посмотри, какой ушлый… сволочь! – выругался Рома, сквозь зубы.

Демьян был менее осторожен и избирателен в выражениях, и я чуть ли не впервые за все время наших отношений услышала от него такие слова. Крепкие. Матершинные. И совершенно не присущие мужчине из высшего общества. Скорее, портовому грузчику Петьке.

– Уговор был до ужаса прост. Мы женимся, наш с тобой отец получает себе идеальную невесту и сына с хомутом на шее, ничего личного, Анфиса Олеговна, – махнул рукой Сергей, – а Граф по сходной, считай, формальной цене, акции, что имеет на руках наш с тобой отец, Демьян.

– Поразительно, – усмехнулась я горько, – он просто решил меня продать, так, что ли, выходит?

Мужчины, как по команде, посмотрели на меня своими тяжелыми, задумчивыми и отчего-то виноватыми взглядами и… деликатно промолчали. Правильно, что тут скажешь-то? Вот вам и двадцать первый век! Век информационных технологий, туристических полетов в космос и феминизма.

Тут умолчал, там умолчал, в итоге чуть не превратил какую-то там никому не нужную глупышку Анфису в разменную монету!

Нате вам дочь, а вы мне акции, пожалуйста.

Морально-этические нормы? Нет, что вы, не слышал о таком.

Спать? Я буду спать спокойно!

Переживать? А что мне за нее переживать? У меня есть еще две дочери, а это и вовсе приблудыш от первого брака, да к тому же нелюбимый...

Тьфу!

– А в перспективе он наверняка тешил себя надеждами подсунуть мне бумаги и забрать мамину долю на фирме, – поморщилась я. – Я бы ничего не знала, по дурости подписала, а он бы стал практически единственным владельцем ООО “ГраВ”. Шикарно разыграл. Как по нотам!

– Гадко это все, – первым из мужчин нарушил молчание Рома. – Противно, – точно мысли мои прочел и озвучил.

– Мы это так не оставим, – прорычал сквозь сжатые зубы Демьян. – Он пожалеет о своих грязных играх. Акций он не получит. Денег тоже. Еще и останется без последних штанов.

– Что ты задумал? – покосилась я опасливо на своего взбешенного мужчину. Крепче цепляясь за рукав пиджака.

– Ровным счетом ничего криминального. Мне только нужны имена и фамилии тех, кто входит в совет директоров фирмы Графа. Подсобишь, Ром?

– Конечно, какой вопрос. Уже вечером они будут у тебя на столе.

– Вот и отлично.

– И все-таки? – хмыкнул Сергей. – Какой план, братец?

– Мы соберем новый пакет акций. Сосредоточим управление в руках одного единственного человека. Думаю, отец мне в продаже точно не откажет. А с мелкими держателями при определенных обстоятельствах тоже труда не составит договориться.

– И кто этот человек? Ты?

– Хуже. Моя жена, – бросил Демьян почти что легко и беззаботно, да еще и улыбнулся, подмигнув. В этот раз вгоняя в ступор нахмурившихся Ромку и Сергея. У меня при слове “жена” нервно подскочило сердечко, а щеки зарумянились, но от дальнейших расспросов моего Демьяна спасла вовремя появившаяся девушка-организатор с планшетом в руке, наушником в ухе и дежурной улыбкой, скомандовав:

– Минута до выступления, мистер Нагорный.

И так как этот самый – мистер Нагорный – мягко увильнул от ответа, чмокнув меня в щеку, подхватив пиджак и отправившись следом за позвавшей его девушкой-организатором, Сергей с Ромой переключили свое внимание на меня, выдав в унисон:

– Он сказал “моя жена”?

– Вы поженились?

– Мы не ослышались?

– И никому ничего не говорите?

– Партизаны!

И так у них это слаженно и напористо вышло, а взгляды были такие прицельные и пытливые, что я смутилась. Серьезно так смутилась! Ну, в самом деле, противозаконно ТАК смотреть на женщину. Она может покаяться не только в содеянном, но и в том, чего точно не совершала.

– Анфиса? – заломил бровь Рома.

Я улыбнулась. И… позорно попятилась, отступая спиной вперед:

– Я, пожалуй, пойду… потом у друга-брата выпытаете информацию, когда… освободится.

– Куда пойдешь? – и снова громко и одновременно. Прям два брата-акробата! У Бурменцева точно нет Нагорновского гена? Уж больно спелись эти двое. И про разговор недавний забыли благополучно, и про злость. А главное, улыбки! Улыбки на их лицах такие ехидные расплылись, сладкие и все понимающие, ну, ангелы во плоти. Крыльев за спиной не хватает.

– Сейчас братец будет речь толкать, разве не хочешь послушать?

– Хочу, – кивнула я. – Очень хочу. Но что-то… душно мне стало, схожу в уборную! – бросила и, благополучно крутанувшись на каблуках, смоталась, активно перебирая ногами. Цокая каблуками по мраморному полу и активно обмахивая красное, как помидор, лицо ладонями. Услышав прилетевшее уже мне в спину:

– Ждем в зале, госпожа Нагорная, – голосом Казановы-Сергея.

Слава богу, что между “душно” и “уборная” мужчины параллели не провели. Иначе точно поняли бы, что и совсем мне не душно, зато очень даже неловко. И вообще, я ничего им не говорила! Какая еще “госпожа Нагорная”? Тоже мне… Шерлок Холмс и доктор Ватсон.

В дамской комнате, которую я нашла только благодаря подсказке работников с ресепшн, на мое счастье, я оказалась одна. Времени до начала речи Демьяна были считанные минуты, и чтобы лишний раз его не дергать и не нервировать своим отсутствием, стоит поторопиться. Страшно подумать, какая у него будет реакция – не увидь он меня в зале среди гостей. Тем более, зная, что отец в относительной близости и зол. После пробежки так точно.

Я включила воду в кране, подставив руки под прохладную струйку. И на мгновение прикрыла глаза. Вдох-выдох, успокаиваем свои нервы и берем под контроль разметаввшиеся в беспорядки чувства.

Не день, а сплошные качели эмоциональные!

Ну, нет.

Ну, глупо же, Анфиса! Чего смутилась? Чего испугалась? Все равно через пару минут, в лучшем случае через десять, Демьян и сам всему залу расскажет. Это и была его новость, которой он решил ошеломить присутствующих гостей и подстраховать меня от глупых действий моего отца. Заявить во всеуслышание, что я его! И Рома, и Сергей, и отец его с Фло, да даже Ника вот-вот узнают.

Что мы…

Мы расписались.

Думаю, об этом и до сих пор до конца не верится, что это не сон.

Муж и жена.

Официально.

И пусть без красивого предложения, поспешно, расписавшись в простых джинсах и футболках, совсем не романтично и даже не надев на палец друг друга кольца (последнее в целях временной конспирации), и все равно для меня это стало не просто огромным шагом в сторону доверия мужчине, с которым связываю судьбу, а гигантским! Я, можно сказать, вообще впервые в жизни кому-то доверилась.

Сама не понимаю, как я на такую безумную авантюру решилась. Как не спасовала. Но когда Нагорный остановил машину перед нашим Посольством, и уже в здании, в ожидании, когда нас примут, объяснил, что для него это хоть и поспешный, но взвешенный и обдуманный шаг – я поняла, что верю. Всему, что бы он ни сказал, я просто слепо и безоговорочно – верю. И да, может маленькая капризная девочка внутри меня и хотела бы пышного белого платья, приклоненного колена и заветного “ты выйдешь за меня?” в романтической обстановке, но Демьян был прав. Когда мы связали нашу жизнь официальными узами брака, мне стало спокойней, как ни странно. Я знала, что отцу до меня будет сложнее добраться и уж тем более к чему-нибудь склонить. Знала, что у меня есть “стена”. Чувствовала эту незримую защиту, которая исходила от Демьяна. А еще поняла, что свадьба: громкая, пышная, пафосная – все это далеко не главное. Отношения, чувства, эмоции, что испытываем мы друг к другу – вот, что самое ценное и дорогое.

Я нервно провела тыльной стороной ладоней по щекам, осторожно, чтобы не смыть макияж, и улыбнулась.

Это будет фурор!

А от Флоренции после таких новостей, мы наверняка получим серьезный выговор. Как это, свадьба единственного и горячо любимого сына и без нее? А Доминика? Нам с ее папочкой и от маленькой принцессы наверняка достанется “на пряники”.

Забавно.

Так что берите себя в руки, Анфиса Олеговна… Нагорная. И вперед, с высоко поднятой головой и решительным шагом, прямо в зал.

Улыбнувшись своему отражению, я поправила выбившийся из прически локон, выключила воду и, обтерев руки бумажным полотенцем, покинула уборную.

Большая часть гостей перекочевала в главный зал, я уже слышала речь, которую начал Демьян со своего:

– Рад приветствовать всех вас на грандиозном открытии...

Прибавив шагу, я подхватила подол платья и, бесцельно бродя взглядом по мелькающим лицам, в какой-то момент сбилась с шага. Чуть не запнулась и не пробороздила носом пол от неожиданности, когда увидела знакомую фигуру. Знакомое лицо и… знакомого зайца в руках этой до глубины души противной мне женщины, которая уже давно должна была покинуть пределы этой страны!

Так какого черта эта стерва все еще здесь?

– К-Камилла, – вылетело скорее утвердительно, и мне резко поплохело. Замутило. Из глубины души поползло отвратительное, пакостное предчувствие беды. Ее появление в поле нашего с Демьяном зрения априори не могло нести что-то хорошее. Вот и сейчас интуиция вопила: уходи!

Но я стояла. Взглядом зацепившись за игрушку и пытаясь понять, почему меня это так… волнует? Краем уха прислушиваюсь к ровному, уверенному голосу мужа, а мой мозг в припадки молчаливой истерики выстраивал причинно-следственные связи.

Ника…

Заяц…

Камилла…

Бывшая пассия Нагорного стояла от меня достаточно далеко, но я готова поспорить, что она меня видит. Одета в простые джинсы и блузку, явно не не вечер пришла, и это тоже дает повод поволноваться.

Вот дамочка пробежала колючим взглядом по моему лицу, оценивающе по платью. Презрительно. Высокомерно. Как будто не узнав, небрежно махнула плюшевой игрушкой Ники, дернув того за уши, и шикнула куда-то в сторону:

– В машину ее, – тихо и грубо, но я расслышала.

Дыхание перехватило. Виски сдавило. А сердце ухнуло в пятки. Все вокруг исчезло, остался только монотонный гул в ушах и ее слова, как на заезженной пластинке “в машину ее”...

В машину?

Ее?

Кого “ее”?

И почему в руках у этой мерзавки игрушка Домини…

Осенило меня неожиданно. Как ударом по голове. Шаг. Один. Второй. И я, подорвалась с места, как ненормальная, забыв и про скользкий пол, и про шпильку, и про стесняющее движение платье, завопив:

– Ника! Стой!

А Камилла издевательски захохотала и выскочила за дверь.

Ребенок. У нее ребенок!

Неужели эта безумная решилась на такое?! Да после подобного, за дочь ее не только Демьян сотрет в порошок, я самолично готова свернуть ей ее тонкую, высокомерную шею!

Стерва!

А главное, где все-то? Где Рома? Флоренция? Где Сергей с отцом, в конце концов? И еще с сотню гостей – знакомых Демьяна? Куда они все смотрят, когда у них из-под носа уводят ребенка?

Об этом я подумать толком не успела. Действуя на рефлексах и инстинктах, совершенно не с холодной головой. Это и стало моей тотальной ошибкой.

Но время вспять не повернуть, и я на запредельных скоростях пролетела лобби в считанные секунды. Под удивленные взгляды редких гостей, только чудом никуда не врезавшись и не свалившись. Не поломав свои ноги, которые за сегодняшний второй уже “марафон” начинают гудеть. Расталкивая попадающихся на пути людей, вылетела из отеля. Мысленно ругаясь про себя, что ведь даже не подумала позвать охрану!

Тяжело дыша, сглатывая ком, вставший в горле, в панике оглядела шумную улицу и загруженную машинами дорогу. Заметалась из стороны в сторону, нигде вокруг не видя ни Нику, ни Камиллу.

Где? Где эта тварь бессердечная?! Ребенок мой где?!

Сделав глубокий вдох, я собиралась закричать, когда мой рот неожиданно закрыли. Наглым образом заткнули. Варварски обхватив со спины и прижимая к носу какую-то тряпку, незнакомец, а это явно был мужчина, держал крепко и, как бы я не брыкалась, цепляясь каблуками за асфальт, подталкивал в сторону открытой двери. В огромный черный внедорожник. Сбивая все это действия в жалкие секунды.

Я старалась до последнего биться, царапаться, извиваться и не дышать. Я уже даже видела, как к нам от отеля торопится персонал, как замирают прохожие. Но постепенно в нос ударил сладковатый запах, и голова начала тяжелеть. Кружиться. Резко, одномоментно, сознание затуманилось. Каринка перед глазами стала расплываться, а руки и ноги будто налились свинцом, и каждое движение давалось с трудом. Я ослабла настолько, что меня, как куклу, грубо втолкнули в салон джипа. А чем дальше я вдыхала, тем хуже мне становилось, перед глазами плясали цветные мушки, и даже слова, произносимые знакомым голосом, до меня долетали как сквозь толщу воды.

Какие-то отрывочные звуки…

Резкие хлопки…

Рыки…

Движения, судя по которым машина тронулась с места…

Последней мыслью, что четко сформировалась в моем поплывшем сознании, было: что с Никой? А потом медленно, но верно я начала пропадать. В конце концов окончательно провалившись в бессознательную черную пустоту.