Экстрасенс в СССР-4

Глава 24 Откуда не ждали

Услышав тарахтящий мотоцикл, Ольга вышла на крыльцо. Красивое лицо подчёркнуто серьёзно. Руки сложены на груди. Ну всё понятно: после бурной ночи я отвёз девушку в дом отца и пропал более чем на сутки, оставив её вариться в собственном соку.

Ольга ещё молода и неопытна. Успела сама себя накрутить и, конечно же, чего-нибудь нехорошего про меня надумать. Похоже, правильно я сделал, что приехал. Ещё одна ночка внутренних терзаний — и ситуация могла осложниться.

Увидев в моих руках объёмный букет и торт, Ольга сменила выражение лица. Разомкнула руки и подошла, чтобы открыть калитку.

— Как ты? — спросил я.

— Ты где пропадал? — вместо ответа поинтересовалась Ольга.

— Срочные дела задержали, — вполне честно ответил я, ибо знал: даже если нам удаётся кого-то обмануть, нутро обманутого это чувствует. Просто люди редко прислушиваются к своему подсознанию.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Ольга.

— Ничего из ряда вон выходящего. Но одна проблемка нарисовалась. Именно из-за неё мне не удалось вчера вечером навестить самую красивую девушку на земле.

С этими словами я протянул Ольге цветы.

— Ну это ты хватил. Так уж и самую красивую.

— Для меня — да. А мнение других меня не интересует. Оля, ну так что: мы дальше будем во дворе стоять или в дом зайдём, да чайку с тортиком попьём?

Через пару минут мы уже сидели на веранде. Отец Ольги должен был вернуться домой с минуты на минуту, так что предварительно мы успели только немного позажиматься.

— Вот держи.

Я высыпал в раскрытую ладонь Ольги золотые серёжки. После этого она уставилась на них.

— Лёша, зачем?

— Эта безделушка — материальное подтверждение серьёзности моих намерений. Не более того.

Щёки Ольги покрылись румянцем.

Не знаю, к чему бы пришёл разговор, но в этот момент у калитки затормозил «козлик» председателя. Зайдя на просторную веранду, Жуков зыркнул на меня, потом на дочь. Конечно же, он ничего о той самой, проведённой в городе ночи не знал, но мельчайшие изменения в поведении дочки заметил.

Жизненный опыт подсказал отцу: теперь мы вместе. Само собой, где-то глубоко всколыхнулась дикая ревность, начавшая бороться с прагматизмом. Первая кричала: «Никому не отдам кровиночку!», а прагматизм шептал: «Нужно дать Алексею шанс».

— Алексей, надеюсь, эти цветы и торт не для меня? — проговорил Жуков, глядя на стоявший в вазе букет.

— Нет. Для вас, Фёдор Михалыч, я кое-что получше прихватил.

С этими словами я раскрыл газетный свёрток и выставил перед председателем колхоза две бутылки «Наполеона». Повертев в руках импортный коньяк, Жуков удовлетворённо кивнул.

— Красивые бутылочки. Кажется, знаю, с кем мне их распить для пользы дела.

Сознание Жукова породило знакомый образ представительного мужчины. Это был тот самый обкомовец Лаптев, что в прошлый раз быстро разрулил ситуацию с народным сходом, мной и шабашниками.

— Жаль, что товарища Егорова таким способом не пронять. Говорят, он, как только вернулся из кремлёвской больницы — сразу закусил удила и начал рыть под нас с удвоенной силой. Ремонт дороги почти полностью остановил. Смету дорожникам не подписывает. Ещё один шаг — и они технику на другое направление перебазируют.

— Мне сказали, Егоров лично сюда решил наведаться? — сказал я.

— На среду визит наметил — подтвердил Жуков. — С собой привезёт партийного инструктора из обкома. Вроде как та возглавит большую комиссию, которая нагрянет через недельку.

Жуков не озвучил, но я знал, из-за этого он уже несколько дней носится по колхозу как угорелый, пытаясь устранить визуальные косяки и сделать так, чтобы на период визита обкомовца всё работало как часы.

— Кстати, Алексей, есть большая потребность в твоей помощи. Ты не против в среду сесть за руль моего «козлика»? А то мне надо быстрее за Волгой Егорова поспевать. Да и удобнее так будет.

Предложение Жукова я воспринял как шанс ещё раз пересечься с Егоровым. Очень удобно — не придётся искать повод.

— Конечно, Фёдор Михалыч. Я всю среду в вашем полном распоряжении. Если потребуется — с пяти утра и до поздней ночи.

— Вот и хорошо. Насколько я слышал, тебя в клубе нормально приняли. Паша Рязанцев вчера признался, что ты очень полезен на должности завхоза. Один худрук Петухов, как всегда, всем недоволен. Но к этому мы уже привыкли.

Пока разговаривали, Ольга накрыла на стол. Потом мы поужинали картофельным супом с мясом и жареной картошкой с грибами. После ужина Жуков подобрел и оценивающе посмотрел на нас.

— Алексей, а сегодня вы что собираетесь делать?

— До клуба прогуляемся. Говорят, киномеханик какой-то французский фильм должен привезти. Обещал комедию с Луи де Фюнесом.

— Чего это он в понедельник решил киносеанс устроить? — удивился Жуков. — Киномеханик же вроде в понедельник и вторник выходной?

— Паша сказал, что фильм ему только на день выдадут в Смоленске. А выходной он и на среду может перенести.

После ужина Ольга пошла собираться, а я, получив одобрение и попрощавшись с председателем, принялся ждать девушку около мотоцикла. Если честно, из-за нехороших предчувствий настроя смотреть французскую комедию не было. Был настрой провести с Ольгой время по-другому, но вот только где? Надо этим вопросом озаботиться, а пока — только сугубо культурная программа.

Заехав с Ольгой в дом Матрёны, я выгрузил из коляски все покупки и передал Рыжему пятилитровую алюминиевую канистру с пивом. Разумеется, после упоминания киносеанса он не стал оставаться дома, а отправился с нами.

Как и предполагалось, перед семичасовым сеансом фильма «Жандарм и инопланетяне» перед клубом началось настоящее столпотворение. Весть о том, что в село привезли французскую комедию, разнеслась по округе со скоростью урагана, и здесь, несмотря на понедельник, собрались все.

Увидев ошалелые глаза стоявшего на контроле Паши Рязанцева, я понял: надо подойти и помочь. Оставив Ольгу с Рыжим и подошедшими Степаном с Наташей, я решительно протиснулся через толпу.

— Пашка, что тут у нас?

— У нас здесь полный аврал с аншлагом. Лесхозовские откуда-то прознали, что комедию с Луи де Фюнесом на один сеанс привезут. Из соседнего села приехали на грузовиках и автобусах раньше всех и скупили больше половины билетов. Потом первые зашли в зал. Там и стар, и млад. Наши местные припозднились, но тоже припёрлись на киносеанс полным составом. Школьников уйма пришла. Да здесь сейчас даже те, кого я в клубе полгода назад последний раз видел.

— Вот она, сила французского кинематографа, — проговорил я, пытаясь переварить хлынувшие в голову мысли окружающих.

— Лёша, боюсь, что из-за этой французской комедии нам весь клуб разнесут. Что делать? Касса уже полтора комплекта билетов продала. Я закрыл её волевым решением пять минут назад, ибо мест больше нет — даже на стульях, табуретках и лавках, что мы со всей округи и из сельсовета притащили.

Оценив скопившуюся толпу, я посмотрел на часы.

— Паша, сколько фильм идёт?

— Стандарт. Час тридцать с небольшим.

— Ну а чего тогда думать? Сеанс через семь минут. Все в зал точно не влезут, даже если на колени друг другу сядут. Чтобы народ успокоился, прямо сейчас надо объявление сделать, что в девять часов будет второй дополнительный сеанс. Иначе наши местные мужики точно пойдут на штурм и сцепятся с лесхозовскими. А чтобы самых буйных успокоить, попроси всех расступиться для запуска всех детей до двенадцати лет. Школота около сцены на полу в любом случае местечко себе найдёт. Объясни, что им французскую комедию сегодня покажут бесплатно.

— Так с киномехаником сначала договориться надо. А то Володя он сам себе на уме. Может и упереться.

— Паша, это всё потом. Я сам к нему поднимусь и всё объясню. Думаю, подколымить лишние двадцать рублей он не откажется.

Паша не сплоховал. Выйдя вперёд, сделал объявление. А после того как толпа расступилась, пропуская детей, молодой директор клуба подошёл к кассе и приказал начать продавать билеты на девятичасовой сеанс.

Я читал мысли и знал: недовольные остались, но львиное большинство восприняло ситуацию нормально. Да и момент с бесплатным запуском детей подействовал отрезвляюще.

Как только фильм начался, я прошёл через чёрный ход в коридор и поднялся в комнату киномеханика. Судя по подслушанным мыслям, Володя догадался, зачем явился завхоз.

— Алексей, да откуда я знал, что столько народу набежит? — начал он. — Хотел, как лучше. Комедию французскую на один вечер для вас урвал.

— Володя, да ты всё правильно сделал. За то, что дефицитный фильм привёз, большое спасибо. Но теперь второй сеанс показать точно придётся. Разумеется, за дополнительное денежное поощрение.

Я выложил на крышку от киношной бобины два червонца.

Володя сегодня обещал своей девушке вернуться вовремя, но вид двух красненьких купюр вкупе с полным аншлагом заставил остаться. Решив этот вопрос, я вернулся ко входу в клуб и заметил, как участковый Панфилов общается с той самой компанией ребят, что недавно пыталась устроить драку на дискотеке.

Похоже, он и без дара определил: близнецы могут воспользоваться ситуацией и начать мутить воду. Вот и решил пресечь рост недовольства на корню и провести разъяснительную беседу.

Пока я ходил, Рыжий купил билеты для всей компании. Вроде всё обошлось. Рядом любимая девушка. Хорошая компания. Возможно, последний тёплый вечер в году, очень смахивающий на летний. Однако чувство приближения чего-то нехорошего меня всё равно не отпускало. Что-то грядёт. Но вот только что? Неужели тёмный так оперативно себя проявит?

На миг я снова ощутил приближение липкой тьмы, как в момент зависания в космической пустоте. Наваждение прервало появление пасечника Давыдова. Иван припарковал «Волгу», со всеми поздоровался и сразу отозвал меня в сторонку.

— Насчёт возвращения музыкального инструмента — это ты неплохо сработал. Вот только мне тут нашептали, что у тебя из-за этого могут возникнуть проблемы.

— Ничего, проблемы я свои сам решу. Главное — всё на месте, и Паша наконец сможет расслабиться и попытаться собрать группу.

— Да этот неугомонный уже сегодня начал знакомых обзванивать. Даже меня звал на гитаре побренчать.

— Ну и как?

— Да не. Не моё это. Я больше слушать или подсказать чего, — отмахнулся Иван.

Я немного умел играть на электрогитаре. И для семьдесят девятого разбирался намного больше в музыкальных направлениях, чем все ныне живущие. Помогал опыт прошлой жизни и знание общей тенденции развития музыки будущего. Из-за этого показать кое-что продвинутое могу, однако сам, как пасечник, в группе играть не согласился бы.

Разговаривая со мной о музыке, Давыдов не мог полностью переключиться на эту тему. Я это заметил, попытался вычислить, что его беспокоит, но, кроме хмурого лица жены пасечника, ничего в транслируемых его мозгом образах не обнаружил. Это инстинктивно напрягло и заставило самому сменить тему разговора.

— Иван, Матрёна меня попросила завтра свозить её к вам. Скажи, во сколько будет удобно?

— Если собралась, то обязательно привози. Думаю, часиков к шести вечера будет нормально.

Договорившись с Давыдовым о визите, я почувствовал, как он полностью переключился на думы о жене. А когда к нам подошёл Паша, пасечник перекинулся с ним парой фраз и сразу уехал.

Я же после этого не мог выкинуть его беспокойство из головы. Вспоминал о жене пасечника во время ожидания киносеанса, просмотра французской комедии и после — в моменты проводов Ольги. Инстинкты подсказывали: нечто тёмное грядёт именно с той стороны. А инстинктам в последнее время я всецело доверял.

Конечно, провожая Ольгу, я постарался отгородиться от тревожного предчувствия и сделал всё как положено влюблённому молодому человеку, но как только она поднялась на крыльцо и скрылась в доме, мозг мгновенно переключился.

Прибыв в дом Матрёны, я предупредил её о завтрашней поездке. Затем, немного пообщавшись с Рыжим, оставил меломана наедине с магнитофоном и лёг спать. А ровно в час ночи проснулся от нехорошего чувства приближающейся опасности.

Одевшись, вооружился на всякий случай наганом и прошёлся по двору. Заглянул в каждую щель. Проверил, спит ли Матрёна и мои будущие родители. Даже вышел за ворота и осмотрел подходы к усадьбе знахарки.

Продолжал больше часа, так ничего и не обнаружил и уже решил вернуться в предбанник, когда от дороги, ведущей вдоль реки, послышался шум автомобильного двигателя. То, что это «Волга», я определил ещё до того, как она появилась из-за деревьев.

Причём, судя по некоторым признакам, «Волга» буквально неслась по просёлку. Прикрыв за собой ворота, я продолжил наблюдать за дорогой в щель и только убедившись, что это машина Давыдова, вернулся в баню.

На этот раз пасечник не стал останавливаться внизу холма, как это обычно делали все визитёры, а с разгона заехал на засыпанную гравием дорожку и подкатил к самым воротам. После этого Иван несколько раз просигналил.

Что-то явно случилось, но из-за легенды я не мог вмешаться первым, пока не проснётся и не подключится Матрёна. В результате пришлось несколько минут ждать и слушать, как Давыдов колотит кулаком в ворота.

Вышел я из бани только после того, как успокоил проснувшегося Саню и увидел знахарку, начавшую спускаться с высоченного крыльца. К воротам мы подошли одновременно.

— Ваня, ты чего там так колотишь? — озабоченно спросила Матрёна, когда я распахнул калитку.

— Матрёна Ивановна, Лена вас с Алексеем к себе потребовала срочно привезти.

В этой фразе меня удивило упоминание моей скромной персоны. Странно: если у Лены осложнения беременности, то она должна потребовать срочно привезти к себе Матрёну. Я же как бы не при делах и скорее сам вынужден был бы напроситься в поездку к своей пациентке. Очень странно это всё.

Сейчас же Давыдов говорит, и смотрит на меня, на знахарку — одинаково. Причём меня буравит взглядом не так, как пять часов назад у клуба, а как-то по-иному. Так, будто что-то узнал.

И что же он мог узнать? По тому сумбуру, что генерирует сознание Давыдова, определить совершенно невозможно. Придётся всё узнать либо по дороге, либо уже на месте.

— Иван, раз надо, так поехали, — ответила Матрёна, заметив мой кивок. — Лёша, ты как, готов подсобить старухе? — для проформы спросила она.

— Конечно, помогу. Поехали, — согласился я.

А через полминуты мы уже неслись на «Волге» по просёлку, ведущему в обход домов, к хутору пасечника. Насколько я помню, местные прозвали это место «пчелиным». Догадаться почему — нетрудно. Уже через пятнадцать минут мы добрались по самому короткому пути, и я увидел поле рядом с группой построек — больше сотни одинаковых ульев.

Но не это привлекло моё внимание. Впечатлил кирпичный двухэтажный дом с пристройками и группа строений, образующая неполный прямоугольник. Всё это было обнесено высоким забором, выглядело основательно и как-то не по-советски.

А если вернее, это всё словно перенесено сюда из моего будущего и походило на жилище средненького фермера. Для полной идентичности оставалось покрыть крышу металлочерепицей, воткнуть парочку спутниковых тарелок и прикрыть забор из досок крашеным профлистом.

Количество техники во внутреннем дворе тоже впечатляло: рядом с гаражом стоял трактор «МТЗ» — белорус. Точно такой же, как я использовал на сенокосе. Рядом замер грузовичок «ГАЗ-52» с тентованным кузовом. А под большим навесом припаркованы новенькая тёмно-вишнёвая «Нива» и «Жигуль»-шестёрка.

Кроме автомобилей, за раскрытой дверцей сарая я заметил мотоцикл «Юпитер» и снегоход. Похоже, пасечник реально ни в чём себе не отказывает. Я как-то прикидывал, сколько он зарабатывает на сдаче мёда, но, похоже, ошибался и доходы занизил.

Остановив «Волгу» посреди двора, Иван выскочил и, не говоря ни слова, рванул к бане. Кстати, она тоже была больше Матрёниной минимум в два раза. (У некоторых в селе дома меньше.)

Покинув «Волгу» вслед за хозяином, я помог выбраться знахарке и осмотрелся. Вблизи, большое количество сараев разного назначения, гаражей, мастерских и пристроек к дому, впечатляло ещё больше. А главное, что бросалось в глаза, — это отсутствие бардака, обычного в подобных местах.

Площадки под машинами залиты бетоном и тщательно выметены. Дорожки покрыты деревянными мостками. А вид на огород завораживал правильностью форм грядок и разумным размещением ягодных кустов и плодовых деревьев. Пока единственное, что выбивалось из вида, — это ещё один старый дом, стоявший в отдалении за большим участком земли, засаженным картошкой.

В отличие от нового, старый дом выделялся потемневшим от времени срубом, давно обветшал и покосился. Даже шифер на нём старый, с несколькими обновлёнными участками.

Не знаю почему, но мне захотелось его убрать, чтобы не портил идеального пейзажа. Кроме этого, в голову полезли несвоевременные подозрения, а подсознание начало кричать, что это засада.

Взяв себя в руки, я сунул руку в карман летней куртки и наткнулся на револьвер, который впопыхах забыл спрятать в укромное место под сараем.

— Лёшка, а чего это Иван вместе со мной тебя позвал? — шёпотом спросила Матрёна, отвлекая от сканирования пространства на предмет малейших несоответствий.

— Ивановна, да я сам в шоке. Пасечник так на меня смотрит, словно в чём-то подозревает.

Знахарка хотела продолжить, но тут из бани выбежал Иван и направился к нам. Странно, но сейчас он смотрел только на меня с таким видом, будто ему открылось некое откровение. И опять я ничего в обрывках его спутанных мыслей не считал, кроме терзающих Давыдова сомнений.

— Иван, ну где моя пациентка? — спросила знахарка, и только после этого пасечник глянул на неё.

— Матрёна Ивановна, давай мы с тобой пока на лавочке посидим и поговорим по душам, — неожиданно предложил он и снова зыркнул на меня. — А Алексей в баню зайдёт и всё, что нужно, сделает.

В этот момент я понял: всё очень серьёзно. Желание возражать и задавать вопросы резко исчезло. Никакой опасности, исходящей от бани, я не чувствовал, поэтому просто кивнул и направился к приоткрытой двери.

Убрав руку с револьвера, шагнул в предбанник, освещённый только десятком свечей, расставленных на столе в эмалированных кружках. Несмотря на полумрак, по неизвестной причине все опасения за свою жизнь остались за прикрытой дверью.

Внезапно в тишине послышался знакомый голос Елены:

— Алексей, ну чего встал? Закрой дверь на задвижку, подойди ко мне и помоги, а то держаться больше мочи нет.