Экстрасенс в СССР-4

Глава 9 Укрепление позиций

Выигранную нами партию в волейбол, оценили по достоинству не только болевшие за нас местные, но и ребята из стройотряда. Оно и понятно: зрелище было остросюжетным. Да и про два ящика коньяка знали все. Такое из памяти не вытравишь даже с годами, так что байка про игру закрепится. Стройотрядовцы активно подходили, благодарили за отличную игру и жали нам руки, несмотря на то что их команда проиграла.

Конечно, без косых взглядов не обошлось, но это так — мелочи. Явных врагов сканирование мыслей не выявило. По-настоящему недовольным результатом остался только Олег. Судя по его мыслям, старший стройотрядовец искренне считал проигрыш случайностью и хотел попросить матча реванша.

Немного успокоившись и уняв гордыню, он дождался, когда люди разойдутся, и подошёл. Нехотя, но пожал руку.

— Алексей, я всё-таки считаю, надо устроить нормальную игру. Набрать команды по пять или шесть человек. Погонять пять партий до пятнадцати очков, или три до двадцати пяти, — начал он.

Стоявший рядом Юра КМС, недовольно покачал головой и тут же перебил:

— Олег, после драки кулаками не машут. Проиграли — значит проиграли. А требовать от парней реванша как-то неправильно.

— Да ладно, Юра, я и сам не против реванша, — вступил в диалог я. — Обязательно договоримся и сыграем через недельку. Если хотите, самую длинную — пять партий до двадцати пяти очков. Но, Олег, для начала надо бы за этот проигрыш расплатиться.

Олег не показал, что не хочет отдавать выигрыш, но я почувствовал: жаба его душит. Оно и понятно, ведь два ящика — это больше трёхсот пятидесяти рублей.

Минуту возникшего молчания прервал Юра.

— Насчёт выигрыша даже не сомневайтесь, бригада скинется, кто сколько может. А завтра мы с Олегом сходим в сельмаг и выкупим весь коньяк, что есть в наличии. Если не хватит, позже завезём остатки.

Решив этот вопрос, мы отошли от волейбольной площадки туда, где нас ждали Ольга, Наталья и Степан. Как раз в этот момент подкатил на мотоцикле участковый. Панфилов с подозрением осмотрел расходившихся людей.

— Что за шум, а драки нет? Стёпа, ну что, вы уже всем сообщили? — задав вопросы, милиционер уставился на Степана с Натальей.

В этот миг я подслушал их сбивчивые мысли и невольно прошептал:

— Ну наконец-то.

— Да, я ещё вчера хотел сказать, но Серёги с Саней не было в селе, — начал Степан. — Ну а теперь, раз все собрались… Если коротко, мы с Наташей надумали расписаться. Надо успеть, пока тепло, свадьбу нормальную сыграть, чтобы все запомнили.

— Ну вот и славно. Наташа, поздравляю, — проговорила Ольга, и я понял, что она уже знала о предстоящем событии.

— Свадьба — это хорошо, — поддержал я. — Сколько народа хотите собрать? По-скромному или…?

— Или… А чего нам скромничать? Это будет настоящая свадьба: с платьем, выкупом, кортежем до города в ЗАГС и обратно. На памятник заедем. Всё как положено. Думаю, позовём человек триста, не меньше, — заявил Степан.

Я его понял и мысленно поддержал. Наталья до этого уже намучилась с человеком, который её попросту использовал в городе, а потом отверг, когда появился ребёнок. Затем её накрыла болезнь, экзема покрыла кожу. Пару месяцев назад мы с Матрёной помогли ей избавиться от недуга. Преодоление проблемы подтолкнуло друг к другу молодых людей, влюблённых ещё в школе. Степан вернул Наталью, привёл в свой дом и принялся заботиться о ней и сыне.

Если честно, грандиозная свадьба для дальнейшей счастливой жизни им была не обязательна. Достаточно было просто расписаться в сельсовете. Большая свадьба с регистрацией в городском ЗАГСе нужна была, чтобы утереть нос всем злопыхателям, шептавшимся за спиной молодых. Ещё — для успокоения родни. Всё-таки это сельская местность. Все друг дружку знают, и здесь не принято просто сходиться и жить без штампа в паспорте.

— Если столько народа, то предлагаю устроить свадьбу в сельском клубе, — сказал я.

Наталья со Стёпой радостно закивали. Все остальные тоже присоединились.

— И ещё одно, Степан: считай, что два ящика коньяка у тебя уже есть, — добавил я, имея в виду сегодняшний выигрыш. Затем я повернулся к Рыжему: — Сань, ты же не против?

— Да я только «за»! — охотно поддержал он. — А то куда нам столько коньяка? Так и спиться в бане можно.

Сговорившись, мы продолжили совместный отдых на берегу реки. Ольга больше ни разу не упрекнула за вчерашнее отсутствие и теперь смотрела на меня немного по-другому. И дело даже не в выигранной партии в волейбол — это так, просто способ одбрить навязчивого ухажёра. Она явно оценила предложенную помощь и моё действенное участие в судьбе друзей.

Общение в компании прервалось лишь однажды, когда меня подозвал пасечник Давыдов. Ещё во время волейбола я почуял, что он хочет со мной о чём-то поговорить. И вот не выдержал, подошёл.

— Алексей, хорошая игра. Если честно, не думал, что вы с Рыжим сможете раскатать стройотрядовцев, — признался он. — Раньше это никому из местных не удавалось.

— А мы и не раскатали. Просто выиграли, — поправил я.

— Ну да, конечно. Послушай, я хотел ещё раз про инструменты поговорить. Петухов вчера снова на директора клуба в сельсовете жаловался. Паша нервничает. Сомневается, что у тебя получится вернуть весь музыкальный инструмент.

Прочитав мысли пасечника, я утвердился в его искреннем желании помочь. А ещё Давыдов, как истинный меломан, реально горел идеей создания вокально-инструментального ансамбля на базе клуба и готов был всячески помогать Паше.

— Иван, я же сказал: теперь это моя забота. Быстро вернуть не получится, но думаю, недельки за две я справлюсь.

— А от меня какая-нибудь помощь нужна? — в очередной раз настойчиво предложил он.

Поначалу я, как и в прошлый раз, хотел ответить «нет», но, увидев стоявшую за деревьями «Волгу» пасечника, призадумался. Мотоцикл — это, конечно, хорошо, но для моих целей уже давно нужна машина. Да если уж честно, я мототранспорт перерос. Вот только «Волга» не совсем подходит. Больно уж она бросается в глаза. И, кстати, это касается всей территории СССР. Волга в частных руках — это подразумевает определённый статус и достаток.

Пасечник не дурак и сразу заметил мой взгляд.

— Если для дела, могу на несколько дней одолжить свою ласточку, — проговорил он нехотя.

— Да нет, «Волга» — это слишком статусно. Привлечёт лишнее внимание. Мне бы что-то попроще.

— Так без проблем. У меня машин в хозяйстве несколько, — легко согласился Давыдов. — Есть «Жигуль копейка» и «Москвич-комби». Кроме этого, имеется новенькая «Нива». Правда я только недавно её прикупил и ещё не разобрался, нужна или она, или зря взял.

О том, что у Давыдова в хозяйстве есть собственный трактор и старенький грузовичок, он сообщать не стал. Однако информацию о них я считал и ещё раз подивился зажиточности Давыдова.

Упоминание «Нивы» удивило. Ведь сейчас 1979-й год. Неужели уже выпускают? Хотя, возможно, ранее я встречал на дорогах одну или две «Нивы», но сознание человека из будущего не придало этому значения.

А между тем для меня в это время подобный вид автотранспорта был бы идеален. Это не «Волга», так что реагировать неправильно никто не станет. Но одновременно с этим «Нива» может передвигаться там, куда на обычной легковушке даже не полезешь. Да и выглядит она для этих времён умеренно солидно.

Возникло желание тут же влезть в припрятанную кубышку и попросить пасечника помочь купить подобную машину. Ведь у Давыдова деньги давно появились, а значит, имеются связи в среде всяческих спекулянтов, перекупов и фарцовщиков.

Вот только такое количество наличности нельзя никому показывать. Купить машину на вторичном рынке втридорога не составит труда. Но это привлечёт внимание тех, кого не надо. Могут возникнуть неудобные вопросики, откуда у завхоза сельского клуба больше двадцати тысяч рублей. Думаю, «Нива» с рук сейчас меньше стоить не будет.

Придётся пока обождать и не пороть горячку. Хотелось тут же попросить на недельку «Ниву». Но эту идею я отмел, потому что её вместительность для моих задач не подходила.

— Если можно, выдели мне на неделю «Москвич-комби», — попросил я. — Он как раз вместительный. Разумеется, заправка за мной. Если поцарапаю — ремонт тоже оплачу.

— Хорошо, завтра часикам к пяти смогу подогнать «Москвич» к сельскому клубу. Затем выпишу тебе временную доверенность. Заодно в сельсовет зайдём, попросим печать на бумажку шлёпнуть, чтобы гаишники меньше вопросов задавали, если остановят.

— Меня к пяти вполне устраивает. Как раз в шесть наша Матрёна с Жуковым договорилась устроить сеанс кодирования колхозных алкашей. С тобой закончим — и ей заодно помогу.

Услышав про кодирование, Давыдов сморщился. Насколько я понял из прочитанных мыслей, несмотря на то что пасечник был из рода староверов, он ни во что больше не верил. Ни в бога, ни в дьявола, ни во всяческое сверхъестественное. И это, как мне показалось, не было принципиальным отрицанием того, во что верила его родня. За этим скрывалось нечто тщательно скрываемое.

Если честно, меня это заинтересовало, и я решил немного покопаться в мыслях Давыдова. А для этого мне придётся спровоцировать мыслительный процесс пасечника, и направить его в нужном направлении.

— Я вижу, ты Матрёне не особо доверяешь? — спросил я.

— Не в доверии дело, — охотно ответил Давыдов, и я убедился: эта тема его реально цепляет. — Все эти попы, идолопоклонники и всяческие сектанты одним и тем же миром мазаны. Тянут на свою сторону, хотят использовать. Вот, например, мой батя, Лука Давыдов, как и предки, двумя перстами крестится и думает, что лучше остальных. А чем он лучше-то? В больнице своим не разрешал лечиться и из-за этого чуть внука не потерял. Собственного сына, когда тот в сельскохозяйственный техникум поехал учиться, взял и на веки вечные проклял.

Я уловил застарелую обиду и понял: пасечник имеет в виду себя.

— Ну, насчёт родни это ещё ладно. У них свой уклад, раз прокляли и изгнали, я решил больше не лезть в их жизнь. Хотя сердце иной раз болит. А больше всего я всяческих бабок-знахарок не переношу и колдунов деревенских, которые всю жизнь окружающим людям на уши лапшу вешают. Лёха, именно они — настоящее зло.

Иван Давыдов заговорил о бабках-знахарках не просто так. Судя по тем образам, что транслировал его мозг, он в своё время объездил всех самых сильных, живущих в Смоленской области, в соседних областях и в Белорусской ССР. Причину этих разъездов я с ходу не обнаружил, зато выяснил, что ему не помогли и он в народных целителях полностью разуверился.

— Иван, а мне казалось, что ты с Матрёной нормально общаешься, — подметил я.

— Матрёна, она, конечно, тоже шарлатанка, но особенная. Мне, когда я с проблемой обратился пару лет назад, сразу честно сказала: «Даже за деньги не помогу».

Пасечник тяжко вздохнул, и только в этот момент в голове всплыл образ девушки, собирающей полевые цветы между ульями. Я сразу догадался, что это его жена и некая медицинская проблема касается именно её.

Тем временем Давыдов продолжил:

— Ещё Матрёна сказала, что есть в мире люди, способные помочь, но их единицы. Посоветовала не искать — и оказалась полностью права. А ещё когда к ней люди с реальными болезнями приходят, которые в государственной поликлинике могут вылечить, она сразу всех туда отправляет. Ну, ты сам был свидетелем полтора месяца назад. Если бы не она, моего племянника не уберегли. Ещё я признаю: некоторым легковерным она помогает, да и роды может принять не хуже дипломированного акушера. За это всё я её и уважаю, но всё равно не верю, — признался пасечник.

Я понял его позицию и решил пока не нагнетать. А про медицинскую проблему жены пасечника надо будет разузнать у Матрёны.

— Спорить не буду. Я в этом мало разбираюсь, — соврал я. — Но насчёт кодирования алкашей наша Матрёна точно спец. Это уже проверено. В лесхозе без объявления сухого закона почти все алкаши пить бросили. Правда, там ещё не всех выловили. Но я думаю: ещё одна поездка в день получки — и пьянство в лесхозе полностью прекратится.

— Я слышал что-то про лесхозовских мужиков. Ладно, завтра после того как ключи тебе отдам, сам посмотрю, — пообещал Давыдов. — У меня на пасеке кодировать некого, но имеется один знакомый инспектор охотхозяйства, которому это не помешает.

Поговорив с Давыдовым, я вернулся к своим. Разговор с пасечником воспринял как новую возможность укрепления позиций. Он в среде сельской молодёжи настоящий авторитет. Я видел, как одно его появление остановило едва начавшуюся драку. Такие люди в друзьях нам нужны, так что надо узнать, что там за медицинские проблемы, и подумать, как их решить.

В последнее воскресенье лета, вечер наступил резко. Только что солнце было на линии горизонта — и вот оно за него зашло. После этого начало холодать. Участковый уехал на мотоцикле за час до заката. Наталья со Стёпой тоже сели в грузовик и укатили. Рыжий быстро понял, что третий лишний, сообщил, что ему очень хочется жрать, и направился к дому Матрёны.

Оставшись вдвоём, мы с Ольгой ещё час просидели в обнимку у костра стройотрядовцев. Слушали, как поют бардовские песни под гитару парень с девушкой. Они довольно-таки профессионально перепели сначала Окуджаву с Высоцким, потом переключились на Никитиных и Митяева. Ушли мы как раз после исполнения хором песни «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».

Провожая Ольгу до дома, я снова позволил себе некоторые вольности. Ольга почти не сопротивлялась, так что сдерживаться пришлось самому. Конечно, хотелось уже сейчас закрепить нашу связь самым естественным способом, но опыт мне подсказывал, что сделать это надо в более удобном для девушки месте, а не на соседском сеновале.

— Ольга, в следующую субботу приглашаю тебя в ресторан «Чайка».

— Одну или с нами будет кто-то мешать?

— Ты их всех знаешь. Но обещаю: после ресторана нам никто не помешает.

— Хорошо. Значит, договорились, — неожиданно серьёзно, а не игриво сказала девушка и, чмокнув меня в губы, направилась к крыльцу, при этом максимально грациозно покачивая бёдрами.

Вернувшись во двор Матрёны, я первым делом получил нагоняй за то, что целый день ничего не ел.

— Видите ли, мячик он с Рыжим охламоном через сетку перекидывает по полдня! Потом шляется с девками и песни на берегу речки орёт! — гневно выдала знахарка и указала на стол под яблоней. — А ну-ка быстро сел за стол! Предупреждаю сразу: пока ты, Алёшка, две тарелки борща не навернёшь, не выпущу.

В этот момент приоткрылась дверь бани и оттуда высунулся Рыжий:

— Лёха, она меня заставила полкастрюли сожрать и песни петь не отпустила! — пожаловался он.

— Ах ты ж, изверг рыжий! — тут же взъярилась Матрёна и, закончив наваливать мне борщ с горкой в огромную тарелку, замахнулась половником на Саню. — Поросята не кормлены, а ему песни подавай!

— Матрёна Ивановна, ты чего буянишь? — спокойно спросил я, взял ложку и указал на стоявшую напротив лавку. — Давай лучше садись рядом. И пока я борщ ем, расскажи, с какой проблемой к тебе пасечник Давыдов, пару годков назад подходил? А ещё меня интересует почему ты ему отказала?