Эпоха Титана 4

Глава 3

Вопль оборвался так резко, словно кто-то перерезал горло кричащему. Не затих, не перешёл в хрип, а просто исчез.

А потом — хруст: громкий, влажный, отвратительный. Будто кто-то переломил гигантскую ветку пополам. Я различил в нём треск ломающихся костей, разрыв сухожилий, хлюпанье лопнувшей плоти. Кто-то только что умер быстро и внезапно. Возможно, даже не успев понять, что произошло.

Туман глушил эхо полностью, поглощал звуки, не давал им распространяться дальше нескольких шагов. Даже дыхание не слышалось, только биение собственного сердца в ушах. Ритм ускорялся, кровь разгонялась по венам быстрее, заливала мышцы адреналином. Воздух пах сыростью и чем-то металлическим. Смертью, наверное.

Человеческое тело реагировало на угрозу инстинктивно. Ладони вспотели мгновенно, влага выступила на коже и сделала рукоятку автомата скользкой. Дыхание участилось, лёгкие судорожно хватали воздух, пытаясь насытить кровь кислородом.

Зрачки расширились, впуская больше света, но толку от этого не было. Серая пелена не давала видеть дальше трёх шагов. Периферийное зрение ловило тени, мозг дорисовывал из них монстров, которых там не было.

Я заставил себя выдохнуть. Сосредоточился на силе Титана внутри. Позволил ей просочиться в тело, растечься по мышцам тонкой струйкой — лишь каплю. Чтобы приглушить человеческую панику, но не настолько, чтобы кто-то заметил изменения.

Замер на месте, вглядываясь в пелену. Пытался разглядеть хоть что-то через эту серую мглу. Фигуры остальных размыты, превратились в расплывчатые тени.

Кто-то рядом прерывисто дышал, судорожно хватая воздух открытым ртом. Хрипы доносились справа, наверное, в двух шагах. Слева кто-то скрипел зубами.

Нервы на пределе. Страх заполняет пространство, становится осязаемым, почти материальным.

— Где они? — вопль прорезал тишину из серой завесы впереди. — Кто видит? Доложите!

В нём слышалась паника, едва прикрытая попытками сохранить командный тон. Один из лейтенантов первой или второй команды, не мог определить точно.

Пауза на секунду, может быть, две. Никто не ответил. Потому что отвечать было нечего. Никто ничего не видел. Только серость, валуны и тени.

Потом другой голос, тоньше, моложе, более истеричный:

— Они здесь! — выкрикнул кто-то, слова срывались на верхних нотах. — Они везде! Я слышу их!

Слова вылетали скороговоркой. Пацан, видимо совсем зелёный, может быть, первая вылазка. Мозг дорисовывает то, чего нет. Человек слышит шорохи, скрип породы, завывание ветра в расщелинах, а страх превращает это в шаги монстров, скрежет когтей, шипение.

Слева лязгнул затвор. Я мгновенно понял, что это означает. Кто-то взвёл автомат, другой снял предохранитель. Они готовы выстрелить во что угодно.

Дурак! Идиот! Сейчас всё полетит к чертям.

— Отста… — не успел я.

И началось.

Вспышка слева, яркая, ослепительная в этой серой мгле. Трассирующая пуля прочертила светящуюся линию сквозь пелену, оставила за собой огненный след.

Летела секунду, может, полторы. Потом исчезла где-то в пустоте, ударилась в породу или ушла в небо. Звук выстрела гулкий, раскатистый, отразился от стен ущелья многократным эхом.

Секунда тишины.

— Не стре… — снова мои слова заглушились.

Грохнула автоматная очередь. Короткая, нервная, хаотичная. Кто-то зажал спуск и держал, пока магазин не опустел наполовину. Трассеры полетели веером, бесконтрольно. Вверх, в стороны, вниз. Стрелок даже не целился, просто поливал пространство перед собой свинцом. Гильзы сыпались на валуны, звенели металлическим дождём. Запах пороха ударил в ноздри, едкий, въедливый.

Это сработало как спичка в пороховом складе.

— Не стрелять! — орал я, но это не помогло.

Остальные увидели вспышки и решили, что враг атакует. Автоматы взревели разом, со всех сторон одновременно. Справа грохнуло сразу три ствола, cлева ещё пять. Впереди кто-то строчил очередями, не останавливаясь. Сзади палили короткими выстрелами.

Трассеры полетели во все направления. Они прошивали серость крест-накрест, оставляя яркие светящиеся полосы, которые тут же размывались. Казалось, что вокруг ткут огненную паутину. Линии пересекались, расходились, сходились снова. Красиво, смертельно красиво.

— КОНТАКТ! ОГОНЬ! — заорал кто-то справа.

— ГДЕ⁈ ГДЕ ОНИ⁈ — откликнулся другой.

— ВЕЗДЕ! СТРЕЛЯЙТЕ!

Пули свистели в воздухе. Я слышал, как они рассекают пространство, оставляют за собой вакуумный след. Как они ударялись о породу, а потом отскакивали рикошетом, меняли траекторию и летели дальше. Осколки сыпались градом.

Большинство стреляло вверх — инстинкт, страх заставлял задирать стволы. Пули уходили в небо, в серую завесу, мимо людей. Но не все.

Кто-то вскрикнул впереди. Звук оборвался на полувыдохе, его задело. Идиоты стреляют друг в друга. Воюют с тенями, убивая себе подобных.

— Лечь! — рявкнул я, разворачиваясь.

— Владимир? — отозвался Мясоедов.

Саша стоял рядом, в шаге от меня, прижав автомат к груди обеими руками. Глаза распахнуты, губы дрожат, челюсть ходит ходуном. Он не слышал меня, замер в ступоре, отключился от реальности.

Я не стал повторять, времени нет. Размахнулся и ударил его ладонью в грудь, точно в солнечное сплетение. Не сильно, но резко, выбивая воздух. Саша задохнулся, согнулся пополам и рухнул на землю. Упал на колени, потом на бок, свернулся калачиком. Автомат выпал из рук, стукнулся о валуны.

— Морды в пол! — гаркнул я на своих, усилив голос силой Титана.

Старик, живцы, ловцы — все рухнули на породу, прижавшись к холодной поверхности. Я упал следом, вдавливая лицо в мокрую землю.Над головой свистел свинец. Валуны трещали, осколки летели во все стороны.

Ладонь легла на холодный камень. Инстинктивно выпустил каплю энергии вниз — не Чистую Силу, а что-то другое. Магию Земли. Импульс ушёл в породу. И мир взорвался ощущениями. Земля ответила.

Вибрация. Я чувствовал каждый шаг, каждое движение в радиусе десятков шагов. Люди — лёгкие точки давления, хаотично разбросанные по поверхности. Они бегали, падали, стреляли. Их масса передавалась через породу как слабая рябь на воде.

Но там, на стенах…

Тяжесть. Огромная, неподвижная масса. Десятки точек. Они прилипли к вертикальным поверхностям скал, замерли, словно часть камня. Не двигались, только наблюдали.

Ждали. Вот и твари…

Я не видел их глазами, но чувствовал. Почти каждого монстра: вес, позицию.

Кто-то кричал команды, но его голос терялся в грохоте стрельбы.

— Заградительный огонь! — донёсся вопль лейтенанта второй команды. — По периметру!

Идиот! Они теперь будут стрелять по кругу и попадут друг в друга, потому что серая пелена не даёт видеть цель.

Автоматы продолжали рвать тишину. Очереди стали длиннее, беспорядочнее. Кто-то заорал от боли — протяжно, надрывно. Шальная пуля нашла жертву. Топот ног, лязг металла, проклятия, мольбы. Всё смешалось в одну какофонию.

Рядом с моей головой ударила пуля, валун взорвался осколками. Острый кусок полоснул по щеке, я почувствовал тепло крови. Саша лежал в шаге от меня, закрыв голову руками, плечи тряслись. Он скулил тихо, беззвучно.

Я повернул голову к нему:

— Они прорвались⁈ — выдохнул он, не открывая глаз.

Голос дрожал. Весь он дрожал: руки, ноги, спина.

— Нет, — ответил я. — Это наши дебилы воюют с воздухом, и пока воздух побеждает.

Саша моргнул, посмотрел на меня. Не сразу понял, потом до него дошло. Лицо исказилось — смесь ужаса и недоверия.

— Что?

— Никто не атаковал, — сказал я чётче. — Они сами себя перестреляют, если не остановятся.

Стрельба продолжалась ещё минуту, магазины начали пустеть. Очереди стали короче, реже, вялее. Затворы щёлкали, патронов не хватало. Кто-то перезаряжался дрожащими руками, слышал как магазины падали на валуны. Кто-то орал, кого-то рвало. Запах пороха смешался с запахом крови и блевотины. Гадкая вонь.

Наконец наступила тишина. И тут же вспыхнули стоны раненых, они заполняли пространство. Звали на помощь, хрипели, захлёбываясь кровью.

Шарканье ног по породе — раненые пытались отползти, найти укрытие, уйти от боли. Я поднял голову, прислушиваясь к окружающему пространству. Осмотрелся насколько позволяла серая завеса.Видимость чуть увеличилась, возможно до пяти шагов. Тепло от выстрелов разогнало серую пелену, сделало её менее плотной. Теперь можно было различить больше деталей.

Вокруг валялись фигуры в форме СКА и аномальщиков. Одни неподвижны: руки раскинуты, ноги подогнуты, головы запрокинуты. Другие шевелятся, дёргаются, пытаются подняться или хотя бы перевернуться. Третьи ползут по-пластунски, оставляя за собой кровавые следы на породе.

Один парень лежал в семи шагах от меня. Совсем молодой, может быть восемнадцать лет, у него половина лица снесена пулей, кость и мясо видны. Кровь тёмная, почти чёрная.

Дальше, в сером, кто-то рыдал. Я поднялся на колени, потом на ноги. Проверил себя на раны. Царапина на щеке, ссадина на плече от осколка.

Мои все лежали рядом кучкой, никто не шевелился. На секунду меня кольнула мысль — может, попало кому? Но потом старик закашлялся в кулак, и я понял — живы. Просто боятся подниматься.

— Вставайте, — приказал я негромко.

Они шевельнулись. Сначала один поднял голову, огляделся, потом второй, остальные следом. Поднимались медленно, будто проверяя — а вдруг снова начнётся стрельба? Сначала на четвереньки, потом на колени, потом уже на ноги.

Колени подгибались у всех, руки тряслись так сильно, что автоматы в них ходили ходуном. Лица бледные, губы синие. Старик кашлял беспрерывно, согнувшись пополам, держась за грудь. Пацаны переминались с ноги на ногу, не в силах стоять ровно. Один из них обоссался, тёмное пятно расползлось по штанам, но ему было всё равно. Ловцы молчали, просто стояли и смотрели в землю.

Саша поднялся последним, с трудом. Схватился за автомат как за спасательный круг, прижал к груди. Дышал тяжело, ртом, как после долгого бега. Лицо мокрое — то ли от пота, то ли от слёз, то ли от дождя, который моросил всё это время.

Альберт уже стоял в стороне, опираясь на валун. Закурил сигарету. Руки у него не дрожали, в отличие от остальных. Лицо каменное, непроницаемое. Затянулся глубоко, выдохнул дым струёй вверх. Только желваки на скулах ходили мелко, выдавая напряжение.

— Ублюдки… — хмыкнул он. — Мы ещё тварей не увидели, а уже им сами подношение сделали.

— В круг, — скомандовал, не давая этой мысли осесть в умах остальных. — Спинами друг к другу, стволы вверх, на сорок пять градусов. Смотреть на стены.

Они выполнили. Страх заставляет слушаться того, кто знает, что делать. Круг сомкнулся за несколько секунд. Автоматы подняты под углом вверх, глаза устремлены на скалы, которые виднелись сквозь серость тёмными громадами.

Я обошёл круг снаружи, проверяя позиции. Старик прикрывал северное направление, трясясь всем телом, но держал автомат крепко. Пацаны стояли спина к спине, поддерживая друг друга. Ловцы заняли фланги. Саша пристроился последним, замыкая круг.

— Володя, — Альберт подошёл ближе, не выпуская сигарету изо рта. Затянулся, выдохнул дым в сторону. — Что там?

Посмотрел вверх, туда, где скалы тонули в сером. Не видел ничего конкретного, но чувствовал. Магия земли всё ещё резонировала слабым эхом в теле. Они там, должны быть там и много.

Указал направление, Курпатов кивнул медленно, поморщился. Посмотрел вверх вслед за мной, прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь серую пелену.

— Они на стенах. Прямо над нами.

— Сколько? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответил я, качая головой. — Десятки, может, больше.

Он снова кивнул, затянулся сигаретой.

— Хреново, — буркнул он. — Совсем хреново.

Я подошёл к Саше, остановился рядом. Мясоедов всё ещё дрожал всем телом, но держал гранатомёт крепко, обеими руками. Нашёл всё таки, а то я переживал что он его потерял.

— Саш, — сказал я негромко, положив руку ему на плечо.

Он вздрогнул от прикосновения, дёрнулся, но не отстранился.

— Видишь вон тот выступ? — продолжил я, указывая рукой в серость. — Справа. Где скала темнее остальных?

Он посмотрел в указанном направлении, прищурился, вглядываясь в серую пелену. Несколько секунд всматривался, потом кивнул неуверенно.

— Вижу, — прошептал хрипло.

Голос сел от крика или от страха.

— Сорок шагов до него, — прикинул я на глаз. — Пульни-ка туда. Сейчас, не думай, просто стреляй.

— Но там… — начал он, замялся. — Там же ничего нет. Только скалы.

Я посмотрел ему в глаза.

— Стреляй, — повторил медленно.

Саша облизнул потрескавшиеся губы, сглотнул с трудом. Поднял гранатомёт к плечу, уперев приклад в ключицу. Прицел плясал, описывая круги. Дыхание сбивалось, грудь вздымалась. Он закрыл один глаз, сфокусировался, задержал дыхание, пытаясь стабилизировать руки.

И нажал на спуск.

Выстрел. Отдача. Снаряд вылетел из ствола и полетел, оставляя за собой лёгкий дымный шлейф. Долетел до скалы за пару секунд, ударился точно в выступ, который я указал, и взорвался.

Вспышка оранжевая осветила серость на мгновение, превратила её в светящееся облако. Грохот взрыва ударил волной, отразился от стен ущелья многократным эхом. Осколки снаряда разлетелись во все стороны, посыпались на землю железным градом. Куски породы полетели следом, кувыркаясь в воздухе.

И скала закричала.

Нечеловеческий вопль разорвал тишину. Высокий, пронзительный, полный боли и ярости одновременно. Звук был такой силы, что я почувствовал его не только ушами, но и кожей. Вибрация прошла по телу волной, заставила кожу покрыться мурашками.

Кусок породы размером с человека отвалился от стены, покатился вниз, набирая скорость. Грохотал по выступам, сбивая мелкие обломки. Из трещины, что образовалась на месте выступа, хлынула чёрная кровь густым потоком. Она брызнула фонтаном вверх, потом хлынула вниз, залила скалы блестящими ручьями, потекла по расщелинам.

Вниз рухнула туша, ещё и как-то так что полетела к нам. Странно, толи туман разогнало, может глаза привыкли, но видимость вдруг возросла. Мы все смотрели на монстра, что летел вниз.

Туша: плоская, широкая, покрытая каменными наростами. Она упала с высоты пятнадцати шагов, может, двадцати. Ударилась о землю всей массой с глухим, тяжёлым звуком. Земля дрогнула под ногами, волна вибрации прошла по породе. Пыль поднялась столбом, окутала труп серым облаком.

Тварь задёргалась в агонии. Четыре лапы забились в конвульсиях, когти скребли по породе, оставляя глубокие борозды. Хвост хлестал по валунам слева направо, разбрасывая осколки. Голова дёргалась из стороны в сторону, пасть открывалась и закрывалась, игольчатые зубы щёлкали на пустоте.

Начал подходить ближе. Тело её было похоже на панцирь огромной черепахи, который сросся со скалой намертво. Спина покрыта толстым слоем камня, наросты образовывали неровную поверхность, которая идеально имитировала породу. Голова небольшая относительно тела, треугольная, приплюснутая. Пасть полна игольчатых зубов в три ряда, загнутых внутрь. Глаза — маленькие, тусклые, мутные.

Конвульсии затихли, лапы дёрнулись последний раз и замерли. Хвост упал плашмя на валуны и не поднялся. Гад сдох. Огляделся, какого-то хрена все попёрлись за мной.

Мы смотрели на труп. Никто не шевелился, никто не дышал. Саша опустил гранатомёт, уставился на чудовище, рот приоткрыт, челюсть отвисла.

Это что за чудо-юдо? Я не припомню гигантов такого вида ни на своей планете, ни на этой.

— Что… — прошептал один из пацанов-живцов хрипло. — Что это за хрень?

Альберт первым пришёл в себя. Бросил окурок в сторону, подошёл ближе к туше. Присел на корточки рядом с башкой твари, рассматривая наросты на спине.

Провёл рукой по шершавой поверхности, словно гладил, проверяя текстуру.

— Луркеры, — сказал он наконец хрипло, поднимаясь на ноги. — Каменные гады.

Он встал, отошёл на шаг, отряхнул ладони друг о друга.

— Кто? — поднял бровь.

— Луркеры… — покачал головой Курпатов. — Редкие твари, очень… Нам можно сказать повезло. Они живут в скалах, маскируются под породу. Сливаются с камнем так, что не отличишь даже вблизи. Их способность… — он замолчал, подбирая слова. — Делает их частью скалы, буквально.

Он повернулся к остальным, обвёл взглядом.

— Они умнее обычных гигантов, — продолжил Курпатов. — Намного умнее, хитрее, терпеливее. Охотятся стаями, координируют атаки. Выжидают, пока жертва ослабнет, устанет, израсходует патроны. Потом нападают разом, со всех сторон одновременно.

Один из ловцов издал сдавленный звук. Что-то среднее между всхлипом и стоном. Лицо позеленело, словно его сейчас вырвет.

— Я слышал о них, — прошептал он, глядя на труп с ужасом. — Говорили старые ловцы в корпусе. Что они… что они вызывают туман. У них магия какая-то особая. Никто точно не знает. Но туман — это их работа. Они создают его, чтобы жертвы не видели откуда идёт атака.

Он сглотнул с трудом, провёл рукой по лицу.

— И ещё говорили… — голос упал до шёпота. — Что их не убивают. Что тот, кто зашёл в их логово, не выходит. Никогда. Ни один отряд, который входил в скалы где водятся Луркеры, не вернулся полностью. В лучшем случае выживал один-два человека.

— Хреново, — буркнул старик, закашлявшись в кулак. — Совсем хреново получается.

Второй пацан-живец вдруг заплакал. Тихо, почти беззвучно, но слёзы потекли по щекам ручьями. Он их не утирал, даже не пытался скрыть. Просто стоял и плакал, глядя на мёртвого Луркера, на чёрную кровь, что растеклась лужей вокруг туши.

Альберт повернулся к нему, посмотрел долго и тяжело.

— Заткнись, — сказал он негромко, но жёстко как удар. — Слёзы потом, когда выживем. Если выживем, а сейчас держи оружие крепче и не отсвечивай. Понял?

Пацан всхлипнул, кивнул судорожно. Утёр лицо рукавом, размазав грязь и слёзы по щекам. Поднял автомат, прижал к груди.

А потом со стен начали сыпаться остальные. Эти луркеры больше не прятались, не пытались слиться со скалами незаметно. Игра в прятки закончилась, началась охота.

Они отрывались от породы один за другим. Слышал хруст, а потом тела отделялись от стен с мокрым чавкающим звуком, будто кто-то срывал огромные присоски с поверхности. Падали вниз тяжёлыми массивными тушами. Один за другим, не переставая. Второй, пятый, десятый. Счёт сбился. Они сыпались как камнепад во время землетрясения.

Впереди, там, где стояли жалкие окровавленные остатки первой и второй команд, началась полномасштабная паника. Последний остаток дисциплины испарился. Люди закричали хором. Десятки голосов слились в один сплошной протяжный вопль ужаса, который разнёсся по ущелью эхом. Кто-то бросился назад, пытаясь убежать в серость.

Ноги путались, люди спотыкались на ровном месте, падали. Кто-то метнулся в стороны, к стенам, словно собирался лезть вверх по отвесным скалам. Кто-то просто упал на колени и закрыл голову руками, сдаваясь до начала боя, прячась от реальности.

Их строй рассыпался мгновенно, будто его никогда и не было. Все тренировки, вся муштра, вся дисциплина испарились в одну секунду. Люди толкали друг друга, пытаясь вырваться вперёд. Давили слабых, топтали упавших. Спотыкались о трупы своих товарищей, которые лежали с прошлой перестрелки.

Автоматы грохнули снова. Беспорядочно, хаотично, без всякой координации или цели. Кто-то стрелял очередями в небо, не целясь вообще. Кто-то бил по земле перед собой, поднимая фонтаны каменной крошки и пыли. Кто-то пытался прицелиться, но руки дрожали так сильно, что пули уходили мимо цели, попадали в своих же товарищей.

Но теперь это было совершенно бесполезно. Луркеры уже были не на стенах, а близко к остаткам групп. Поморщился, мне нужна информация о противнике, поэтому…

Серость немного рассеивалас, я поймал момент, увидел окружение чуть лучше.

— Отходим! — приказал я и мы начали отступать. — Вон туда!

Луркеры ворвались в толпу. Один прыгнул на человека спереди, сбил его с ног всей массой, придавил к земле панцирем. Когти вонзились в грудь глубоко, пробили форму как бумагу, разошлись рёбра с хрустом, лёгкие лопнули. Фонтан крови. Запах железа и нутра.

Человек успел закричать один раз, но крик оборвался бульканьем крови в горле. Тварь рванула лапой вбок резким движением, вырвала из груди кусок мяса и костей размером с кулак. Сердце, рёбра, лёгкое — всё вместе.

Другой догнал бегущего солдата за несколько прыжков. Схватил его зубами за ногу выше колена. Челюсти сомкнулись, рванул башкой в сторону одним мощным движением, оторвал ногу вместе с куском бедра. Солдат упал лицом вперёд, вопя от боли и ужаса. Пальцы скользили по крови, он пытался зажать рану, не помогло. Гад просто стоял рядом и ждал, когда он перестанет дёргаться.

Третий Луркер выбрал другую тактику. Таранил группу людей всей своей массой тела, как живой танк. Снёс их с ног как кегли, разбросал в стороны. Кто-то что-то сломал при падении, хруст был слышен даже сквозь общий грохот боя.

Чудовище прошлось по ним сверху не останавливаясь, раздавило под своим весом. Кости трещали и ломались, внутренние органы лопались с мокрым хлюпаньем, кровь текла густыми ручьями из-под панциря.

Лейтенант первой команды попытался спасти ситуацию. Орал команды изо всех сил, пытаясь собрать остатки людей.

— СОМКНУТЬ РЯДЫ! В КРУГ! ДАВАЙТЕ ЖЕ В КРУГ! ДЕРЖИТЕСЬ ВМЕСТЕ!

Бесполезно, слишком поздно. Сами позволили своим же перестрелять своих. Идиоты… Лейтенант выхватил пистолет из кобуры, выстрелил перед собой несколько раз подряд. Закончились пули, затвор щёлкнул на пустоте. Потом Луркер накрыл его сзади.

Удар массивной лапой в спину между лопаток. Лейтенант рухнул лицом вперёд на валуны. Он пытался ползти на руках, скрести пальцами землю, цепляясь за малейшие неровности, но тело не подчинялось.

Тварь неторопливо подошла ближе, словно наслаждаясь моментом. Наступила передней лапой на затылок лейтенанта сверху. Черепная коробка лопнула как переспелый орех под давлением. Мозг брызнул на породу серо-розовой массой.

Я увидел всё, что хотел. Для начала освободился от идиотов, что нас чуть не убили, оценил тактику врага. Теперь можно начинать.

— Ты стреляешь туда! Ты вон туда, а ты с этим, ты по глазам! — я давал инструкции каждому.

Живцы повинуясь моему приказу, нажали на курки. Автоматы строчили, создавая плотную непроницаемую завесу огня перед нами. Гильзы звенели. Пороха воняло так, что глаза слезились.

Заметил кое-что интересное — если пули попадали в горло, то они прошибали его насквозь.

— Стрелять в глотки! — заорал я. — Саша давай! Альберт!

Гранатомёт ударил, пули полетели туда, куда я указал. Гиганты замерли, пытались прикрыться. Минус один, второй, третий. Я смотрел и скалился.

Настала очередь гранат.

— Бросайте! — приказал я.

Сам закинул несколько штук и те, кто получил от меня тоже. Мои попали куда нужно, а вот ребята… Их бросок был неточный, гранаты упали на пару шагов левее цели.

Новая серия взрывов накрыла Луркеров. Один крупный осколок пробил панцирь сбоку. Тварь заорала, половина его туши отделилась от тела. Она попыталась уползти прочь, волоча раненую конечность за собой, оставляя за собой чёрный кровавый след.

Ловец добил её длинной очередью из автомата, но один всё-таки прорвался через нашу оборону.

Он использовал серость и груды мёртвых тел как естественное укрытие, двигался от одного к другому короткими перебежками. Я заметил его только когда расстояние сократилось до трёх шагов. Слишком поздно для автоматного огня, слишком близко.

Огромный, массивный, в полтора раза больше остальных Луркеров. Наросты на спине толстые, слоистые. Глаза горели тусклым красным светом изнутри. Пасть раскрыта широко.

Живцы развернули автоматы на него мгновенно, начали поливать свинцом что есть мочи. Очереди длинные, непрерывные, судорожные. Пули ударялись в толстый панцирь с металлическим звоном, отскакивали не пробивая, только искры летели яркие от попаданий.

Гад шёл вперёд методично, не замедляясь, не отклоняясь от курса.

— Не стрелять! — заорал я.

Несколько рикошетов задело ребят, не сильно, но дальше стрелять нельзя. Высвободил четыре с половиной процента силы Титана. Магия чистой силы наслоилась и усилилась. Тело охватил покров, но я не остановился на этом и начал использовать магию земли. Рванул на тварь, на руках начали появляться наросты чёрного камня.

Я присел в последнее мгновение перед контактом, ушёл под размашистый удар. Ноги согнулись, тело ушло вниз. Когти просвистели над головой.

Подкатился под брюхо монстра одним движением, используя инерцию приседа. Туда, где заканчивался панцирь.

Магия земли показывала мне внутреннюю структуру гада во всех деталях. Не снаружи, а изнутри. Я видел плотность материалов разными оттенками серого в своём сознании. Твёрдое, плотное — тёмно-серое, почти чёрное, как сам камень. Мягкое, податливое — светлее, с проблесками белого и серебристого. Кости — сплошные чёрные линии, прочные и толстые. Внутренние органы — пульсирующие серые и тёмные пятна разных размеров.

Там, где сочленялась массивная передняя правая лапа с основным телом, была щель в панцире. Именно туда проходили основные сухожилия, связки. Сосредоточился на чистой силе, добавил силу Титана и магию земли.

— Импульс, — выдохнул я, высвобождая энергию.

Удар.

Волна горячей вони накрыла меня. Тело монстра просто разорвало, словно это не наросты и камень, а переспелый плод. Конечности, туловище, башка. Всё взорвалось одновременно. Чёрная густая кровь хлынула под давлением мощным фонтаном. Меня залило с головы до ног. Тёплая, липкая, вонючая, противная жижа.

Что-то тяжёлое вылетело из ошмётков плоти прямо мне в лицо. Рефлексы сработали быстрее мысли, я перехватил предмет в сантиметре от глаз. Скользкий, тёплый камень.

Ядро! Вот это я ударил, разхреначил его и вытолкнул ядро. Сжал, энергия потекла по каналам. Нет, не сейчас. Тут же убрал себе под куртку.

Я выпрямился, перевёл дыхание, проверяя состояние. Лёгкая одышка, учащённый пульс, выброс адреналина. Ничего критичного. Потратил почти половину запаса энергии. Плохо… Но я проверил свои новые силы и если бы не затраты, я доволен результатом. Тряхнул головой, сбросил с себя жижу и остатки гиганта.

Обернулся к своим.

Живцы и ловцы стояли на местах, смотрели на меня широко распахнутыми глазами. В их взглядах читалось множество эмоций одновременно. Шок от увиденного, страх передо мной, перед тем, кто может убивать таких тварей голыми руками, уважение к силе. Надежда на то, что раз я могу убить одного, значит смогу защитить их от остальных.

Наивные глупцы. Остальные монстры, что остались, они… сбежали? Сосредоточился на магии земли и через ноги почувствовал окружение. Скалы, а на них странные гиганты.

— Много… — озвучил, то что ощутил.

Огляделся ещё раз. На изрытой боем земле остались трупы, похоже часть своего «корма» они прихватили с собой. Серая пелена ещё больше развеялась и я увидел выжившего.

Лейтенант второй команды сидел на крупном валуне, держась обеими руками за рану на левом плече. Кровь сочилась сквозь пальцы медленными каплями, стекала по руке. Лицо серое, глаза полузакрыты. Он качался из стороны в сторону, что-то бормотал себе под нос. Везучий ублюдок, своих положил, а сам жив.

Направился к своим.

— Охренеть… — выдавил из себя Саша.

— Командир, ты нечто! — хмыкнул старик.

— Володя… — подошёл Альберт и положил руку на плечо. — Спасибо.

Вообще плевать на их похвалу. Я многое нового узнал о гигантах и получил ядро — вот что важно.

— Ты знал! — голос прорезал тишину позади меня, резкий, обвиняющий, злой.

Я медленно обернулся, лейтенант второй команды шёл ко мне. Лицо перекошено яростью, глаза налиты кровью. Автомат в руках мелко дрожал, ствол смотрел в мою сторону.

— Ты знал, где они прячутся! — продолжил он, повышая голос до крика. — Ты заставил нас стрелять вслепую в стены! Ты использовал нас как наживку! Откуда ты, сука, знал где они⁈

Последние слова он выплюнул с брызгами слюны. Остановился в двух шагах от меня, уставился в упор, тяжело дыша. Ждал ответа. Оправданий, объяснений, извинений, чего угодно.

Я посмотрел на него совершенно спокойно, без эмоций.

— Смешно… — хмыкнул. — Вы обосрались и начали палить. Убивали друг друга, а виноват я?

— Но… — лейтенант завис. — Почему вы не помогли нам, когда они напали?

— А должны были? — склонил голову. — У каждого свой сектор, мы на своём, вы не ушли на свой. Даже когда они напали у вас была паника, а где был ты, лейтенант?

— Как же… — он оглянулся назад, туда где лежали трупы его людей.

Тела в разорванной форме, искалеченные, обескровленные. Его команда. Люди, которых он привёл сюда. За которых отвечал.

Плечи его опустились. Злость ушла из лица, оставив только пустоту и страх. Он один. Раненый. Посреди ада.

— Все целы… — прошептал он, переводя взгляд на моих людей. — Все. Почему? Как ты узнал, где они?

— Я слушал тварей, — ответил безразлично. — А вы слушали свой страх. Вот и результат.

Лейтенант моргнул несколько раз подряд, не понял сразу что я имею в виду. Информация не укладывалась в башке, не находила места. Потом до него дошёл смысл сказанного. Лицо побагровело мгновенно, налилось кровью. Вены на висках вздулись, пульсировали. Он сделал резкий шаг вперёд, вскинул автомат выше, нацелил ствол мне в грудь. Палец лёг на спусковой крючок, начал давить.

— Ты… — начал он с трудом, захлёбываясь словами.

Альберт встал между нами мгновенно. Развернулся лицом к лейтенанту, загородил меня собой полностью своим телом. Курпатов ничего не сказал вслух, не произнёс ни единого слова. Просто стоял неподвижно, глядя на взбешённого офицера.

Остальные из моей группы подтянулись следом за секунды. Старик-живец, два пацана, оба ловца, Саша. Встали рядом с Альбертом и со мной.

Лейтенант посмотрел на Альберта, потом перевёл глаза на остальных, оценивая. Прикинул шансы в уме, понял, что проиграл. Медленно опустил автомат вниз.

Серая пелена вокруг начала ещё сильнее растворяться. Видимость росла шаг за шагом.

— Пошли! — приказал я и махнул рукой.

— Я с вами! — заявил лейтенант.

— Под руководство Володи встанешь? — тут же спросил Альберт. — Или сам по себе?

— Хорошо… — опустил голову мужик.

Мы двинулись вперёд. Серая завеса рассеялась окончательно, последние клочья растаяли в воздухе и мы наконец увидели то, что скрывалось за ней.

Долина, окружённая скалами со всех сторон естественным амфитеатром. Примерно триста шагов в поперечнике, может, чуть больше. Земля относительно ровная, покрыта слоем мелких камней и гравия, усеянная более крупными валунами. Никакой растительности, ни травинки. Мёртвое место.

— Что это! — вскрикнул один из моих и указал наверх.

Посмотрел на скалы.

— Коконы… — прошептал Альберт.

Мы подошли ближе.

— Не вздумайте приближаться, — сказал, а сам приблизился почти вплотную.

Разглядывал хрен пойми что. Полупрозрачные, молочно-белые, светящиеся изнутри тусклым зеленоватым светом. Размером от футбольного мяча до небольшой бочки. Овальные, вытянутые, покрытые сетью тонких прожилок.

Внутри каждого шевелилось что-то живое. Зародыши? Маленькие тёмные силуэты, ещё не полностью сформированные, но уже различимые. Они двигались медленно, плавно, поворачивались, меняли позы. Эмбрионы гигантов на разных стадиях развития.

Альберт подошёл ко мне.

— Нам нужно это сжечь, — прошептал он хрипло, еле слышно. — Все эти штуки, до единой. Нельзя дать им вылупиться. Нельзя…

Слова обрывались, он сглатывал, пытался продолжить.

— Гранатомёты, гранаты, всё что есть, сжечь к чёртовой матери это место дотла.

Я молчал несколько секунд и продолжал смотреть на коконы.

— Нет, — ответил я. — Сначала мы соберем урожай.