Экстрасенс в СССР-4

Глава 14 Финансовый ликбез

Приехав в село, я как раз попал на обед. Санька у Матрёны уже побывал, оставил мотоцикл и, получив её благословение, побежал устраиваться на новую работу.

После обильной трапезы в компании своих будущих родителей я выставил перед Матрёной батарею импортного спиртного и предложил создать настойку, помогающую легче переносить откат. Знахарка отнеслась к заграничной продукции скептически, но, понюхав и попробовав на язык содержимое нескольких вскрытых бутылок, осталась довольна.

— Ну так что, Матрёна Ивановна, сможешь или нет? А то меня этой ночью так накрыло, что тёпленьким можно было брать.

— Хорошо, Алёша, попробую тебе наколдовать эликсир. Возьму вот энтого «Наполеона» и самогон заграничный, который из перловки гонят.

Заметив в глазах знахарки искорку энтузиазма, я понял: она реально постарается.

— Алёша, сегодня себя не распыляй понапрасну. Не забудь, вечером Демидовы придут. Надо будет постараться.

Я кивнул и покатил в клуб. Там всё шло своим чередом, и до обеда моё присутствие не требовалось, но к шести должен был прибыть киномеханик с очередным шедевром советского кинематографа, так что моя помощь окажется не лишней.

До четырёх я взялся помогать Фёдору Кузьмичу. Требовалось перетащить в небольшой склад привезённый из лесхоза материал, предназначенный для резьбы по дереву. Ценные породы дерева для кружка малолетних резчиков не привозили, но и липу с берёзой тоже нужно хранить не просто в сухом месте, а в отапливаемом, чтобы снизить влажность древесины.

Паша Рязанцев с обеда чинил цветной телевизор в комнате, называемой кабинетом директора клуба. Когда я заглянул к нему в полпятого, он всё ещё возился.

До этого я видел кабинет директора только через дверь, так что теперь, зайдя внутрь, начал с интересом рассматривать его содержимое. Вдоль стен стояли два уткнувшихся в потолок стеллажа, полностью загруженных всевозможной разукомплектованной радиотехникой и ящиками с запчастями для неё.

Сам Паша сидел за столом, превращённым в мастерскую. О непосредственных обязанностях директора напоминали только грамоты на стене, обшарпанный сейф в углу и полка с завязанными папками, плотно забитыми бумагами.

— Ну и как прогресс? Неужели починишь? — поинтересовался я, указав на разобранный телевизор «Рубин Ц-202».

— А куда я денусь, — пообещал Паша, и я считал из его мыслей твёрдую уверенность.

Вместе с этим я узнал о невысказанной, но уже давно сформированной претензии ко мне. Её суть сводилась к вопросу: как дальше жить без левого дохода, который раньше обеспечивала продажа дублированных билетов на киносеансы и дискотеки.

Не собираясь откладывать финансовый ликбез на потом, я прикрыл дверь и уселся за стол, с другой стороны.

— Паша, сколько ты получишь за ремонт телевизора? — поинтересовался я.

— Не знаю. Если дадут рубля три, то уже хорошо.

— А что за ремонт? Сложный?

— Да не особо. Просто замена выходного транзистора строчки. Он стоит копейки.

— А чего же ты тогда четыре часа с телеком провозился?

— Ну да, почти четыре часа, — согласился Паша. — С утра заехал на мотоцикле к Лукьяну, телевизор посмотрел, думал, что-то совсем мелкое, но оказалось — проблему придется искать и без паяльника не обойтись. Потом я Степана поймал на дороге и попросил помочь телевизор в клуб привезти. А дальше дело нехитрое. Распаять и заменить транзистор не сложно. Сложнее было найти вышедший из строя.

— И когда этот Лукьян за телевизором заедет?

— А зачем ему заезжать? Я со Стёпой договорился. В пять загрузим, и он ему отвезёт.

— А Стёпе с этого какой интерес?

— Так он денег со своих не возьмёт. Сегодня в кино их с Натальей пущу бесплатно. Этого вполне хватит.

— А если бы не Степан, а кто-то другой телевизор туда-сюда возил, во что бы тебе обошлось? — решил дожать я Пашу.

— Думаю, пол-литра самогона хватило бы, — ответил он и о чём-то призадумался.

— Ещё есть один вопрос. Этот Лукьян, он твой родственник?

— Да вроде как нет. Просто хороший знакомый. В школе на год старше учился.

Выяснив всю нужную информацию, я попросил вырвать листок из тетрадки в клетку и, взяв ручку, начал расписывать таблицу расходов, при этом озвучивая всё вслух:

— Значит так. Допустим, получено с Лукьяна за ремонт телевизора три рубля. Потрачено материалов на пятьдесят копеек. Транспортные расходы посчитаем по максимуму: бутылка самогона — это ещё рубль пятьдесят. Всего расходы два рубля. Отнимем это от трёшки и получаем рубль чистой прибыли. Потратил ты на ремонт четыре часа. Получается, получил за работу по двадцать пять копеек за час. Кстати, забыл спросить, кем этот Лукьян работает?

— Трактористом.

— Значит, получает чистыми не меньше двух сотен. Сейчас в страду, в два раза больше. Зимой, когда без переработок, получает Лукьян больше рубля в час — это чистыми.

— Ты хочешь сказать, что я мало за работу беру? Попросить с него пять рублей? Но там же плёвое дело. Транзистор я из другого телевизора распаял. Да и Степан считай за билеты в кино всё отвезёт, так что доход побольше.

— Плёвое дело, на которое ты потратил четыре часа. Экономию на Степане тоже не приплетай. Да и те телевизоры, что у тебя разобранные на полках, тоже наверняка денег стоили. Паша, твой подход к делу изначально неправильный. Вот скажи, какие альтернативы у этого Лукьяна насчёт ремонта, если бы ты не взялся?

— В город отвозить придётся. Там в доме быта большая телемастерская. По гарантии могли бы сделать, но у Лукьяна гарантийная пломба вскрыта, так что пришлось бы платить. Думаю, рублей в пять-десять обошлось, если бы он согласился недельку обождать.

— Знаю я, как в той телемастерской чинят, — отмахнулся я. — Если надо, чтобы хорошо сделали, купюру в пять рублей телемастеру придётся сверху выдать. За срочность тоже доплата положена.

Паша кивнул, соглашаясь, а в это время у него в мозгах начали прокручиваться правильные шестерёнки.

— А я сам телевизор привёз, сам нашёл проблему, потом целый час запчасть подбирал и из микросхемы извлекал. В итоге оперативно всё сделал и после пяти часов помогу Степану его в грузовик загрузить. А потом ещё и Лукьяна придётся неделю вылавливать, чтобы он трёшник отдал.

— Ну вот ты сам всё понял. Паша, нельзя так работать. Ведь этот Лукьян, если что-то опять сломается, даже не связанное с тем, где ты ковырялся, скажет, что ты виноват, и потребует починить бесплатно.

Судя по тому, что я прочитал в мыслях Паши, подобное уже не раз происходило и ему приходилось чинить знакомым всё за просто так.

— Ладно, для своих близких друзей или родни можно всё чинить за так или по цене деталей. А просто знакомым, которых у тебя всё село и ближние населённые пункты на тридцать вёрст вокруг, надо твёрдые тарифы на ремонт установить. Разумеется, их стоит до разумного порога повысить.

— И на сколько повышать?

— Выезд посмотреть аппаратуру — от рубля до трёшника, в зависимости от расстояния. Если надо привезти сюда или забрать, пусть сами с транспортом заморачиваются. А сам ремонт считай в зависимости от стоимости запчасти и затраченного времени. А это не меньше двух-трёх рублей в час. Если так, тебе этот Лукьян не три рубля должен, а червонец. Столько с него и проси.

— А если никто не согласится столько платить? Скажут, что я жмот.

— Пусть тогда в город везут. Там такой же ремонт с дорогой и надбавкой за срочность рублей в двадцать пять обойдётся. Первое время твои знакомые начнут бурчать. Будут за глаза говорить, что Паша скурвился. А потом пару раз кто-то в город аппаратуру отвезёт — и всё на свои места встанет. Народ снова начнёт радиотехнику к тебе тащить и нормальную цену платить. А ещё они начнут тебя серьёзно воспринимать.

Паша был не дурак и понял, к чему я клоню. А ещё он в уме сразу посчитал, сколько заработает на своих обычных семи-восьми ремонтах в неделю. Сумма выходила в два раза больше, чем он имел с дубликатов билетов.

Вот только я не собирался на этом останавливать ликбез.

— А теперь насчёт билетов. Понимаю, смоленского киномеханика, чтобы он нормальные фильмы выбивал и привозил, надо финансово заинтересовать. Тот местный парень, что музыку крутит на дискотеках, тоже святым духом не питается. Да и твоей зазнобе кассирше Наде на помаду надо лишние деньги хоть иногда выделять. Ты с этих левых билетов больше двух третей им всегда отдавал. Это можно продолжать делать, но по уму.

Паша искренне удивился тому, что я отказался от требования прекратить мухлевать с билетами.

— И как это делать по уму?

— А просто. Выбирай раз в неделю самый кассовый день в кино и дискотеке. Смотри, чтобы именно в этот день кто-то приезжий в клубе не объявился, и делай деньги на билетах. Только не продавай два комплекта с одинаковыми номерами в один день. Сразу оговорюсь: эта схема сработает только если ты перестанешь на сеанс и на дискотеку по пятьдесят человек бесплатно запускать. А эти массовые заходы друзей любой проверяльщик сразу заметит. Кстати, те, кого ты не пускаешь в клуб бесплатно, наверняка на тебя уже не одну кляузу куда следует написали.

— Местные пацаны, с которыми я рос и в школу ходил, меня не поймут, когда я перестану их пускать, — пробурчал Паша.

— Все эти местные пацаны уже давно в армии отслужили, мужиками стали и сами работают. Свои семьи и дети у половины. Так чего они тогда на тебя сели, ножки свесили и за кино и дискотеку не платят? Паша, пора эту дикую вольницу гасить в зародыше, иначе она в нечто плохое выльется.

Рязанцев крепко призадумался, а я решил продолжить давить примерами.

— Ты думаешь, почему я своим гостям сам билеты покупаю, хотя могу как завхоз, тебя попросить их за так в клуб пускать?

— И как мне перестать всю родню и друзей за так пускать?

Паша тяжко вздохнул.

— Скажи, что больше по-старому нельзя, иначе в случае проверки и обнаружения нарушений, тебя под зад коленом из директоров вышибут. На руководство сельсовета и Жукова укажи, которые всегда билеты себе покупают. Настоящие друзья и тем более родня всё поймут и сопротивляться не станут. А вот к тем, кто продолжит давить и настаивать, советую присмотреться. Настоящие ли они друзья? И не хотят ли тебя просто использовать? Ну как те городские музыканты из ВИА «Песня-песня», которым ты по доброте душевной инструмент в вечное пользование выдал.

Последний аргумент заставил Пашу разозлиться и качнул весы в нужную сторону.

— Если устраивать подобное, то всё одним днём. Сегодня же попробую — пообещал он.

— А я рядом на контроле билетов стану и помогу особо непонятливых граждан обуздать, — пообещал я.

Я понимал, что это переведёт стрелки на меня. Все решат, что это я так плохо влияю на молодого директора сельского клуба. Вот только я как раз к этому готов. Прошлая жизнь показала: для всех хорош не будешь, а грамотное противоборство любому внешнему давлению приводит к рождению определённого авторитета.

— Интересно, с чего ты в этом всём так разбираешься? — спросил Паша Рязанцев, ещё раз показав, что не дурак.

— Учителя хорошие были, — уклончиво ответил я. — Чем больше у клуба дохода будет, тем меньше вопросов возникнет у всяческих проверяльщиков к тебе. Но несмотря на это, на одноразовую взятку всё равно надо рублей сто или двести в сейфе держать, но это в самом крайнем случае. Да и не каждому можно в СССР взятку сунуть. В остальном сельский клуб — это настоящий золотой прииск. При правильной организации работы можно будет постоянный доход иметь сразу с десятка направлений.

— Есть ещё что-то? — удивился Рязанцев.

— Да куча всего. Про ансамбль современной музыки, который ты хочешь создать, я буду молчать, пока инструмент не верну. А в остальном направлений движения куча. Начиная с самого простого — организации народной ярмарки на площади с блинами, песнями и плясками. Под её прикрытием ты можешь устроить реализацию деревянных поделок, которыми забит весь склад секции резьбы по дереву. Да там одних расписных деревянных ложек и резных табуреток с ларцами — тысячи на три. Если половину вырученных средств отдать Фёдору Кузьмичу на развитие кружка и выдачу детям за работу на мороженое, то вторая половина денег считай твоя.

— Ты думаешь, будут покупать медведей резных с орлами? Ведь этого добра в каждом доме хватает.

— Это тебе так кажется. Если Петухову отдать всю организацию художественной части и он справится, то всё обязательно получится. Пара-тройка ярмарок, возможно с выездом в город, — и всё будет реализовано.

— А ещё что-то предложишь? — спросил заинтересовавшийся Паша.

— Прямо на входе в клуб справа и слева два окошка, а за ними помещения. В левом, самом маленьком закутке — билетная касса. А в правом что-то вроде киоска. И он почему-то закрыт. Я заглянул внутрь: там прилавок, ящики с пустыми бутылками.

— Там ларёк «Пиво-воды» сделать предполагалось. Точка общепита колхозу принадлежит. На балансе вместе со столовой. Но оказалось, что нельзя продавать пиво во время дискотеки. Участковый Панфилов в первый же день лавочку прикрыл.

— Так если точка общепита на балансе есть, не обязательно там спиртное продавать. Невеста Степана Наталья стряпухой в столовке трудится. Знаешь, какие она вкусные пирожки с повидлом и беляши делает? А ещё я однажды пробовал её пирожные «картошка». Если прибавить к этому привозной лимонад, граждане, пришедшие после рабочего дня на просмотр кинофильма, будут сметать мигом всё, что выложат на прилавок. А это тоже доход для всех причастных. К тому же собственное мини-кафе привлечёт внимание аудитории.

Построение бизнес-плана прервал Степан, распахнувший двери кабинета. Поздоровавшись со мной, он уставился на директора клуба:

— Пашка, ты телевизор отремонтировал? Если да, давай погрузим, и я отвезу. А то у меня ещё дела есть.

— Стёпа, я всё починил, осталось только крышку назад прикрутить. Но отвозить телевизор не надо. Лукьяну понадобится — сам заедет на тракторе и заберёт. Заодно со мной рассчитается.

— Хорошо, тогда я поехал.

Остановив Стёпу, я расспросил про Саньку и узнал, что его посадили на тот самый грузовик, на котором он уже откатал полтора месяца в качестве заводского шефа.

После того как грузовик Степана укатил, я встретил киномеханика, привёзшего детектив «Отель У погибшего альпиниста». Помог с подготовкой кинозала. После занятия взрослой группы танцевального ансамбля пришлось возвращать назад ряды стульев.

Закончив с этим, я, как и обещал, встал на входе рядом с Пашей и его помощником, работающим на полставки в клубе. Пока дискотечный ди-джей рвал контроль с билетов, я следил, чтобы никто не проскочил внутрь не заплатив. В это время Паша пошёл по начавшим собираться компаниям молодёжи с целью сделать объявление.

Разумеется, весть, что теперь для просмотра кинофильма надо обязательно покупать билет, понравилась далеко не всем. Справиться с волной критики и наездов помогла моя фигура, замершая у входа в кинозал. Я посоветовал Паше использовать меня как громоотвод, и тот это с удовольствием делал. Периодически он поворачивался и, что-то объясняя, кивал на меня. Я же в это время строил пуленепробиваемые гримасы каменного человека.

В итоге к окошку продажи билетов потянулась вереница парней и их девчонок, давно забывших дорогу к кассе. Как я заметил, большинство восприняли это нормально. Внутри каждый здравомыслящий человек понимал: вольница — дело временное. Но были и недовольные. Перед покупкой билетов они предъявляли Паше Рязанцеву претензии, и тот заносил их в особый список.

Кроме них нашлось несколько особо ярых отказников. Эти не стали покупать билеты. Вместо этого провели агитацию среди сомневающихся и отправились на речку играть в волейбол. Каждого из них Паша тоже взял на карандаш. В результате в зал, не покупая билетов, проникли только двое — Степан и Наталья. Но и им Паша сунул билеты в руки лично.

Меня же удивили два особо рьяных борца с произволом, пришедшие на киносеанс с девушкой. Судя по виду — парни братья-близнецы. Несмотря на Пашину политинформацию, они всё равно попытались проникнуть в кинозал без билета после начала сеанса. Но тут на их пути встал я.

— Завхоз, ты чего нас не пускаешь? Мы Пашкины одноклассники. Он обещал, пока работает, всегда нас за так запускать.

— Парни, такой категории, как «всегда за так запускать», больше нет. Как говорится — ничто не вечно. Паша вас заранее лично предупредил: больше халявы не будет, иначе ему в клубе директором не остаться. Так чего вам не понятно? Или вам в колхозной кассе зарплату не платят? Что, двадцать пять копеек на билет потратить жалко?

Близнецам мои неудобные вопросики не понравились, и, хотя они молча направились к кассе, парни явно затаили злобу. Я хотел за ними проследить в зале и подслушать мысли, но тут появился Санька.

— Ну что, будем мы мою новую работу обмывать? — спросил он.

— Точно не сегодня. Иди пока кинофильм посмотри. Потом поговорим.

Запустив Рыжего в зал, я посмотрел на уставившихся на меня Пашу с ди-джеем и, демонстративно подойдя к кассе, купил один билет для Саньки.