Экстрасенс в СССР-4

Глава 12 Малина

Во время сеанса поиска я легко опознал древнюю электропроводку, используемую в строительстве деревянных объектов. Она не пряталась в стенах и внутри потолков, а наоборот, проходила по их поверхности. Для увеличения пожаробезопасности чёрный витой кабель крепился на керамических изоляторах белого цвета.

В прошлой жизни, после распада СССР, старая электропроводка в городе осталась только в частных домах и рабочих бараках. Одно и двухэтажные деревянные бараки в городе активно строили в конце сороковых и начале пятидесятых.

После прокатившейся по Смоленщине Отечественной войны в Янькове остались только остовы кирпичных зданий. Именно на месте выгоревшего жилого фонда возводились бараки. И так уж получилось, пользовались этим жилым фондом жители до начала двухтысячных. Из-за этого я знал все места их размещения.

— Ну и где мне вас, гадов, искать? — прошептал я, представляя себе схему городка.

Стоявшие в центре деревянные двухэтажки я отмёл сразу. Навряд ли Малюта со своей шайкой будет отлёживаться напротив горкома партии. Да и район это не его. Остальные группы деревянных строений раскиданы по окраинам города неравномерно.

Проведя анализ, я исключил из зоны интереса большую часть построек и выделил группу бараков, состоявшую из четырёх одноэтажных. Они как раз находились на улице, где в прошлой жизни базировалась подростковая группировка Малюты-младшего. Такое совпадение не могло быть случайным.

«Москвич» под пятой точкой позволил буквально через пять минут быть на месте.

Несмотря на неприглядное название жилья, какое-то время получить отдельную комнату в бараке считалось привилегией. Толстый брус, угольное отопление, крытая шифером крыша и обшивка из досок, обеспечивали тепло. А большие семьи, оставшиеся после войны без жилья, занимали несколько отдельных комнат с кухней. Этот блок, имеющий свой вход с улицы, можно было с натяжкой назвать квартирой.

Взяв кое-какой инструмент, я оставил автомобиль за обычной пятиэтажкой и обошёл бараки. Два светящихся окна, плотно прикрытые занавесками с подсолнухами, обнаружились в крайнем бараке, стоявшем рядом с заросшим кустами пустырём.

— Значит, вот вы где прячетесь, — прошептал я и оценил укромное местечко.

Барак находился на отшибе, на краю застроенной территории. С одной стороны — дорога, а с другой — огромный вытянутый пустырь, незастроенный из-за резкого перепада рельефа местности. По заросшей кустами и деревьями территории можно было добраться до забора хлебозавода. А если забраться ещё дальше, то и до ткацкой фабрики.

Пробравшись к окнам, я попытался с помощью дара оценить, сколько людей находится внутри, но не смог. Определил только одно: из приоткрытой кухонной форточки, находящейся чуть дальше от интересующих меня окон, доносятся звуки приготовления пищи. Судя по запаху, сейчас там жарили картошку с луком и салом. Навряд ли этим будут заниматься Малюта с Кошелем, значит, в одном квартальном блоке с ними ещё кто-то есть.

Не желая тянуть кота за одно место, я направился ко входу в интересующий меня блок, состоявший из трёх комнат и кухни. Входная дверь была закрыта изнутри, однако это не помешало её вскрыть с помощью отвёртки. Сунув её между полотном и рассохшейся дверной коробкой, я поднял и скинул обычный крючок.

Это позволило взойти по четырём ступенькам и проникнуть в квадратный тамбур между комнатами, превращённый в прихожую после объединения блока в подобие квартиры. Здесь на полу как попало свалены несколько пар кирзовых и резиновых сапог. На стене — электросчётчик с предохранительными пробками. И отсюда в разные стороны расходятся три двери.

Те двери, что слева и прямо, заперты на врезанные в полотно замки, а правая — на навесной амбарный замок. Меня интересовала левая дверь, ведущая на кухню. Именно через неё можно проникнуть в последнюю комнату, занятую Малютой и Кастетом.

Стучать и просить, чтобы пустили, — не вариант. Выламывать дверь или проникать через разбиваемые окна слишком шумно, да и для поставленных целей не подходит. Пришлось исполнить самый простой трюк из пришедших в голову. Подойдя к счётчику, я выкрутил пробки, обесточив весь блок целиком. После этого занял позицию в углу и прислушался.

На кухне послышался грохот упавшей кастрюли. Потом женский вскрик и трёхэтажное ругательство. Ещё через несколько секунд из-за стены донёсся приказной окрик Малюты:

— Жанка! У нас опять пробки выбило! Сходи на площадку и посмотри.

Сожительница Малюты ответила гневным возгласом (что-то про подгорающую на плите картошку), но всё равно пошла выполнять приказ сожителя. Через несколько секунд в механизме замка начал проворачиваться ключ.

Отперев дверь, Жанна выставила перед собой зажжённую свечку и сделала шаг за порог. Именно в этот момент я решил действовать. Дунув на свечку, я её погасил. Затем обхватил тело девушки и зажал рот за мгновение до вырвавшегося наружу вскрика.

Экстрасенсорный дар, после активации позволял видеть на расстоянии полутора метров в полной темноте. Это позволило оперативно воспользоваться своими особыми возможностями. Не собираясь устраивать экспресс-допрос, я просто резко замедлил кровообращение в голове Жанны, и она тут же впала в обморочное состояние. Всмотревшись в застывшее выражение ужаса на лице, я ослабил вожжи, ограничил мозговую активность девушки и перевёл её сознание в фазу глубокого сна.

Несмотря на то, что проделывал подобное в первый раз, всё получилось. Через полминуты Жанна уже лежала, свернувшись на половике, и спокойно посапывала. Забрав у неё связку ключей, я прикрыл дверь, ведущую на кухню, и начал отпирать две соседние. Чтобы избежать сюрпризов во время проведения акции, нужно было узнать, что находится внутри.

Отперев одну дверь, я обнаружил обычную комнату холостяка. Кое-как застеленная кровать, шкаф, куча стульев в углу и все стены, увешанные цветными вырезками и обложками журналов «Крестьянка», «Советский экран», «Работница», «Огонёк» и «Бурда». Разумеется, на всех них красовались всевозможные девушки.

Я уже хотел закрыть дверь, но тут заметил, кроме ведущей на кухню, ещё одну, ведущую в помещение, находящееся рядом с тем, где находились Малюта с Кастетом. Наличие четвёртой комнаты в блоке меня удивило.

Подойдя к этой двери, я обнаружил в замочной скважине свет и заглянул в неё. Внутри увидел диван и лежавшего на нём Дементия. Он подслушивал через тонкую стенку, о чём разговаривают молодые уголовники. Видок у него после избиения был так себе. Заимев несколько переломов, он надолго перестал быть опасным. Сунув ключ в скважину, я повернул его так, чтобы он не смог открыть изнутри, и вернулся в тамбур.

Настала очередь отпереть дверь с амбарным замком. Запалив свечку, я снял замок и распахнул дверь. То, что обнаружилось внутри комнаты не особо удивило. Почти наполовину она была заставлена ящиками с алкоголем. Причём, судя по бутылкам, тем самым импортным, который исчез из обворованного на трассе КАМАЗа.

Просмотрев этикетки, я обнаружил вермут «Чинзано», греческий пятизвёздный бренди «Метакса», джин «Гордонс», коньяк «Камю Наполеон» и двенадцатилетний виски «Чивас». Похоже, всё это добро везли со стороны польской границы в столицу. В магазинах я подобного пока не встречал, и это наводило на нехорошие мысли о советских партийных элитах, не забывавших в первую очередь обеспечивать себя любимых чем-то особенным.

Кроме алкоголя, на полке обнаружилось десяток тюков ткани. Цветастый ситец и плотная фланель. То, что это не куплено в магазинах, а своровано со склада ткацкого комбината, стало понятно сразу.

Третьим открытием стали два десятка пятидесятикилограммовых мешков с мукой и сахаром. Забор хлебозавода отсюда находился всего в пятидесяти метрах, так что о происхождении этого стратегического запаса тоже не пришлось долго гадать.

Похоже, освободившийся с зоны Малюта вернулся в давно сформировавшуюся группу уголовников, воровавших всё, что плохо лежит. А именно здесь находилась их так называемая «малина», где они хранили награбленное добро и могли спокойно отсидеться.

В связи с обнаружением награбленного и Дементия мои планы поменялись. К чему калечить ещё больше или убивать этих уродов, если есть возможность заставить расплатиться иным, более эффективным и менее опасным для меня способом?

Переступив через посапывающую Жанну, я проник на кухню и выключил газовую конфорку под начавшей подгорать сковородкой с картошкой. После этого взялся за молоток и направился к комнате с избитыми уголовниками.

— Жанка, ну ты скоро! — послышался возглас Малюты из-за приоткрытой двери. После этого он продолжил, но уже тише: — Вот манда безрукая. В соседних домах горит свет, значит точно пробки. Да что с неё взять, одним словом — баба. Картошку уже час жарит. А нам приходится французским коньяком без закуски давиться.

— Интересно, где шляется её родственничек, Валет? — просипел Кастет. — Как с утра свалил на свой хлебокомбинат батоны по магазинам развозить, так и не появился.

— Наверняка этот усатый чертила опять сбежал. Завис у очередной девки, чтобы братве не помогать. Боится глаза мне мозолить, — зло выпалил Малюта, явно не забывший, что во время драки Валет не стал вмешиваться и сбежал.

К этому моменту я услышал всё, что надо, рванул дверь на себя и ворвался внутрь комнаты. Первым делом ударил молотком по одной из свечек, расставленных на столе. После этого пинком опрокинул Кастета с табуретки, сорвав повреждённую ногу Малюты с самодельного подвеса, и скинул его тело с кровати.

Оба уголовника заверещали, а я, став над ними, замахнулся молотком. Оставшаяся гореть свечка позволила им меня узнать. Малюта тут же разразился угрозами найти, покалечить и закопать живьём.

А в это время я, применив дар, начал ментально давить на мозги уголовников. Это заставило их схватиться за головы.

— Сука, беспредельщик, дай только отлежаться. Я же тебя, Сокол, на ремни резать буду, — продолжал угрожать Малюта.

В это время за тонкой стенкой послышался стук и скрип половицы, сопровождаемый мыслительным процессом Дементия. Подслушав, я выяснил: он уже сполз с дивана и попытался открыть дверь. А когда не смог, затаился.

— Малюта, у тебя резалка не выросла, чтобы меня резать. Зато у меня с этим всё нормально, — изрёк я и снова замахнулся, заставив его затрястись. — А я ведь тебя предупреждал: вали из города, но ты не послушался. Решил о нас с Рыжим ментам донести и окончательно ссучиться.

После нехорошего обвинения в сотрудничестве с милицией Малюта хотел меня послать в пешее путешествие и начать отнекиваться, однако к этому моменту я начал отрубать его поползновения врать в зародыше. Вкупе с головной болью это заставило шулера дезориентироваться в пространстве и начать говорить горькую правду.

— А что мне надо было делать? Смотреть, как меня обувают на бабки, и молчать? Из города сбежать, поджав хвост⁈ — воскликнул он, пребывая в изменённом состоянии сознания. — Это Жанка с Кастетом предложили к капитану Богомолову пойти и всё рассказать. Ну я этой дуре и разрешил.

— Через неё ты меня капитану милиции Богомолову сдал. Ну, это же не по вашим воровским понятиям, — громко повторил я информацию, чтобы за стеной всё услышали.

— Знаешь, куда бы я затолкал все эти понятия? Главное, чтобы сработало, а потом разберёмся, — выпалил Малюта.

Слушавший вожака Кастет офигевал от его откровенности. Он знал про Богомолова. Ведь сам не раз использовал связь с заместителем начальника уголовного розыска, но об этом даже между собой молодые блатные только шептались, ибо сотрудничество с милиционером не могло быть ничем оправдано. Ведь в ответ им приходилось активно сдавать своих.

Такое в уголовной среде воспринимается нехорошо. Признания в подобном нельзя оправдать необходимостью, и заканчиваются они нехорошо для признавшегося. Конечно, подслушивающий разговор Дементий тоже не образец следования уголовным понятиям, но, когда информация озвучена прилюдно, от этого уже не отмажешься. К тому же к Малюте у него имелись свои вопросы, и оно незавершённое дело.

— Ну ничего, раз вы так, то и мы молчать не будем. Скоро в малину милиция нагрянет и возьмёт вас всех тёпленькими вместе с наворованным.

Проведя акцию по дискредитации Малюты, я сделал так, чтобы сам шулер об этом почти ничего не помнил, и вырубил его сознание. Затем проделал то же самое с Кастетом. После того как они мирно засопели на полу, сделал вид, что ушёл, а сам продолжил наблюдать из тамбура за комнатой с запертым Дементием.

Уголовник не подвёл: через пять минут послышался шум открывающегося окна. Вывалившись наружу, Дементий застонал, затем поднялся и с помощью костылей начал удаляться от барака. Конечно, я мог его остановить и вернуть, но делать его подельником остальных не стал. Ведь тогда они на него смогут надавить, обещанием взять всё на себя. Это может помешать пустить в ход компрометирующую Малюту информацию.

Уложив Жанну на кровать, я запер все двери. Хотел уйти, чтобы отзвониться Ермакову, но решил, что другого случая затариться импортным алкоголем в СССР этих лет не представится. Те, кому не довезли шотландский вискарь с французским коньяком, от этого точно не помрут.

Подъехав на «Москвиче» поближе, я загрузил ящиками с импортным алкоголем багажник. Конечно, светить им в городе нельзя, но аккуратно использовать можно. Во все времена бутылка хорошего спиртного могла открыть некоторые закрытые двери и заставить людей пойти на контакт. А здесь, в СССР семьдесят девятого, где всё это — страшный дефицит, который даже за деньги не достать, возможности увеличивались кратно. Так почему этим не воспользоваться?

Закончив с частичной экспроприацией, я подъехал к ближайшей будке с таксофоном и набрал выданный Ермаковым телефонный номер. Через минуту он взял трубку.

— Старший лейтенант Ермаков у аппарата.

— Ермаков, это я, Алексей.

— У тебя есть что-то интересное для меня?

— Да. Но только давай не по телефону. Через пять минут я подойду в скверик за РОВД.

— Хорошо, буду ждать.

Припарковав машину на соседней улице, чтобы не возникло лишних вопросов, я добрался до скверика и обнаружил на лавке курившего Ермакова.

— Ну что там у тебя? — спросил он.

Вместо ответа я протянул ему бутылку итальянского вермута.

— Кажется, ты недавно вот это искал?

— Значит, всё-таки Кастет отработал?

Я кивнул.

— Там, где я это взял, этого добра полкомнаты. Скорее всего, вся шайка замешана. Обнесли грузовик на трассе, а потом засели в заводской общаге играть в картишки, чтобы на них не подумали.

— Адресок со спиртным подскажешь?

— Без проблем. Но предупреждаю сразу: кроме импортного алкоголя, там у них в комнате ткань с фабрики тюками. Причём много. Сахар с мукой в мешках, не меньше тонны. Это похоже, с хлебокомбината уворовано.

У проявившего к этому интерес Ермакова блеснули глаза.

— Обычно на предприятиях о мелком воровстве замалчивают. Начальству проще списать, чем подставляться под проверки. Но когда кражи особо крупные, милицию вызывают. Как раз у меня есть пара-тройка нераскрытых дел о хищениях на предприятиях города.

— Всё это хорошо, но вот только ваш капитан Богомолов похоже в курсе всех дел малютинцев. Кастет, Малюта и его сожительница Жанна с ним напрямую связаны. Боюсь, капитан попытается своих уголовников отмазать.

— Не получится у него ни хрена. Сегодня майор Васильев в городе. Перед тем как лезть в малину, позвоню ему. Он сообщит в Смоленск. В области дело о краже импортного спиртного у Богомолова сразу хотели забрать, а оставили только из-за нежелания подставляться и вешать на себя висяк. Узнав, что мы нашли, коршуны сразу прилетят и начнут одеяло на себя тянуть. Так что карта капитана Богомолова не сыграет. И кстати, в любом случае завтра ему будет не до вас с Рыжим.

Я кивнул соглашаясь.

— Ермаков, ты главное, с этим сильно не тяни. А то часа через два-три уголовники проснутся. Если сбегут, ищи их потом.

— Давай адрес, сейчас туда своих архаровцев пошлю, — потребовал ставший сосредоточенным Ермаков, и я ему продиктовал адрес.

После этого он протянул руку.

— Значит, теперь договорились. Я тебе помогаю с проблемами, а ты мне шепчешь, если чего узнаешь по моей части.

Предложенная милиционером формула меня устраивала, и я пожал руку старшего лейтенанта.

— Договорились. Только когда я буду с тобой пересекаться, не забывай мне говорить, что конкретно интересует. А то ведь мне оперативные сводки МВД на стол никто не кладёт.

Ермаков кивнул и направился в РОВД, а я отправился спать в дом Боцмана.