Эпоха Титана 4

Глава 12

Ядро… Поверхность затвердевала, становилась матовой, шершавой. Прожилки внутри тускнели, застывали, теряли подвижность. Энергия, что текла по ним секунду назад, замедлилась, загустела, превратилась в вязкую массу. Какого? Что происходит?

Сосредоточился на внутреннем видении, направил всё внимание на ядро в позвоночнике. Золотистое свечение, что всегда пульсировало внутри, замирало. Не гасло полностью, но становилось тусклым, приглушённым, словно кто-то накрыл источник света плотной тканью.

Нервные окончания, что расходились от ядра по всему телу — тонкие светящиеся нити — покрывались серым налётом. Начиналось с краёв, с самых мелких ответвлений, потом поднималось выше, к основным каналам. Магия земли пропитывала их насквозь, меняла структуру, превращала живую ткань в минерал.

Следом пришла боль. Острая, пронзающая. В костях словно прорастали земляные стержни, буквально. Я чувствовал, как внутри скелета формируется что-то чужеродное, инородное. Минеральные образования, каменные включения, кристаллические структуры — хрен пойми что, но оно росло, распространялось, захватывало пространство.

Сука! Это происходило в каждой кости тела. В каждой. Без исключений. Даже в самых мелких, в фалангах пальцев, в косточках уха. В черепе, и это было хуже всего, голова раскалывалась изнутри. Будто кто-то вбивал клинья между пластинами черепа, раздвигал швы, вставлял каменные прокладки.

В позвоночнике каждый позвонок горел отдельным огнём. От первого шейного до последнего поясничного. Процесс шёл волнами, сверху вниз, потом обратно. Внутри позвонков минерализация происходила неравномерно — очаги окаменения возникали хаотично, сталкивались, сливались. Рёбра, все двадцать четыре. По очереди, методично, как будто кто-то проводил инвентаризацию костей, отмечал каждую.

О, и в копчике тоже. Самая мелкая кость, почти рудиментарная у людей, атавизм, напоминание о хвосте. Но сейчас она горела огнём ярче всех остальных. Концентрация боли в такой крошечной точке создавала ощущение, что кто-то воткнул туда раскалённый гвоздь и медленно проворачивает его, расширяя рану.

Процесс шёл долго. Организм пытался компенсировать — регенерация Титана включалась автоматически, заживляла микро разрывы в тканях, но минерализация шла быстрее, опережала восстановление.

Я попытался двинуться, хоть как-то сместить центр боли, отвлечь организм. Пальцы не слушались, судорожно сжимались, царапали землю. Ноги свело, икры превратились в каменные глыбы, суставы заклинило. Спина выгнулась дугой, позвоночник затрещал, позвонки заскрипели друг о друга. Шея напряглась, сухожилия натянулись как струны, готовые лопнуть.

В какой-то момент показалось, что сознание начинает уплывать. Темнота подступала к краям зрения, звуки приглушались, мир сузился до размеров этого тоннеля, до этой боли, до этого проклятого тела.

Человеческая часть кричала, требовала остановить это, умоляла о пощаде. Титан внутри молчал, наблюдал, анализировал происходящее с холодным любопытством.

Когда закончилось, я лежал в луже собственного пота. Земля под телом промокла насквозь, превратилась в грязевую жижу. Дышал тяжело, прерывисто, с хрипом. Каждый вдох давался с усилием, рёбра двигались с трудом, словно заржавевшие шарниры. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди. Пульс стучал в висках, в горле, в запястьях — везде, где кровеносные сосуды проходили близко к поверхности.

Следом накатило понимание. Холодное, трезвое, охренеть какое напрягающее. Мои каналы в данный момент больше не готовы расти. Они кристаллизовались. Затвердели, застыли, законсервировались на текущем состоянии. Магия земли пропитала их насквозь, изменила природу, превратила в камень. Живой камень, способный проводить энергию, но неизменный, статичный, замороженный в этой форме.

Ядро в позвоночнике тоже окаменело. Не полностью, не превратилось в мёртвый булыжник, но оболочка стала плотной, непроницаемой, закрытой. Золотистое свечение внутри осталось, но приглушённое, запечатанное за каменной стеной.

Получается, что теперь впитывание ядер не даст никакого результата? Если я поглощу ещё одно ядро гиганта прямо сейчас, энергия куда пойдёт? В ядро? Но оно закрыто, не растёт, не принимает новую силу. В каналы? Но они тоже закрыты, запечатаны, кристаллизованы. Энергия просто рассеется в окружающее пространство? Или накопится где-то в теле, создаст давление, разорвёт меня изнутри?

— Вот тебе и подарок, — хмыкнул себе под нос.

Планы рушились один за другим. Я рассчитывал накапливать силу, ядро за ядром, процент за процентом, пока не доберусь хотя бы до тридцати-сорока процентов. Этого хватило бы, чтобы справиться с большинством угроз в этом мире. А то что есть… этого недостаточно. Недостаточно для моих целей, недостаточно для возвращения на Хронос, недостаточно для мести братьям-предателям.

С другой стороны, если посмотреть трезво… Скелет стал плотнее, тяжелее, прочнее. Не просто человеческие кости — что-то среднее между органикой и минералом. Попробовал пошевелить рукой, согнуть пальцы. Движение шло туго, непривычно, но ощущения другие. Кости не гнулись под нагрузкой, не прогибались, не трещали. Они были твёрдыми, монолитными, цельными. Словно вместо обычного скелета внутри меня теперь каркас из армированного камня.

Прочность выросла кратно. Удар, который раньше сломал бы руку, теперь только оставит синяк. Падение, которое размозжило бы череп, теперь закончится сотрясением в худшем случае. Моё тело стало крепостью. Не идеальной, не неуязвимой, но куда лучше человеческого.

Перевернулся на живот с усилием. Мышцы болели, суставы скрипели, кости ощущались тяжёлыми, инородными. Выпустил силу Титана, направил её в конечности. Энергия хлынула послушно, прошла по каналам. Закаменевшие стенки не препятствовали потоку, но и не расширялись, не гнулись, не подстраивались под давление.

Сила придала мышцам тонус, убрала часть усталости. Боль притупилась, стала фоновой, терпимой. Даже человеческая часть внутри меня не понимала, как реагировать на всё это. Радоваться обретённой прочности или печалиться потерянной возможности роста? Ликовать, что выжил, или проклинать судьбу за очередное ограничение? Эмоции метались, сталкивались, создавали неразбериху в голове.

Плевать. Разберусь потом, когда выберусь отсюда. Начал ползти дальше по тоннелю. Своим телом расширял проход, плечи вминали землю в стены, спина стёсывала потолок. Тоннель скрипел, осыпался мелкой крошкой, но держался. Конструкция старая, но крепкая. Кто-то строил её основательно, на века.

Тащил за собой сумку. Зацепил ремень зубами, волок за собой как собака кость. Руки заняты — отталкивался от земли, ноги упирались в стены, проталкивали тело вперёд рывками. Движение медленное, выматывающее, унылое. Метр за метром, сантиметр за сантиметром.

Куда-то же он должен меня вывести? Надеюсь. Тоннель не может идти вечно, под землёй не бывает бесконечных коридоров. Кто-то когда-то строил его с определённой целью. Эвакуация, бегство, запасной путь на случай осады. Поэтому и полз дальше.

Воздух начал меняться постепенно, еле заметно. Стал влажнее, холоднее, плотнее. Запахи проникали в нос — сырость, плесень, затхлость подземелий.

Запахи гигантов усиливались с каждым метром продвижения. Сначала слабо, фоном, потом отчётливее, резче, концентрированнее. Ядро пока не реагировало активно, оставалось спокойным. Хотя в том состоянии, в каком оно сейчас находится, я не уверен, что реакция будет как раньше. Каменная оболочка могла приглушить чувствительность, заблокировать резонанс с другими ядрами.

Сердце вдруг решило набрать ритм без моего разрешения. Быстрее, сильнее, громче. Удары отдавались в висках, в горле, в запястьях. Пульс ускорился, стал дробным, неровным. Ладони вспотели, несмотря на холод в тоннеле. Влага выступила на коже, сделала хват скользким.

Снова человеческая часть беснуется без спроса. Страх, инстинктивный, животный. Тело реагирует на опасность автоматически, включает древние механизмы выживания. Адреналин выбрасывается в кровь, мышцы напрягаются, готовятся к бегству или драке. Зрачки расширяются, дыхание учащается, внимание обостряется.

И тут меня накрыло без предупреждения, внезапно, как удар молнии. Твою мать! Что за минутка хрен пойми чего свалилась на голову? И всё сразу, всем скопом. Может ядра гигантов, что я поглотил, были какие-то просроченные?

Душу сжали. Прямо физическое ощущение, будто невидимая рука вцепилась в грудь, стиснула, сдавила, выжала воздух из лёгких. Давление нарастало, усиливалось, становилось невыносимым.

Перед глазами вспыхнули картинки. Чужие, не мои, из жизни, что почти стала моей. Воспоминания Владимира Большова, растворённые в этом теле, всплывали из глубин подсознания.

То, как лишили ядра. Операция, если это можно так назвать. Ощущение, что из тебя вырывают часть души, оставляя зияющую пустоту внутри. Крики, мольбы, обещания — всё бесполезно.

Боль от потери всего. Не только ядра, не только магии. Положения в обществе, уважения, будущего. Превращение из наследника в калеку, из человека в отбросы. Взгляды окружающих — презрение, жалость, брезгливость. Шёпот за спиной, насмешки, издевательства.

Довольная рожа суки-жены отца. Она добилась своего, устранила конкурента для своего сыночка. Улыбка на её лице, триумфальная, злорадная. Она смотрит на искалеченного Владимира и наслаждается его страданием. Для неё это победа, сладкая, долгожданная.

Её сыночек-ублюдок, что приходил издеваться. Раз за разом, день за днём. Пинки, плевки, унижения. Он получал удовольствие от власти над беспомощным братом. Садистское наслаждение чужой болью. Владимир не мог сопротивляться, не мог защититься, только терпел, копил ненависть, мечтал о мести.

Плачущая мать. Она пыталась защитить сына. Бесполезно. Её слова не имели веса, её мнение не учитывалось

Потом её похороны. Годы борьбы, чтобы начать ходить. Упражнения, тренировки, преодоление боли. Мысли о мести, постоянные, навязчивые, всепоглощающие. Они заполняли каждую минуту бодрствования, преследовали в снах. Планы, сценарии, варианты.

Как добраться до отца, как заставить его страдать, как разрушить всё, что он построил. Ненависть к Медведевым, чёрная, липкая, удушающая. Она стала смыслом существования, причиной жить дальше.

Потом Маруся. Свет в темноте, рука помощи, когда все отвернулись. Она не презирала его, не жалела. Относилась как к человеку, как к равному. Работа в СКА, новая цель, новый смысл. Возможность доказать, что он чего-то стоит без ядра, без магии, без поддержки рода. То, как Маруся рискнула собой ради него.

— Володя, — захрипел я сквозь стиснутые зубы. — Ты прямо сейчас решил меня доконать?

Картинки обрастали красками стремительно, становились ярче, детальнее, живее, реальнее. Запахи подключились, усилили погружение. Кровь — металлический, тошнотворный. Пот — кислый, едкий. Больничные коридоры — антисептик, лекарства, страх. Дом Медведевых — дорогие духи, полированное дерево, притворство.

Следом ощущения хлынули потоком. Боль — от операции, от издевательств, от тренировок. Ярость — на отца, на мачеху, на брата. Отчаяние — от бессилия, от невозможности изменить прошлое. Страх — потерять Марусю, не успеть отомстить, умереть бесполезно.

Желание разорвать всё живое возникло рефлекторно. Инстинкт, что вшил в саму суть себя Володя. Уничтожить тех, кто причинил боль. Стереть их с лица земли. Не просто убить — заставить страдать так же, как страдал он.

Похоже, проклятие, которое мне оставили, решило активироваться именно сейчас. Почему не раньше, не позже? Я пытался вспомнить, что могло стать триггером. Ничего особенного не делал, не принимал решений о Медведевых, не отказывался от мести.

Василиса! Осознание ударило как молния. Моё обещание ей отомстить за брата Олега, убитого магом в чёрном. Змеев мёртв, разорван на части. Убийца Олега наказан. И каким-то непонятным мне образом это запустило проклятие Володи.

— Я разберусь с Медведевыми, — повторял как мантру, надеясь успокоить бурю внутри. — Отец, его сучка и твой братишка. Они все ответят.

Слова помогали, душу сжимало чуть меньше, давление ослабевало постепенно. Воспоминания тускнели, отступали на задний план, переставали резать сознание острыми краями.

— Я разберусь с Медведевыми, — снова, медленнее, увереннее.

Проклятие откликалось на слова и волю, что я в них вкладывал.

— Они все ответят, — в третий раз, почти спокойно.

И только через пять минут меня отпустило полностью. Душу разжало, давление исчезло, воспоминания растворились. Я выдохнул долго, с облегчением, обмяк. Мышцы расслабились, сердце замедлилось, дыхание выровнялось.

Лежал в тоннеле, уткнувшись лицом в землю, и пытался собрать мысли в кучу. Что-то как-то много всего свалилось сразу за последние часы. Я даже не успевал на всё отреагировать нормально, просто принимал удары один за другим. Так ещё и проклятие тела проснулось, решило напомнить о себе.

А я, на секундочку, под землёй сейчас нахожусь. Наверху охрана целого корпуса, разъярённая, вооружённая, жаждущая крови. Уверен, когда обнаружат состояние своего хозяина, им не придётся по душе результат моего визита.

Впереди непонятно что. Запах гигантов усиливается, значит, где-то рядом их логово или место обитания и я полз дальше.

Ещё через десяток метров тоннель расширился настолько, что я смог встать в полный рос, сделал шаг вперёд и провалился в пустоту. Свободное падение длилось секунды две, может три.

Удар пришёл жёсткий, но не смертельный. Воздух вырвался из лёгких одним резким выдохом, в глазах потемнело на секунду. Боль прошила позвоночник от копчика до затылка, отдалась в конечностях.

Кости целы, я это понял сразу. Кристаллизованный скелет выдержал нагрузку. Прочность оправдала себя, лежал несколько секунд, дышал. Сумка? Где она? Поднял голову, огляделся, получилось не сразу, зрение ещё плыло после удара. Увидел, что она висит где-то выше на выступе, зацепилась ремнём за острый камень и повисла, качается из стороны в сторону. Чёрт. Придётся лезть обратно, доставать.

Перевернулся на живот, поднялся. А где это я вообще? Огляделся внимательнее на сколько это можно в темноте, изучая пространство. Пещера, большая, просторная, совсем не похожая на тесный тоннель. Потолок высокий, метров десять, может больше. Терялся в темноте наверху, не видно границ. Стены неровные, изъеденные временем, покрытые наростами. Пол каменистый, усыпанный обломками, щебнем, пылью.

Свет откуда-то пробивался, слабый, зеленоватый. Скопления мха, излучающего фосфоресцирующее свечение. Неяркое, еле заметное, но достаточное, чтобы различать очертания.

В нос ударил запах, резкий, концентрированный, узнаваемый. Гиганты. Близко, очень близко. Ядро взбесилось, пульсировало, билось в позвоночнике. Даже сквозь каменную оболочку чувствовало присутствие тварей.

Услышал тяжёлые шаги где-то в глубине пещеры. Медленные, грузные, размеренные. Камни скрипели под весом, эхо разносилось по пространству. Кто-то большой, массивный, направлялся сюда.

Сосредоточился на ядре и стихии земли. Магия откликнулась послушно, потекла по каналам в ноги. Закаменевшие стенки не мешали потоку, проводили энергию без потерь. Я выпустил импульс в пол под ногами, почувствовал связь с камнем, с землёй, с породой.

Пульсации прошли через ноги волнами, распространились в стороны, проникли глубже. Эхолокация через землю, техника инстинктивная, чувствовал структуру пещеры, плотность материи, пустоты, движение.

Один… Нет, два существа приближались. Вот только почему так медленно идут? Они определённо почувствовали меня, упавшего с грохотом. Обычные твари бросились бы сразу, не раздумывая, не выжидая.

Стихия земли продолжала показывать окружение, я запоминал детали. Примерные размеры пещеры — метров тридцать в длину, двадцать в ширину. Высота потолка неравномерная, от восьми до двенадцати метров. Несколько проходов в стенах, ведущих куда-то вглубь. Обломки чего-то на полу, остатки конструкций, может быть оборудования.

Планировал бой мысленно. Двое гигантов, размер неизвестен, способности неизвестны. Пространство ограниченное, манёвр затруднён. Преимущество — десять процентов силы Титана, прочность тела, опыт. Недостаток — усталость после окаменения, после боя со Змеевым, после ползания по тоннелю.

Твари остановились внезапно. Вибрации прекратились, движение замерло. Я поднял голову резко, посмотрел в направлению их нахождения.

— Кто там? — произнёс голос неожиданно.

Человеческий голос. Грубый, низкий, но отчётливо человеческий. Слова, речь, осмысленная коммуникация. Поднял бровь удивлённо. Не понял, они что, теперь ещё и болтать умеют?

У меня много вопросов к гигантам этого мира накопилось. Сила Титана была готова, все десять процентов накоплены, сконцентрированы. Их должно хватить для тварей, что сидят тут под землёй. Чистая сила пульсировала на кончиках пальцев. Покров окутал всё тело автоматически.

Шагнул вперёд навстречу гигантам. Зачем прятаться? Свет вспыхнул внезапно, ослепил. Я отпрыгнул назад инстинктивно, разорвал дистанцию, прикрылся рукой.

Когда убрал руку несколько секунд спустя, зрение вернулось. Моргнул, сфокусировался, посмотрел на тех, кто стоял передо мной. И увидел…

Двух обычных гигантов: по три метра ростом, может чуть больше, мышцы по всему телу, рельефные, выпуклые, плотные. Кожа серо-зелёная, грубая, покрытая шрамами и наростами. Руки длинные, непропорциональные, с когтями на пальцах. Ноги толстые, устойчивые, звериные.

И… Если я правильно понял анатомию, то одна особь женская. Уже видел такую раньше, но та была маленькая и юркая, грудь не выделялась особо, форма тела была почти как у самца. У этой же сиськи просто огромные, непропорционально большие для тела. Ещё и с сосками, тёмными, грубыми, торчащими.

Я не специалист по биологии гигантов, понятия не имел, зачем им молочные железы. Они же не млекопитающие в человеческом понимании. Не рожают детёнышей, не выкармливают потомство. Появляются из разломов реальности, размножаются непонятным образом. Но грудь есть, значит, какая-то функция у неё должна быть.

Мы пялились друг на друга молча. Я изучал их, они изучали меня. Глаза — вот что я заметил следующим. Они были умные, осознанные, живые. Они смотрели на меня и думали, оценивали, принимали решения.

Да это же… Изменённые? Осознание пришло резко. Полная трансформация, окончательная метаморфоза. Не те уродливые гибриды, что я встречал. Стабильные Изменённые, сохранившие рассудок после превращения.

— Во… во… — прогремел голос мужской особи тяжело, с усилием.

Звук шёл из глубины груди, вибрировал в воздухе. Он пытался сформировать слово, но получалось плохо, гласные размазанные, согласные грубые.

Я пока не отвечал, просто наблюдал за ними молча. Кто же знал, что десятый корпус в моё отсутствие столько всего интересного приготовит для меня. Эксперименты Змеевых явно продвинулись дальше, чем я думал.

— Бо… бо… — начала женская тварь, не менее тяжеловато.

Голос чуть выше, тоньше, но такой же искажённый. Она пыталась говорить аккуратнее, старательнее, выговаривала каждый звук отдельно. Результат чуть лучше, но всё равно далёк от человеческой речи.

Похоже, переоценил я их способности к разумной беседе изначально. Интеллект сохранился, это видно по глазам, по поведению. Но речевой аппарат испорчен и не приспособлен для сложных звуков.

— Во-ло-дя? — тяжеловато вышло из пасти мужского гиганта, по слогам, с паузами.

Хмыкнул, меня уже узнают твари по имени. Определённо расту в этом мире, раз даже монстры знают, кто я такой. Хотя они Изменённые, бывшие люди, могли слышать обо мне раньше.

— Большов? — намного лучше получилось у женской особи, почти чисто.

Взгляд скользнул по чертам их лиц внимательнее, изучая детали. По структуре черепа, по пропорциям, по манере держаться. Пытался вспомнить, сопоставить, идентифицировать. Формы исказились сильно, но что-то знакомое присутствовало. Постановка головы у мужской особи, наклон у женской.

Память выдала совпадение и удивлённо произнёс:

— Матросов? Мамонтова?

Они пошли ко мне и остановились почти рядом. В случае чего я готов атаковать, глупые создания… Слишком близко друг к другу, если повалю одного, то он заденет вторую.

— Почему от тебя пахнет… — Матросов, или чем он стал, начал медленно, подбирая слова. — Как от… гиганта?

Он шевелил носом, ноздри расширялись, втягивали воздух.

— Нет! — оборвала его Василиса резко, голос прозвучал увереннее, чем у Бориса.

Она склонила голову набок, изучая меня пристальнее. Глаза сузились, взгляд сфокусировался.

— От него несёт куда хуже, чем от тварей! — продолжила она убеждённо. — Как мы и думали, он Изменённый. Уникальный, особенный, не такой как мы.

— Только это вас интересует? — хмыкнул в ответ, поднял бровь. — То, как от меня пахнет? Серьёзно?

Гиганты зависли на месте, замерли, не зная, что ответить. Переглянулись между собой.

— Змеев и его врач… — выдохнул Матросов наконец, голос дрогнул. — Они… Убили нас. Превратили в тварей! Всё исчезло, мы исчезли. Нас больше нет.

— Да вроде нет, — не согласился я спокойно, пожал плечами. — Вот стоите передо мной. Живые, разумные, способные общаться. Разве это не существование?

— Ты не понимаешь! — голос Василисы эхом разнёсся по пещере. — Теперь мы… Твари! Те, кого мы уничтожали годами! Кого убивали без пощады! Против кого сражались! Мы стали ими, понимаешь⁈ Теми самыми монстрами!

— И? — поднял бровь, голос остался ровным.

Упорно не понимал их проблему, не видел трагедии. Что их конкретно не устраивает в текущем положении? Они обрели куда более сильные тела, это плюс. Рост увеличился, физическая мощь выросла многократно, выносливость поднялась, ещё и регенерация. Сохранили сознание и речь, это огромный плюс. Большинство Изменённых теряют разум полностью, превращаются в безумных тварей.

Кажется, у людей подобное состояние называется эволюция, прогресс. Получить улучшенное тело взамен старого, слабого, хрупкого. Многие мечтают о таком, платят любую цену за силу. Ну да, нет у них органов для размножения теперь. Должны же быть какие-то минусы от сего действия, не может всё быть идеально.

На меня смотрели как на безумца, это я прочитал по их лицам. Даже искажённые черты гигантов выражали удивление, непонимание, шок.

— Что ты тут делаешь вообще? — спросил Матросов, сменил тему резко.

— Хороший вопрос, — кивнул я согласно. — Вообще меня послали сюда, чтобы я собрал улики о тёмных делишках Змеева.

— Ты на нас посмотри! — развела руки в стороны Василиса широко, демонстративно.

Жест охватывал всё её тело, от головы до ног. Она показывала себя, своё состояние, свою новую форму. Мол, вот оно, вот доказательство экспериментов, вот результат работы Змеевых.

— Грудь стала больше? — склонил голову набок я, изображая задумчивость.

Вопрос прозвучал искренне заинтересованно. Действительно любопытно, как трансформация повлияла на вторичные половые признаки. У человеческой Василисы грудь была среднего размера, ничего выдающегося. У гигантской версии — огромные сиськи, непропорциональные телу.

— Ха-ха-ха! — разразилась Мамонтова истерическим смехом внезапно.

Звук гулкий, громкий, пугающий. Она запрокинула голову назад, хохотала в потолок пещеры. Смех переходил в рёв, рёв обратно в смех. Эмоции выплёскивались неконтролируемо.

— Он уникум! — выдавила сквозь смех, вытирая слёзы огромной лапой. — Его ничего не берёт! Совершенно ничего! Любая ситуация, любой ужас — ему всё равно!

— Что ты узнал конкретно? — перехватил инициативу Борис, игнорируя срыв Василисы.

— Многое, — кивнул я. — Достаточно, чтобы закрыть эту богадельню навсегда. Лаборатория в медкорпусе, эксперименты над аномальщиками, создание изменённых. Змеевы планировали армию, хотели захватить власть. Но…

Пауза.

— Доказательств почти нет, — покачал головой разочарованно. — Записывающий кристалл сломался в самый неподходящий момент. Документы есть, артефакты есть, но их недостаточно. Нужны были свидетели, живые участники процесса.

Посмотрел на них многозначительно. Вот они, идеальные свидетели. Жертвы экспериментов, Изменённые против воли, доказательства преступлений Змеевых. Но кто им поверит? Кто будет слушать показания монстров? Их скорее убьют на месте, чем выслушают.

— Жаль, — выдохнул Борис, опустил голову. — Значит, всё было зря. Наши страдания, мучения, смерти. Всё напрасно, никто не ответит, ничего не изменится.

— И… — стукнул себя по лбу я внезапно, вспомнил важную деталь. — Точно! Совсем забыл уже среди всей этой суеты. Маг в чёрном, тот, что убил Олега.

Василиса замерла мгновенно. Смех оборвался, тело напряглось, взгляд сфокусировался на мне. Всё внимание переключилось, эмоции изменились. От истерики к концентрации за секунду.

— Ты видел его⁈ — схватила меня Мамонтова огромными лапами, подтянула к своему лицу резко.

Она сжала плечи, когти впились в форму, приподняла меня над землёй. Я оказался на уровне её глаз, нос к носу, дыхание в дыхание.

— Да, — кивнул я спокойно, не сопротивляясь хватке. — Видел, узнал кто это был. Лев Змеев, племянник главы рода.

Мамонтова замерла полностью, застыла статуей. Не дышала, не моргала, не шевелилась.

— Сходится, — пошатнулся Борис рядом, голос дрогнул. — Всё сходится воедино. Змеевы проводят эксперименты, создают Изменённых. Лев крадёт аномальщиков для опытов, убирает свидетелей в корпусах. Логично, последовательно, системно. А потом они получили свой собственный корпус в подарок.

— Тварь! — закричала Василиса, голос сорвался на рёв. — Ублюдок! Мразь! Ничтожество!

Она трясла меня, продолжая орать. Ярость хлестала через край, затопляла разум, стирала контроль.

— Я уничтожу его! — продолжала Мамонтова. — Размажу по стенам! Разорву на куски! Выпью его кровь! Сожру его мясо! Он заплатит! Заплатит за всё!

— Не получится, — выдохнул я спокойно, прервал её монолог.

. Крики оборвались, тряска прекратилась. Василиса уставилась на меня непонимающе.

— Это ещё почему⁈ — меня сжали сильнее, когти прорезали ткань формы, царапнули кожу. Ты решил ему помочь⁈ — продолжала она, голос стал низким. — Ты… Большов…?

— Он мёртв, — пожал плечами я, насколько мог в её хватке. — Я убил его несколько часов назад.

Движение резкое — меня обняли. Огромные лапы сомкнулись вокруг тела, прижали к груди гигантши. Василиса зарыдала, громко, безудержно, отчаянно. Слёзы текли по щекам, капали на меня сверху. Тело тряслось от рыданий, дыхание сбилось, голос срывался на всхлипы.

— Спасибо… Спасибо… Спасибо… — повторяла она между рыданиями.

Даже став изменёнными гигантами, они сохраняют свои чувства и эмоции полностью. Любовь к близким, ненависть к врагам, боль от потерь. Удивительно, как они выжили столько времени на этой планете с такой слабостью?

— Ты убил аристократа, — задал вопрос Матросов. — И у тебя нет доказательств его вины?

Меня наконец-то отпустили, Василиса разжала объятия и я опустился на землю.

— Тебе нужно бежать, — положил свою лапу мне на плечо Матросов. — Немедленно, сейчас же. Прячься где-нибудь далеко, меняй личность, уходи в подполье. Поверь мне, СКА тебя не спасёт. Кто бы там ни стоял во главе — Чешуя, генерал. Они слишком слабы против аристократов. Змеевы начнут охоту, привлекут других родов. На тебя объявят награду, мобилизуют все ресурсы.

Смотрел на него молча, обдумывая слова. Подобный сценарий я уже прокручивал в голове неоднократно. Чешуя и генерал действительно слишком слабы в этой стране.

Мысли проносились быстро, варианты действий откидывались один за другим. План никак не формировался. Я на запертом острове, где-то в океане, окружён врагами. Против меня теперь не только папаша Медведев и его род, но и Змеевы, возможно другие аристократы, часть СКА, военные.

Ресурсы ограничены, союзники сомнительны, время поджимает. Нужен план, стратегия, последовательность действий. Но что? Бежать и прятаться? Не мой стиль, не моя природа. Титаны не убегают от людишек.

— Плевать! — улыбнулся я внезапно, широко, искренне.

— Ты умрёшь… — покачал головой Борис медленно, с сожалением. — Или хуже — тебя сделают чем-то вроде нас. Превратят в изменённого, используют для экспериментов, сломают окончательно.

— Не получится, — оскалился я.

Развернулся и направился к стене, где висела сумка. Руки цеплялись за камень, находили выступы, подтягивали тело вверх. Лезть несложно, стена неровная, зацепок много. Десять процентов силы Титана делали подъём лёгким, быстрым.

Добрался до сумки, снял её с камня, перекинул через плечо. Спустился обратно, спрыгнул последние пару метров. Приземлился мягко, колени согнулись, амортизировали удар.

Я потерял доступ к прямой поддержке СКА, это факт. Похоже, придётся действовать самостоятельнее, осторожнее, хитрее. Хотя… Возможно, это и к лучшему. Меньше зависимость от организации, больше свободы действий, никаких отчётов и ограничений.

Перебирал мысленно тех, кто мне должен, кого могу использовать. Кого можно задействовать в планах, на кого опереться временно. Двое стоят прямо здесь, в этой пещере. Ещё одна — Ольга в доме родителей с сестрой. Ирина — тут сложнее. Я ей должен, но у меня родилась идея как отплатить и получить ещё больше.

Вывод один — действовать быстро, решительно, агрессивно. Пока ситуация не ухудшилась ещё больше, пока враги не мобилизовались полностью, пока есть элемент внезапности. Использовать имеющиеся ресурсы по максимуму, выжать всё возможное из каждого контакта.

— У вас какие планы на будущее? — кивнул я гигантам.

— А что мы можем вообще? — опустил голову Матросов тяжело, плечи поникли. — Мы твари теперь, монстры. И на этом всё закончилось. Наша прошлая жизнь стёрта, будущего нет, остаётся только это.

Мужик развёл руки в стороны. Жест охватил пещеру, их тела, текущее положение.

— Дикий, постоянный голод внутри, — Борис сжал кулаки. — Желание разорвать человека и сожрать его мясо… Вот что мы ощущаем каждую минуту.

— Те, кого убьют при первой возможности, — добавила Василиса тихо. — Если выйдем наружу, нас уничтожат. Без вопросов, без суда, без шанса объяснить. Для людей мы — просто твари.

— Значит, мы мало чем отличаемся друг от друга в итоге, — хмыкнул я. — Вы тут будете сидеть и ждать смерти? Или же… Прогуляемся вместе? Сделаем что-нибудь интересное, пока есть возможность?

На меня уставились обе твари, замерли, обрабатывали предложение.

— Что ты задумал конкретно? — спросила Василиса осторожно, прищурилась.

— Убить императора, — сказал правду прямо.

— Что⁈ — отшатнулась назад гиганша резко, глаза расширились.

— Убить? — повторил мои слова Борис медленно. — Императора? Правителя Империи? Самого могущественного мага страны? Потому что… — Матросов сделал паузу. — Ты считаешь, что за Змеевым стоит именно он? За экспериментами, за проектом изменённых, за всей этой системой безнаказанности? Хм… Я не думал об этом в такой концепции раньше. Но если рассмотреть внимательно… Хотя всё сходится логически. Обойти СКА может только император или его первая кровь, приближённые к трону. Масштаб операции требует прикрытия на высшем уровне.

— Ты хочешь убить нашего императора⁈ — трясла головой Мамонтова. — Но он же наш правитель! Защитник Империи!

— А что удивительного в этом? — пожал плечами я равнодушно.

Для меня император — просто ещё один людишка, чуть сильнее остальных. Никакого пиетета, никакого уважения, никакого страха. Цель, препятствие, источник силы Титана в крови.

— Но он же наш… — Василиса пыталась возразить, подобрать аргументы.

— Был ваш, — перебил я холодно, хмыкнул. — Раньше, когда вы были людьми. Теперь вы твари для него и всех остальных людей. Подопытные, расходный материал, объекты для экспериментов. Ещё и ваши потребности в человеческих консервах.

Мамонтова пыталась ответить что-то, рот открывался-закрывался, но слова не выходили.

— Но… но… но… — причитала она беспомощно.

— У тебя не выйдет просто так, — резюмировал Матросов трезво, вернул разговор в практическое русло.

Он отбросил эмоции, сосредоточился на реальности. Борис всегда был прагматиком, оценивал возможности объективно.

— Императора охраняют лучшие маги страны, — начал перечислять он методично. — Личная гвардия, элитные подразделения, артефакты защиты. Его сила за пределами возможностей всех магов Империи. Дети тоже чудовищно сильны, каждый способен уничтожить армию. Приближённые — сильнейшие маги… опытные, безжалостные.

Я лишь слышал список препятствий, пусть и чуть длинный, пугающий обычного человека, а не меня.

— А ещё аристократы поддерживают трон, — добавил Борис. — СКА, военные… ресурсы неисчерпаемые.

— Я разве сказал, что собираюсь сделать это прямо сейчас? — улыбнулся я криво, насмешливо. — Цель долгосрочная.План многоэтапный. Сначала нужно стать сильнее, найти союзников, собрать ресурсы, изучить слабости, а потом уже действовать.

Сделал паузу и зевнул:

— Устал… Слишком много болтовни для меня. Вы остаетесь тут прозябать? — задал финальный вопрос. — Или идёте со мной творить хаос, пока живы?

P. S Ещё одна большая глава для вас. Увидимся во вторник в 00:00