Экстрасенс в СССР-4

Глава 5 Игра в двадцать одно

В общагу мы отправились поздно вечером. По заверениям Сани, в блоке, занятом каталами, после десяти собирается большая компания молодёжи. Значит, в субботу вечером точно будет полный аншлаг. Для наших целей предпочтительно, чтобы расклад на «своих» и «чужих» был не в пользу Малюты и его дружков. Так шулеру будет труднее соскочить, когда мой план начнёт осуществляться. Прилюдно Малюта не отвертится, и ему придётся доигрывать спектакль до конца.

До пункта назначения шли пешком и несколько раз повторили все пункты плана. Саня, поначалу воспринявший всё скептически, но постепенно проникся и теперь с нетерпением желал принять личное участие.

За час неспешной прогулки я вколотил все правила игры другу в голову и закончил только у входа в общагу. В будке вахтёра на первом этаже сидела бабулька и вязала. Когда мы проходили мимо, она на нас даже не взглянула. Это плюс захолустного заводской общежития и отличие от любого студенческого: входную дверь внизу на ночь не закрывают и очень редко кого-то тормозят.

В правом крыле — семейные комнаты, там почти всегда относительный порядок. Слева — блоки одиночек, до восьми коек в комнате. Здесь порядка маловато: молодёжь выпивает, парни приводят девчонок, нередка ругань, бывают драки, но до беспредела дело не доходит. Все знают: если бабулька-вахтёрша позвонит куда следует, приедет милицейский наряд и быстро наведёт порядок. Особо злостных нарушителей могут отправить в вытрезвитель или посадить на пятнадцать суток.

Размышляя о местных нравах, я обругал себя за то, что не предугадал и не забрал Саню раньше из этого гадюшника. Ведь Рыжий даже мою коморку папы Карло в коммуналке воспринимал как мечту. А я, едва уволившись, отложил его заботы на потом и самоустранился. Неправильно это.

Подойдя к двери последнего блока, я постучался и прислушался: из-за двери доносился голос Высоцкого, поющего про речку Вачу. На этот раз пришлось колотить несколько раз. И только после этого Валет открыл.

Увидев нас, он победно ухмыльнулся и пригладив густые усы, без слов пропустил внутрь. Выйдя из небольшой прихожей, я оценил значительно возросшее количество присутствующих. Сейчас в блоке находилось восемнадцать человек, среди них четыре девушки. Двух девиц я видел раньше, ещё парочку привели с собой парни из общаги.

Мимоходом осмотрев всех и сопоставив с увиденным раньше, я сделал определённые выводы. К организованной группе катал относятся сам Малюта, Кастет и Валет. Кроме них в шайке — щупленький банкир, раздающий карты, и подсадной мужик, периодически выигрывающий у Малюты, которого тот назвал Дементием. Наверняка есть ещё кто-то, но пока я их не определил.

Как ни странно, но из всех присутствующих заставил обратить на себя особое внимание именно подсадной игрок. В прошлое моё посещение он сидел спиной. Теперь устроился за столом лицом к двери, буравил меня тяжёлым взглядом и грел наполненную водкой рюмку.

Увидев волчьи глаза и прочитав поверхностные мысли, я окончательно утвердился: Дементий — самый опасный из присутствующих. Малюта — сильно подпорченный товар, но не более того, а этот, недавно освободившийся зэк, уже сейчас пропитан лютой ненавистью и злостью. Тёмных дел на нём много. Людей калечил, сам пока не убивал, но готов. Если кто-то пойдёт против, вмажет, не задумываясь, тем, что попадётся под руку. А если надо, пырнёт финкой, которая прямо сейчас лежит во внутреннем кармане пиджака. Всё это придётся учесть.

— Сокол, а я-то уж подумал, что вы с Рыжим потерялись, — проговорил Малюта с театральным укором. — Пиво не принесли, так чего вернулись? Долг отдать или на халяву водки выпить?

— Я хочу отыграться.

Саня выпалил предложение, как договаривались, после этого все уставились на него.

— Рыжий, я тебе уже говорил: в кредит не играю. Но если имеется чем долг перекрыть, то без проблем.

— Деньжата в наличии имеются, — изрёк Саня и похлопал себя по пустому карману.

— Вот и хорошо. — Малюта сверкнул золотой фиксой. — Парни, только придётся подождать. Сейчас я с Борюсиком банк добью, и начнём новую партию.

Перед сидевшим к нам спиной, упомянутым Борей, лежало рублей тридцать. Перед Малютой — больше сотни. Если бы не мы, катала мурыжил бы парня ещё часа полтора. Возможно, позволил бы почти отыграться, а потом постепенно забрал всё. Однако появление Рыжего, считавшегося здесь одним из двух самых доходных клиентов, заставило шулера ускориться.

Я прочитал в мыслях каталы подтверждение, а потом наблюдал, как он обнуляет средства Бори ещё до того, как разыгрываемая колода закончилась. Это позволило лишний раз убедиться, что я правильно разобрался в немного изменённых правилах игры в двадцать одно. Заодно я успел оглядеться и оценить подготовку, которую шайка провела в отдельном блоке общаги.

Первое, что бросилось в глаза, — корявая люстра на четыре лампочки. Покопавшись в воспоминаниях, я не припомнил такого варианта, при котором в комнате общаги, в люстре горели все четыре лампочки. Кое-где считали нормальным, когда горит одна лампа. Редко видел вкрученными две, но, чтобы все четыре — это какие-то чудеса. Здесь же лампы ярко горели даже днём, при плотно зашторенных окнах.

Зачем каталы вкрутили новые лампочки, выяснилось быстро. Оказалось, на это есть две причины. Первая — это чересчур высоко повешенное зеркало в прихожей. Люстра находилась как раз над головой оппонента шулера, хорошо освещала карты, и с места Малюты через зеркало можно было кое-что высмотреть. Конечно, далековато, каждый раз всё не разглядишь, но как помощь в неясной ситуации — самое то.

Вторая причина — одна из девиц. Сидя в кресле за соседним столом, с водкой и закуской, она находилась на одной линии с оппонентом Малюты. Единственное в помещении кресло, позволяющее отклониться назад, и хорошее освещение давали ей возможность заглядывать карты.

Из обрывков мыслей явно подставной девицы я выяснил: она подавала сигналы Малюте при помощи тлеющей в пепельнице сигареты. Брала её в правую или левую руку, держала между разными пальцами, очень редко затягивалась и выпускала дым вверх, вниз либо в стороны. Все эти вполне обычные движения и были сигналами.

И это далеко не всё. Судя по тому, как работал с картами банкир, он умел их передёргивать. После перемешивания колоды, в начале раздачи, он всегда выдавал Малюте две хорошие карты, а снизу колоды всегда лежала картинка: король, валет либо дама.

Кроме этого, подслушивая мысли главного шулера, я выяснил, Малюта реально не просто так занялся этим делом. Он всегда примерно знал выбывшие из колоды карты и просчитывал варианты. Ещё я был уверен: сами карты краплёные. Не явно, а так, немного, чтобы клиенты не заметили. Таким образом Малюта прикрылся со всех сторон и мог полностью контролировать игру, не используя подмену карт.

Собрав всю картину воедино, я предупредил Саню о подставной девице. Об остальном сообщать не стал, не желая забивать его голову лишней информацией.

А буквально через пару минуту перед Борей не осталось и рубля. Тяжко вздохнув, он посмотрел на нас и пересел за общий стол. Валет с Кастетом тут же взяли в оборот проигравшегося парня: налили ему водки, сунули в руку бутерброд со шпротами. После этого Малюта убрал со стола выигрыш и уставился на нас.

— Ну так что, шулеры? Какую сумму имеете в наличии? Предупреждаю сразу: то, что выложено на стол, мной удваивается, и заберёт всё это тот, кто переложит на свою сторону стола все до одной купюры.

Мы выслушали предупреждение, а потом вместо Сани вперёд выступил я и выложил на стол три пачки десятирублёвок в банковской упаковке. Поняв, что это три тысячи, все присутствующие в блоке замолкли и уставились на деньги. Ведь такой суммы на этом кухонном столике раньше явно никогда не лежало.

Глаза Малюты с подельниками сразу загорелись. Однако чуйка каталы быстро взяла верх, заставив его напрячься и попытаться найти подвох. Разумеется, единственной проблемой Малюта посчитал меня.

— Сокол, ты выложил три куска за Рыжего.

Я кивнул.

— Если хочешь за него отыграться, то так не пойдёт, — решил подстраховаться Малюта. — Это же твой дружок здесь подчистую проигрался, а не ты.

— Ну раз так нельзя, пусть Саня за себя и отыгрывается. Своё дело я уже сделал, — сделав вид, что нехотя соглашаюсь, я подтолкнул Рыжего к столу.

Как только Саня уселся напротив Малюты, в блоке начался настоящий спектакль. Шулер сетовал, что у него нет денег, чтобы уровнять банки. Отсчитав восемь сотен, начал просить у своих подельников взаймы. Полторы тысячи под всеобщее одобрение добавил Дементий.

Когда уголовник отсчитывал купюры, я считывал его мысли и выяснил кое-что интересное. Оказалось, этот член шайки сейчас реально давал Малюте в долг. Похоже, наш шулер затеял эту игру сразу после освобождения, только для того, чтобы за что-то расплатиться с Дементием и теми, кого тот представлял. Новая вводная заставила призадуматься.

Судя по думам самого Малюты, того, что я выложил на стол, с лихвой хватило бы, чтобы рассчитаться с полезными людьми, которых представлял Дементий. Все недостающие деньги принёс Кастет, после того как вышел на несколько минут в коридор общаги с подсадной девицей.

— Рыжий, вот здесь ровно три куска. — Малюта указал на две стопки разнокалиберных купюр, лежавших напротив наших ровных пачек. — Пересчитывать будешь?

Саня отрицательно покачал головой.

— Тогда расклад такой. Рыжий, я не забыл твой долг в четыре сотни. Если ты сегодня выигрываешь партию, забираешь всё и долг обнуляется. Но если проигрываешь, будешь мне торчать восемь сотен.

Этот ход жадного каталы я не просчитал, но отступать было некуда, тем более Саня уже ответил, что согласен.

— Хорошо, тогда играем в «очко» по тем же правилам, что и раньше. Только первоначальную ставку предлагаю сделать по полтиннику. А то по пятёрке или червонцу мы шесть тысяч будем три дня разыгрывать.

Мы это с Саней раньше оговаривали, так что друг легко согласился на значительное повышение ставки. Малюту это явно удивило, но он сделал вид, что всё нормально, и продолжил излагать правила:

— Колода пятьдесят две карты, без джокеров. После взбивания разыгрываем её до последней карты. Кому не хватило на дне, играет с тем, что успел набрать. Карту у банкира берём по очереди, в тёмную. Смотрим, никому не показываем. Можно заказать сразу две карты. Но если набирается двадцать одно, выигравший сразу вскрывается и забирает четверную ставку. Банкир берёт себе карту только по требованию игрока. Он вскрывает её сразу и на выигрыш не претендует. После перебора, у банкира больше нельзя требовать взять себе карту. Карта выдаётся только игрокам.

По идее, это правило позволяло любому игроку поменять очерёдность выдачи карт из колоды и должно было помешать шулерству. Однако на самом деле оно наоборот помогало Малюте выигрывать.

— Играя в тёмную, можно увеличивать ставку и брать на понт. Верхняя черта ставки с одного игрока — две сотни. Если второй не согласился подняться, придётся скинуться и отдать свою ставку без вскрытия карт. В случае согласия поднять ставку на максимум, вскрытие определяет, у кого больше очков.

Эта часть переделанных правил тоже изначально работала на пользу каталы.

— Играем без золотого очка. Два туза в руке — это к одиннадцати туз. Это перебор. Если при наборе у каждого игрока набирается двадцать одно, выигрывают одноглазые карты, выше этого, одноглазые картинки и тузы. Ну а кроющие всех комбинации — это любые шесть-семь-восемь или семь-семь-семь.

Пока Малюта оглашал правила, банкир умело тасовал колоду, а я, стоя в метре за спиной Сани, с помощью дара пытался следить, как перемещаются карты. Осложняло процесс то, что я мог прочитать только три верхние карты в колоде или те, что были в руках игроков.

Но не это было сейчас главным. Главным теперь стало то, как я буду руководить действиями Сани на расстоянии. Ведь только его послушание командам позволит не облажаться и выиграть. Не желая раньше времени признаваться во всём Сане, я решил использовать его вслепую. Для этого пришлось Рыжего немного обмануть.

Ухмыльнувшись, я невольно вспомнил, как четыре часа назад показал Сане тумблер с примотанной изолентой квадратной батарейкой. Затем проверил действие поддельного прибора, собранного за пять минут в доме Боцмана.

— И всё равно не пойму, как это действует, — недоверчиво спросил Рыжий.

— Саня, ну всё же просто. Переключаю вправо — провод, засунутый в твой правый носок, колет кожу разрядом. Влево — то же самое происходит на левой щиколотке. Главное, выполняй заранее определённые команды. Один правый укол — добираешь из колоды карту. Два правых укола подряд — берёшь две карты. Укол в левую ногу — заставляешь банкира взять себе карту. Два укола в левую ногу — максимально повышаешь ставку.

— А если я не почувствую ни одного укола?

— Если не бью током, сливай воду. Эта раздача точно не твоя.

Именно таким образом я решил помочь Сане выиграть. Разумеется, никакого реального прибора, передающего разряды тока на расстоянии, у меня не было. Зато имелся пробел в образовании друга, несколько коротких кусков бесхозной проволоки, и мой дар, способный точечно задевать его нервные окончания.

Первые три раздачи Малюта специально сливал. Не добирал карты, не повышал ставки и проигрывал трижды по пятьдесят рублей. Четвёртую раздачу он выиграл, набрав двадцать одно. Это позволило ему отыграться и поднять сверху полтинник. Судя по тому, как он размышлял, именно таким способом он собирался забрать из Саниного банка около двух тысяч. Потом бы шулер позволил отыграться на тысячу. Поиграв ещё часик в кошки-мышки, он бы завершил дело серией поднятий ставок до двух сотен. Однако здесь на его пути встал я.

Начав подавать сигналы Сане, я тут же сломал каталам игру. Ведь нужные Малюте карты из общей колоды не так легко получить, когда я всегда знаю три верхних и умело пользуюсь правилами. Крапление карт немного помогало шулеру, но далеко не всегда: далеко не все метки можно было рассмотреть без тактильного контакта с картами. К тому же я, используя дар, принялся сбивать сосредоточенность банкира, и тот начал сильно лажать.

В результате моих манипуляций с сигналами, Саня через раз выигрывал раздачу, набирая двадцать одно разными комбинациями. Малюта пытался брать на понт, но Рыжий не вёлся и либо сбрасывался по номиналу, либо смело повышал ставку.

Малюта сразу учуял: всё пошло не по плану. Но прилюдно ничего поделать не мог. Пришлось держать лицо и пытаться использовать все уловки. Одно плохо: теперь они почти не работали. Пользуясь моим предупреждением, Саня прикрывал взятые карты от взглядов подставной девицы, так что она нервно дымила сигаретами впустую. Я, сместившись за левое плечо друга, перекрыл Малюте возможность подглядывать в зеркало.

Осложняло дело каталам внимание посторонних зрителей. Судя по подслушанным мыслям, каждый непричастный к работе шайки, хотел, чтобы Саня обыграл Малюту. После того как первая тысяча за десять минут перекочевала в банк Рыжего, все до одного перестали выпивать и теперь не сводили с игроков глаз.

Разумеется, проигрывать Малюте не нравилось, но что он мог сделать? Я замечал, как он подаёт знаки своим, смотрит многозначительно на выдающего карты банкира, пытается запомнить оставшиеся в колоде карты, но из-за проигрышей раздражается и срывается.

Он пытался надавить словесно на Рыжего, но тот поймал кураж победителя и этого не замечал. При этом Саня воодушевился настолько, что едва не получил эндорфиновый шторм от накрывавших его приливов удовлетворения.

Это начало влиять на восприятие получаемых от меня сигналов и заставило его ошибаться. После того как Рыжий несколько раз продул раздачи и, так и не добрался до суммы в пять тысяч в своём банке, мне буквально пришлось его слегка «закодировать», снизив уровень получаемого удовлетворения. После этого игра вернулась в нужное русло.

Справившись с этой проблемой, я неожиданно столкнулся с другой. Среагировав на тайные сигналы шулера, требовавшего открыть возможность заглядывать в зеркало, его подельник Валет подошёл ко мне сбоку и указал на кровать, стоявшую за спиной банкира:

— Сокол, ты чего у Рыжего за спиной маячишь? Сядь, посиди, — раздражённо предложил он приказным тоном.

— Валет, я стою в полутора метрах от стола и никому не мешаю. А если у тебя с этим какие-то проблемы, прекрати по блоку круги нарезать и сам присядь, — спокойным тоном предложил я.

Это ещё сильнее раззадорило Валеру Валета, и он подвинулся вплотную.

— Ты мне присесть предложил? — начал он, но тут же совершенно неожиданно поперхнулся и закашлялся.

Заметивший наши тёрки Кастет собрался было подняться, но я точечно повлиял на его ногу, которая тут же стала ватной, как после долгого сидения на унитазе.

— Валет, предупреждаю сразу. Пока на столе мои деньги, я с места не сойду. А захочешь меня сдвинуть — не просто присядешь на кроватку, но и приляжешь у стеночки.

Применив дар, я ударил по мозгам члена шайки и посмотрел на него максимально многообещающе. В тот же миг у Валета потемнело в глазах, и он, инстинктивно дёрнувшись, отошёл к стенке.

Справившись с попыткой бунта, я решил: пора кончать этот спектакль. После очередного тасования банкиром колоды, я своими сигналами сделал так, что Саня начал выигрывать каждый кон. Он выигрывал, набирая больше очков, и даже понтовался, максимально повышая ставки, даже со слабой рукой. В результате всего за семь раздач перед Малютой осталась тонкая пачка купюр в двести рублей.

В этот момент шулер осознал, что его стопроцентно переиграли, и, судя по прочитанным мыслям, начал искать в этом хоть какую-то выгоду. Разумеется, он не собирался так просто упускать проигранное, строил планы по возврату — и именно на это я и рассчитывал.

Последнюю раздачу Саня выиграл красиво, набрав три семёрки. Разумеется, это вызвало бурную реакцию у зрителей.

Подойдя к столу, я шепнул улыбающемуся Рыжему, чтобы он собирал деньги в протянутый пакет. А сам начал прослушивать все мысли, направленные в нашу сторону.

То, что шайка катал думала о нас плохо, — это объяснимо. Дементий жалел, что нельзя зарезать нас прямо здесь. Кастет вспомнил нехороший случай с бывшим магнитофоном Рыжего, произошедший два дня назад. Банкир уставился на карты в руках и едва не падал в обморок под испепеляющим взглядом Малюты. Ошарашенный Валет так и продолжал стоять у стены, а подставная девица хотела на нас накинуться и расцарапать когтями лица. Кстати, я только в этот момент опознал в ней будущую мать Малюты-младшего.

Дементий взял себя в руки первым и решил нас остановить:

— По понятиям, вы должны дать возможность Малюте отыграться, — громко провозгласил он, и все замолчали.

— Без проблем, — не задумываясь, ответил я. Затем взяв у Сани набитый купюрами пакет и немного им потряс. — Если Малюта положит на стол столько же лавэ, Саня сможет сыграть с ним ещё одну партию.

Выслушав предложение, члены шайки приуныли, а мы, пятясь к дверям, спокойно удалились из блока.

Я знал: сегодня ещё ничего не закончилось. Не желал откладывать наполовину выполненное дело и потому приказал Сане не спешить и идти по тёмному коридору помедленнее. Он послушался, даже несмотря на то, что ноги Рыжего хотели унестись отсюда галопом.