Экстрасенс в СССР-4

Глава 3 Эх, Саня, Саня

Снять установки гипнотизёра с родителей было несложно. Сложнее оказалось объяснить, почему в доме так воняет порохом. После того как их удалось спровадить в отведённую для проживания часть дома, Матрёна вывела меня на улицу и сунула в руку огромную кружку горького отвара. Я знал о свойстве напитка снижать влияние отката и улучшать пищеварение, так что заставил себя выпить всё до дна.

Дождавшись, когда я закончу, знахарка посмотрела на увешанные яблоками ветки.

— Значит, если бы не ты, висела бы я с утра как переспелое яблочко, на своей родовой антоновке. В голове до сих пор туман. Даже не верится, что визит упыря — это не сон.

— Ивановна, это точно не сон. Упырь был, да весь вышел.

— Вот гад, этот гипнотизёр на самое сокровенное надавил, на воспоминания. Получается, это он мою московскую знакомую жизни лишил, когда мстил за старого учителя. А я-то и не знала, что тёмного старикашку тогда так сильно приложила. Оказывается, он потом недолго прожил. Алёшка, кажись, я дура старая, когда всё узнала, слабину дала и гипнотизёру кое-что про твой талант растрепала, — призналась знахарка.

— Матрёна, это ничего. Надеюсь, недолго ему осталось наши тайны хранить.

— Алёша, ты уверен, что он больше не появится?

— Прошёл всего час, но теперь даже не знаю, — честно ответил я, ибо таких точечных манипуляций с человеческим мозгом раньше никогда не проводил. — Но в любом случае, в доме его валить было нельзя. Даже если бы всё убрали и тело спрятали, люди бы уже завтра в лесу нашли его машину. Арнольд Драбужинский как артист — личность в СССР знаменитая. После известий о пропаже сюда бы всех собак согнали. До вмешательства КГБ дошло. Матрёна, как ты думаешь, к кому они пошли бы в первую очередь вопросы задавать?

Я повторил все свои доводы, не позволившие разнести голову Драбужинского на куски.

— Мест, куда прийти за ответами, у нас в селе немного. Ладно, Алексей, что сделано, то сделано. Как мой отец говорил, утро вечера мудренее. А теперь быстро в баню, спать. Там уже постелено.

Получив указ, я уже направился к бане, но Матрёна меня окликнула.

— Алёша, и ещё одно. Предчувствия нехорошие меня всю неделю терзают, насчёт нашего рыжего охламона. Съезди завтра в город. Привези ко мне Саньку. Заставлю его потолок чинить.

— Хорошо, завтра же найду этого пропащего. А то по нему даже ниф-нифы с нуф-нуфами в хлеву соскучились, без конца хрюкают. А ты, Ивановна, перед сном за телевизор загляни. Мне показалось, наш московский артист в конце своей внезапно окончившейся гастроли, закинул туда свои золотые часики от испуга. Прибери их аккуратно, не касаясь руками.

Дав знахарке поручение, я подумал, что, возможно, оброненный трофей пригодится для ритуала поиска. Затем вспомнил про своё беспокойство насчёт Сани. А в бане, едва опустив голову на подушку, сразу вырубился.

Откат превратил сон в череду кошмаров. В них я снова боролся с чем-то тёмным, при этом ощущая, как со стороны за этим наблюдает кто-то по-настоящему опасный.

Проснулся я только в половине десятого и первым делом сбегал на речку, чтобы смыть с себя все наваждения и остаточную усталость. После водных процедур позавтракал варениками с творогом и собрался отчалить в город. Это заметила моя будущая мама и, подловив у ворот, всучила список. На тетрадном листке в клетку было перечислено, что я обязательно должен закупить в городе. Приняв его, я наотрез отказался брать протянутые купюры и уехал.

Первым делом заехал к Ольге. Думал застать у неё акулу пера, но, судя по отсутствию красной «копейки», опоздал. Ольга предложила позавтракать, рассказала, что Волкова рано утром укатила в Смоленск по каким-то очень срочным делам. Затем поведала о своих планах: в последние летние деньки сходить с Наташей позагорать на речку. Кроме этого они хотели поиграть в волейбол.

Я был не против провести время, лёжа на песочке рядом с двумя весьма красивыми девушками и немного размяться с волейбольным мячиком, но срочная необходимость съездить в город не позволяла расслабиться.

— Если успею смотаться быстро, буду знать, где вас искать, — пообещал я, собираясь отчалить, но тут из дома вышел председатель колхоза Жуков.

— Алексей, задержись на минутку, — попросил он, подходя к калитке. — Ну, как там у тебя вливание в новый коллектив?

— Всё отлично, Фёдор Михалыч. Делаю ревизию, общаюсь с товарищами. А что, много жалоб?

— Да нет, всё в пределах нормы. Алёша, если бы ты знал, сколько жалоб было, когда я на свиноферму нового зоотехника назначил, взамен старого пропойцы. А теперь прошло два года, и ничего. Коллектив не только смирился, но теперь за молодого специалиста мне глотку готов перегрызть, когда я сильно много от него требую. Надеюсь, ты тоже притрёшься и порядок в клубе наведёшь. А то Пашка парень, конечно, хороший, но твёрдой руки ему не хватает.

Я считал в мыслях Жукова сомнения насчёт Паши Рязанцева как директора клуба. Судя по всплывающей фамилии Петухов, стало ясно, откуда они берутся. Похоже, худрук жаловался на Пашу чаще всех.

— Насчёт твёрдой руки — будет сделано, Фёдор Михалыч. Распоясаться я в клубе никому не позволю. Но хочу сразу предупредить. На Пашу пока не давите. Дайте ему привыкнуть ко мне. А Петухова поменьше слушайте. Он специалист, конечно, хороший, но только на своём месте. С молодёжным направлением у него туго. Так что весь сельский досуг ему одному точно не потянуть.

— Хорошо, Алексей. Пока всё протекает без крупных ЧП, время у тебя есть, так что разбирайся. А я твои советы всегда послушаю.

Поговорив с председателем по душам, я уехал в город.

До поворота на пионерлагерь «Орлёнок» дорога почти не изменилась. Она оставалась ухабистой, и только кое-где по ней успел пройти грейдер. Я привык, что чем ближе к трассе, тем интенсивнее ведутся дорожные работы даже в выходные.

Сегодня же меня ожидала другая картина. Активность заметно уменьшилась. Дорожники работали, но только кое-где и вяло. Да и свежее асфальтовое полотно за неделю приблизилось к нашим краям всего на две сотни метров. А самое главное, мне показалось, самой техники стало поменьше. Возможно, просто влияние субботнего дня, но что-то подсказывает — это вернувшийся после операции товарищ Егоров начал вставлять палки в колёса.

Вот же гад!

Приехав в город, я первым делом рванул в гостиницу «Чайка». Думал, что Анастасия Волкова заедет в свой люкс, и я застану её в номере. Однако меня ждал облом: акула пера была так чем-то увлечена, что, по уверению администратора, даже на минуту не появлялась.

Чтобы два раза в одно место не заезжать, заодно зашёл в ресторан. После Матрёниных вареников есть не хотелось, но узнать о ближайшем выступлении ВИА с дурацким названием «Песня-Песня» не мешало. Сами захватчики инструмент точно не вернут, а лучше места, чем в ресторане «Чайка», для их обработки и операции по изъятию найти невозможно.

Устроившись за барной стойкой, я положил на стол пятирублёвую купюру, заказал у знакомого бармена кофе с коньяком и заранее предупредил — сдачи не надо.

Командировочных клиентов, желающих выпить алкоголя с ресторанной наценкой (пока вино-водочные отделы в магазинах открыты), рядом не наблюдалось, так что скучающий бармен с удовольствием завёл вполне дружескую беседу с щедрым клиентом. К тому же я прибавил ему откровенности, правильно повлияв на мозговую деятельность.

Уже через минуту выяснилось, что родившийся в голове план экспроприации экспроприированного придётся отложить на неделю. «Песня-Песня» выступала здесь вчера, в пятницу вечером. Суббота и воскресенье у них выступление в Смоленском ресторане «Днепр». Следующий вечер современной музыки в их исполнении здесь состоится только в следующую субботу.

Меня это удивило, ведь ещё недавно они выступали здесь минимум три-четыре раза в неделю.

— А кто вместо них будет лабать в выходные? — поинтересовался я.

— Да есть одни. — Бармен недовольно сморщился. — Ансамбль городского Дома пионеров «Восход». Но у них там из более-менее нормальных лабухов только Васька бас-гитарист. Остальные музыканты — не чета «Песне-Песне». А если инструменты сравнивать, то «восходовцы» считай на дровах играют. Если бы у них солистки Машки Жориной в составе не было, их бы сюда, в «Чайку», на порог не пустили.

— Выходит, эта Машка Жорина хорошо поёт?

— Поёт намного лучше, чем Боря Смирнов, солист и руководитель «Песни».

Мысленно сделав для себя зарубки, я решил продолжить копать, пока бармен такой словоохотливый.

— А эта «Песня», зачем на свою поляну «восходовцев» пустила? Вроде же у них здесь всё в полном ажуре?

— Насчёт этого да. Им здесь все блага: официальный гонорар по высшей ставке. По распоряжению нашего директора, кормили всегда бесплатно по меню для посетителей. Каждый вечер бутылку коньяка Боре выделяли и по сто грамм водки участникам коллектива. Кроме этого, с их левака, что клиенты суют за заказные песенки, в ресторане процент не брали. Да и насчёт перепевок импортной музыки — у Бори Смирнова в городе зелёный свет. Ты же сам слышал, они половину лабают иностранщину.

Если честно, во время прошлых посещений ресторана я это воспринимал нормально. И только сейчас задумался: а ведь в семьдесят девятом подобное продвижение буржуазной культуры надо согласовывать.

— Если лабают иностранщину без боязни, значит, можно.

— Можно, да не всем, — возразил бармен. — К примеру, «Восходу» такое не разрешат. Просто у Борюсика старший брат в городском комитете комсомола заседает, вторым секретарём, а папа в ГАИ. Слышал про «хозяина трассы»?

— Если здесь, в «Чайке», столько плюсов, почему эти блатные «песняры» сегодня вечером в Смоленском «Днепре» выступают?

— Да Боря просто охренел от жадности. Раньше попроще был, но как только они инструмент импортный где-то раздобыли, у «Песни» звучание фирмовое проявилось. Лабают нашу эстраду и иностранщину почти один в один. Из-за этого клиент к сцене тянется, песни чаще заказывает. Видел, раньше здесь грузины по вечерам центровой стол занимали? Знаешь, сколько они Боре в карман купюр за это время напихали? Я заметил: как только генацвали из гостиницы съехали, «Песня» тоже начал отсюда технично сливаться.

— Так вот почему он через раз теперь в Смоленске.

Бармен кивнул.

— Боря за леваком погнался. И теперь активно в Смоленске себя продвигает. Он, как выпивал, всегда говорил, что хочет из нашего захолустья уехать. Мечтает в Москве своё ВИА засветить. Одно мешает — песен у них своих считай нет. А то, что пробовали из своего в ресторане исполнять, клиенты плохо воспринимают и второй раз не заказывают. Короче, в телевизор, на «Песню года» или «Утреннюю почту», с таким материалом точно не попадёшь.

— Да туда даже с хорошим материалом не попасть, — уверил я, вспомнив, как не раз слышал в прошлой жизни интервью о том, как трудно было продвигаться талантливым исполнителям и группам во времена СССР.

— Не скажи. Тот грузин, что ВИА Бори в Смоленский ресторан сосватал, обещал ему помочь с продвижением в Москве.

Снова вспомнив, что с грузинским решалой я дела так и не закончил, я невольно призадумался. Планы об экспроприации инструментов именно в городе не изменились, но, вполне возможно, в них придётся внести коррективы в связи с только что открывшимися обстоятельствами.

Поблагодарив словоохотливого бармена за кофе, я вышел из «Чайки» и поехал к городскому рынку. После того как быстро закупился по выданному мамой списку, хотел заехать в РОВД и найти Ермакова, но понял, насчёт разборок с инструментом с ним пока связываться рано. Непонятная ситуация с Рыжим, наоборот, давила на мозги прямо сейчас, так что, немного подумав, я покатил искать Саню.

Первым делом заехал к родителям, но оказалось, они сами его дня три не видели. А когда я засобирался на выход, тётя Маша приказала: как найду, привести сына для серьёзного разговора. Пришлось взять обязательства.

После родителей заехал в дом Боцмана. У Сани были ключи, так что он мог находиться там. Судя по некоторым признакам, Рыжий здесь действительно недавно ночевал. Из холодильника исчезли последние две бутылки пива, банка сгущёнки и почти полная пол-литра коньяка. Кроме этого, отсутствовал бобинный магнитофон, который Саня у кого-то недорого купил. Решив проверить новую волну подозрений, я залез в заначку и не обнаружил пятидесяти рублей, оставленных в книге на полке.

Саня знал про сумму, отложенную на всякий случай для быстрого доступа. Вот только непонятно, зачем он забрал деньги? Ведь у него сейчас своих накоплений должно быть несколько сотен.

Насторожившись, я выдвинулся в сторону места своей постоянной прописки. В коммунальной квартире сразу зашёл к Кравцовым. Мне повезло: Володя, Валя и Вовочка собирались на рыбалку с ночёвкой, и потому информация полилась рекой.

— Дядя Лёша, Рыжий вчера забегал, сразу после того как ты в свою деревню укатил, — выдал Вовочка, и у меня немного отлегло.

— Зачем он заходил?

— Ему кто-то сказал, что тебя в городе на мотоцикле видели, вот он и припёрся узнать, дома ты или нет.

— Ясно, — буркнул я и тут же из мыслей Володи узнал, что это ещё не всё.

Я понял, он хочет сообщить некую информацию приватно, и позвал его покурить. Выйдя из подъезда, Володя заговорил максимально тихо.

— Рыжий не только тебя искал. Он у меня два червонца до получки занял. И вообще весь какой-то нервный был.

— А ещё я у него фингал рассмотрел за стёклами солнечных очков, — добавил увязавшийся за нами Вовочка.

— Он был трезвый?

— Спиртным немного несло, но вроде не шатался.

При этих словах повторно закодированный Володя брезгливо сплюнул.

Новые вводные заставили снова напрячься.

Эх, Саня, Саня… И куда же ты влез?

Задав себе невесёлый вопрос, я закрыл глаза и представил, где он может шляться. Работать в субботу, дополнительный день на заводе, в таком состоянии Рыжий не выйдет. Дома у родителей не появлялся. В доме Боцмана только один раз спал. Выходит, Рыжий пропадает в рабочей общаге, где у него имеется законное койко-место.

Если он там забухал из-за моего переезда в село, тогда понятно, откуда взялся фингал. Всякое бывает. Но даже на те пятьдесят рублей, которые он взял из заначки в доме Боцмана, пить водку можно дня три не просыхая. А если покупать самогон, то хватит на неделю. Тогда на хрен он у Володи два червонца занял.

На Саню это не похоже. Обычно он на следующий день после пьянки на спиртное смотреть не может и бежит сгонять похмелье к турникам или играя в футбол. А Рыжий вместо этого продолжил занимать. Что-то здесь не так.

Подкатив к общаге, я заметил двух знакомых парней, живущих в одном блоке с Рыжим. Увидев меня, Санькины соседи явно смутились. Поздоровавшись, я спросил, не видели ли они Рыжего.

— Как не видели, конечно, видели. Он всю неделю, после того как на заводе кипишь начался из-за поимки расхитителей, в общаге крутится.

— Водку пьёт?

Парни отрицательно замотали головами.

— Где он сейчас, наверху?

— Лёха, не знаем мы, — хором ответили Санькины соседи и в этот момент я почуял, что они врут.

Парни явно хотели побыстрее свалить. Судя по прочитанным мыслям, их кто-то послал в магазин за водкой и закуской. Вот только я никуда эту парочку отпускать не собирался. Резко схватив за грудки сразу обоих, я хорошенько встряхнул, да так, что сумка с пустыми бутылками выпала у одного из рук.

Подкреплённый злостью дар, помог надавить ментально и подавил все позывы к сопротивлению. Одновременно с этим я буквально зарычал:

— Я вам за враньё сейчас бошки порасшибаю! Живо говорите, где Саня?

Поначалу парни пытались мычать нечто нечленораздельное, но, когда я ещё надавил и с силой пнул сумку с бутылками, запустив её в кусты, одного из них прорвало:

— Санька твой на четвёртом этаже, в крайнем к душевым блоке, третий день в карты пытается отыграться.

— И как успехи?

— У тех, с кем играет, не отыграешься.

— С кем он играет? — рявкнул я и снова тряхнул.

— С Малютой и его дружками. Он пять дней назад из колонии откинулся и в город вернулся.

Как только я услышал погоняло «Малюта», мигом вспомнился большой кусок из прошлой жизни. В девяностые этого известного карточного каталу в городе называли Малюта-старший, а мне жизнь портил в школе и на улице тот, кто ещё не родился, — его ублюдочный отпрыск, Малюта-младший.

Неужели новая жизнь предоставила мне возможность поквитаться с ещё одним гадом из прошлого? С трудом совладав с волной вскипевшей ярости, я толкнул парней в кусты, а сам двинулся к центральному входу в заводскую общагу.