Эпоха Титана 4

Глава 8

— Сержант Большов! — развёл руки в стороны нынешний глава корпуса. — Сколько лет, сколько зим… Мы так рады вас встречать, проходите-проходите.

Голос Змеева тянулся маслянисто, каждое слово растягивалось. Улыбка на лице широкая, показная.

Я сканировал толпу, считывал позы. Что-то здесь не так, только пока не понимал что именно. Вроде ловцы, живцы, кураторы на месте, но все напряжены до предела.

Аномальщики стояли кучками, плечи поджаты, головы втянуты, взгляды бегающие. Не смотрели на меня прямо — скользили мимо, отворачивались, когда пытался поймать чей-то взор.

Страх: густой, въевшийся в них. Боялись не меня, а чего-то, что случилось здесь за время моего отсутствия.

Кивнул Змееву и двинулся к толпе. Взгляд зацепился за охранников поблизости. Раньше таких не было, да и слишком их много. Присмотрелся внимательнее — сапоги, а они из дорогой кожи, выделка отличная, начищены до зеркального блеска.

Псы главы корпуса сверлили меня взглядами, в глазах читалось пренебрежение и чистая ненависть. Губы сжаты, челюсти стиснуты, ноздри раздуты. Интересно. А этим-то чем я успел насолить? Раньше вообще не пересекались.

Оценил оружие в их руках. Так и есть, тут у нас — аристократическая охрана, личная. Змеев умудрился протащить сюда своих людей и поставил в охрану корпуса.

Не понимаю людишек. Грызутся между собой, прописывают правила в уставах, а потом первыми же их нарушают. Зачем создавать систему, если сам её игнорируешь?

Хотя кажется осознал: правила для слабых, для тех, кто не может их нарушить. Сильные делают что хотят. Только людишки любят прикрываться бумажками и притворяться, что всё по закону.

В корпусе аномальщиков не должно быть личной охраны аристократов. По закону, уставу, а на практике — вот она, стоит и держит пальцы на спусковых крючках.

— Уважаемый Владимир, — поравнялся со мной Змеев.

Руки за спиной, подбородок приподнят. Поза демонстративная — хозяин территории снисходит до разговора с презренным гостем.

— Мы выделили для вас комнату среди кураторов, — улыбка расползлась ещё шире. — Надеюсь, она вам понравится.

Промолчал, просто кивнул.

— Мы, я, наш корпус в вашем распоряжении, сотрудник СКА, — голос стал елейным. — Готовы сотрудничать и предоставлять любую информацию.

Враньё, он не собирается сотрудничать, а рассчитывает: контролировать и мешать.

— Вас проводят, — развернулся к толпе аномальщиков. — Аномальщики! — повысил голос, вложил в него магию.

Звук ударил по ушам, эхом прокатился по плацу.

— Разойтись!

Ловцы, живцы с кураторами рассыпались в стороны. Быстро, синхронно, без суеты. Дисциплина выросла по сравнению с временами Патрушева… Жаль, что не я убил этого ублюдка.

Змеев ушёл в окружении охраны. Шестеро окружили плотным кольцом — спереди, сзади, с боков. Ко мне присоединились четверо. Руки на оружии, пальцы барабанят по прикладам. Не скрывают готовности стрелять.

Сдержал ухмылку. Змеев пытается запугать, показать, что здесь хозяин? В духе людей. Если придётся — разорву этих шестерых голыми руками за секунды, даже без силы Титана.

Шли по корпусу к административному зданию. Я фиксировал каждую деталь. Плац пустой — никаких тренировок, построений. Окна казарм тёмные, шторы задёрнуты. Словно все попрятались, боятся высунуться. Атмосфера давящая, корпус превратился в тюрьму.

План простой: заселиться, поспать, поесть. Столовая тут отличная, надеюсь, моя «любимая» женщина всё ещё раздаёт жратву. Желудок заурчал, человеческое тело требует ресурсов, особенно после воскрешения.

Зашли в здание. Коридоры пустые, шаги отдаются эхом. Поднялись на второй этаж, остановились у знакомой двери — да это же место обитания Матросова… Один из охранников толкнул створку, посторонился.

— Это ваша временная комната! — бросил охранник.

— Не понял, — поднял бровь, развернулся к нему. — А где…

— Не обладаем информацией, — пожал плечами мужик.

Остальные охранники развернулись и ушли. Я стоял посреди кабинета Матросова, смотрел на пустые стены. Нахлынули человеческие воспоминания — как впервые оказался здесь. Дёрнул головой, прогоняя эмоции.

Прошёл к столу, наклонился, посмотрел на пол. Пятна: тёмные, неравномерные, въевшиеся в дерево. Кто-то пытался оттереть, но не до конца. Кровь. Определённо кровь. Выглядело так, словно кто-то получал здесь по морде.

Неужели Змеев взял в оборот Матросова и Мамонтову?

Плохо. Они нужны Чешуе и мне. Информаторы по делу с военными. Мои люди. Что за игру устроили аристократы?

Мне нужна информация о том, что произошло за время отсутствия. Кто жив, кто мёртв, кто на чьей стороне, где Матросов, где Василиса. У меня есть доморощенные информаторы: Коля, Вася, Зяблик.

Проверил стол, выдвинул ящики. Пусто. Никаких документов, бумаг. Всё вычистили, кто-то прошёлся основательно.

Рука легла в карман, где лежал записывающий артефакт. Закрыл глаза, сосредоточился на энергии в нём. Ядро в позвоночнике не откликнулось. Пытался поймать частоту штуковины. Ждал минуту — ничего. Пот выступил на лбу, и вдруг — колебание. Тонкое, едва уловимое, на грани восприятия. Не полноценное ощущение магии, а эхо. Но достаточное.

Открыл глаза. Колебание усилилось, стало чётче. Направление слева, от стены. Двигался вдоль стен, прислушиваясь. Колебание то усиливалось, то слабело. Остановился у двери. Присел на корточки, провёл рукой вдоль косяка. Здесь. Колебание сильнее всего в верхней части, где дерево стыкуется со стеной.

Улыбнулся. Целых три штуки запихнули. Один в косяке, второй в вентиляционной решётке на потолке, третий в оконной раме. Перекрывают все углы, записывают звук со всех направлений.

Меня не просто ждали, ко мне готовились. Змеев знал, что приеду. Знал заранее, успел подготовить комнату, расставить жучки, проинструктировать охрану. Либо Чешуя слил информацию, либо у Змеева свои источники в СКА.

Наверное, человеку польстило бы такое внимание? Целый граф следит за простым сержантом СКА.

Взял со стола блокнот с ручкой. Полистал — страницы чистые. Не уверен, что пригодятся, но я здесь как должностное лицо. Вроде слежу, собираю информацию. Надо играть роль до конца.

Направился на улицу, двинулся к казармам. Снова пустой плац. Змеев либо идиот, либо делает это намеренно. Ослабляет корпус изнутри, превращает боеспособную единицу в стадо на убой. Зачем? Какая выгода от слабых, неподготовленных аномальщиков?

Подошёл к первой казарме, охрана у входа напряглась.

— Сержант? — голос неуверенный, вопросительный.

Он не знает, как себя вести. С одной стороны, передо ним должностное лицо СКА, с другой — приказ Змеева.

Промолчал, просто посмотрел, потом перевёл взгляд на дверь. Кивнул — мол, открывай.

— Чем можем помочь? — не двигаясь с места.

— Открыть, — тихо.

— Но мы… — замялся. — У нас приказ.

Перевёл взгляд на него. Охранник сглотнул, кадык дёрнулся, глаза дрогнули. Почувствовал угрозу. Я медленно полез в куртку. Рука скользнула под ткань, к внутреннему карману. Охранники среагировали мгновенно — подняли автоматы.

Стволы нацелились. Пальцы на спусках, дыхание прерывистое, руки дрожат. А я достал блокнот с ручкой. Открыл, щёлкнул колпачком. Начал рисовать: каракули, линии, закорючки. Охранники смотрели, не отрываясь. Автоматы подняты, стволы нацелены, но в позах появилась неуверенность. Не понимают, что происходит. Ждали нападения, драки, прорыва силой.

Была такая мысль. Разоружить обоих, сломать руки, пройти по их телам. Но решил поиграть. Использовать их систему против них: бюрократию, протоколы, служебные обязанности. Я сержант СКА, проверяю корпус, фиксирую нарушения.

— Вот значит, что у нас выходит? — поднял взгляд.

Голос спокойный, деловой, скучающий. Как у чиновника, заполняющего бумажки.

Охранники молчат, переглядываются.

— Неизвестные перекрыли доступ к казармам для сотрудника СКА, — продолжил рисовать. — Заявляют, что это приказ главы корпуса.

Пауза.

— Оружие направлено на представителя СКА без провокации. — Добавил закорючек. — Зафиксировано.

— А-а-а… — растянул мужик.

Голос потерял уверенность, превратился в мычание. Он осознаёт ловушку. Всё по приказу, но приказ противоречит уставу, субординации, правилам взаимодействия с СКА.

— Стойте, подождите! — быстрее. — Я, мы… не это имели в виду.

Они опустили автоматы.

А я в другой руке всё это время держал артефакт, выпускал в него магию для активации. Хорошо получилось. Разговор записан, нарушения зафиксированы. Плюс визуально идентифицировал уродов из рода Змеева. Форма особая, лица запомнил.

Компромат собирается по крупицам. Одно нарушение, второе, третье. Пока несерьёзно, но количество перейдёт в качество.

— Проходите! — третий охранник полез за ключами.

Бросился к двери, щёлкнул замком. Дверь распахнулась со скрипом. Хмыкнул про себя. Людишки предсказуемые. Покажи угрозу — становятся сговорчивыми.

Зашёл. Казарма встретила затхлым воздухом, смесью пота и немытых тел. Шторы задёрнуты, свет не горит. Внутри трое сидят на кроватях, лица напуганные.

— Как дела?

Пацаны побледнели. Один схватился за край кровати. Интересно. Простой вопрос вызывает такую реакцию. Подошёл ближе к рыженькому на ближайшей кровати.

— Фамилия? Кто куратор? Номер группы?

— Ва-лл-ее-р-р-а, — заикаясь. — Пят-тая группа. — С усилием. — Васи-ллеев куратор.

— Что-то случилось? — склонил голову.

— Никак нет! — выдохнул второй. — У нас всё отлично!

Голос фальшиво-бодрый.

— Все условия соблюдаются, кормят хорошо, лечат. Никаких нарушений, всё по уставу.

Улыбнулся, вот это их запугали.

— Понял. Не буду мешать.

Развернулся, сделал два шага к выходу. Остановился, будто вспомнил.

— Не знаете, в какой казарме Рязанов Николай или Кротов Василий?

— П-п-п… — снова начал рыженький.

— Первая? — закончил за него по движению губ.

Кивнули. Вышел. Охранники заглянули внутрь, проверяя порядок. Краем глаза увидел, как ребята чуть ли не в ноги к ним падают. Направился к первой казарме. Охрана уже ждала, видимо, по рации передали. Двое мужиков стояли по стойке смирно.

— Рязанов и Кротов здесь?

— Так точно. Открыть?

Кивнул. Дверь распахнулась. Вошёл. Пятеро внутри, живцы по форме.

— Во-ло-дя?

Паренёк вскочил с кровати, пошёл ко мне. Остановился через пару шагов. Улыбка погасла, сменилась осторожностью.

— Ты жив? — с облегчением.

— Тихо! — шикнули из глубины казармы.

Вася дёрнулся, как от удара. Тело напряглось, плечи поджались, голова втянулась.

— Дверь закрыть! — рявкнул охранникам, не оборачиваясь.

Дверь закрылась с глухим стуком. Направился к душевым в дальнем конце, Вася за мной. Остальные живцы проводили нас напуганными взглядами. Зашли в душевые, закрыл дверь. Сосредоточился на ядре, попытался почувствовать пространство, нащупать колебания записывающих устройств. Чисто. Неудивительно, кто захочет смотреть или слушать голых аномальщиков?

Достал артефакт, активировал.

— Рассказывай, — обратился к Васе.

— Зяблик… — проглотил, кадык дёрнулся. — Он… мёртв.

Пауза.

— Та поездка ночная к аномалиям. Нас закрыли и…

Побледнел, замер. Уставился в точку на стене, глаза остекленели, дыхание поверхностное. Подошёл к раковине, включил воду. Струя ударила по эмали с шумом. Умыл лицо.

— Тварей много, — голос монотонный, механический. — Нас мало. Мы уводили их, как учили, как ты учил.

Смотрит на воду, как течёт, кружится воронкой, уходит в слив.

— Но ловцов мало, кураторов тоже. — Пауза. — Дурак… он решил помочь, когда я упал. И…

Зашатался. Схватил его за плечо, сжал с силой, до боли. Вася выдохнул, выпрямился.

— У меня до сих пор в ушах… — голос дрожал. — Как ломаются кости от руки твари, как лопается голова, как рвётся плоть. Зяблик… Идиот!

Последнее слово выкрикнул с болью, яростью, отчаянием. Дёрнул щекой. Мне Зяблик был никем, так что плевать. Одним людишкой больше, одним меньше — какая разница? Все равно умрут, рано или поздно. От старости, болезней, чужого ножа или пасти гиганта.

Но я вложился в этих ребят. Мой актив, моя инвестиция. А их направили на убой. Тупо, бессмысленно, ради детских амбиций. Принц. Ничего, тварь, ещё встретимся. И я заберу у тебя силу Титанов.

— Коля?

— Он в карцере. — Вася отвернулся. — Его после… Ну, понял. Посадили и не выпускают.

— Основания?

— Не знаю. — Покачал головой. — Нам не говорят, Володя. Многое изменилось после того, как главой стал Змеев.

Огляделся, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Голову вжал в плечи, сделался меньше.

— Говори.

— Мы почти не тренируемся. — Начал частить, слова сыпались одно за другим. — Теперь в корпусе нет живцов и ловцов. Мы все живцы, а кураторы стали ловцами. Как и новая охрана.

Змеев не просто взял контроль, а переделал корпус под себя. Убрал старую иерархию, заменил новой.

— Что делаете?

— Ездим по аномалиям, выманиваем тварей. Больше ничего. Просто приманка. Точнее, ездили, теперь просто сидим тут и всё. Поговаривают, что нас скоро в расход пустят.

Дёрнул уголком губ. Аристократы действуют нагло. Но что-то смущает. Не напрягаются, не боятся последствий. Значит, уверены в защите.

— Медкорпус… — Вася шмыгнул носом, вытер тыльной стороной ладони. — Закрыли, медперсонала больше нет. Теперь там лаборатория какая-то. Если кто поранился — отправляют в город. Трое уже погибло по дороге, пока везли.

Мне выходит повезло, когда сюда попал в первый раз. Хотя нет, я бы выжил при любом раскладе.

— Если бы знал, что так будет… — Вася опустил взгляд. — Не пошёл бы сюда.

— Сопли подбери, — хлопнул его по плечу. — Живы будем, не помрём.

Вася кивнул, выдохнул, выпрямил спину. В глазах проблеск надежды. Наивный. Думает, я пришёл их спасать. Что я герой из людских сказок, который явится и всё исправит.

— Что с Матросовым и Мамонтовой?

— Их… — голос упал до шёпота. — Арестовали. Говорят, с корпуса не увозили, но они пропали.

Арестовали, но не увезли. Значит, держат где-то здесь. В карцере? В медкорпусе-лаборатории? Или в другом месте? Два свидетеля против Змеева и военных пропадают. Появляется лаборатория. Ловцы и живцы трясутся. Охрана аристократов кошмарит всех.

Убрал записывающий кристалл в карман. Разговор зафиксирован. Кивнул Васе. Вышли из душа. Ребята в казарме подняли головы, смотрели с опаской. Прошёл мимо, направился к выходу.

Постучал. Охрана открыла. Попытались заглянуть, оценить ситуацию, но я прошёл между ними, вытолкнул всех наружу телом.

— Закрыть! — когда все оказались снаружи. — Никто не входит и не выходит. Вы в том числе.

Смотрел в упор, не моргая. Демонстрировал власть, показывал, кто отдаёт приказы.

— Если узнаю, что кто-то нарушил, — пауза, — казню на месте. А отвечать будет ваш глава корпуса. Понятно?

Молчание. Стоят, смотрят, не отвечают.

— Глухонемые собрались? — хрустнул головой.

— Да! — дружно.

— Да, понятно? Или глухонемые?

— Так точно! Всё понятно! — вытянулись.

— Молодцы. Прямо цвет нации. А теперь ты, — ткнул пальцем в одного, — прогуляемся до Змеева.

Нужно поговорить с главой корпуса. Посмотреть в глаза, оценить реакции. Понять, насколько уверен в себе, насколько защищён.

— Но… — замялся мужик. — Его сейчас нет, уехал по делам корпуса.

Голос неуверенный, извиняющийся. Не хочет отказывать, но вынужден.

— Просил передать, чтобы подождали, завтра вечером прибудет.

Змеева уже нет? Удобно. Я приезжаю с проверкой, он встречает и сваливает. Совпадение?

— Даже так? — усмехнулся. — Как нам повезло. Наш Лев такой тигр.

— Простите? — не понял охранник.

Посмотрел с недоумением, не уловил он намёка.

— Прогуляемся-ка в карцер, — сменил тему.

— Нам приказали никого туда не впускать. — Охранник дёрнулся. — Там опасные для корпуса элементы, ожидают суда.

— С удовольствием познакомлюсь. Быстро!

Мужик посмотрел на остальных, искал поддержки, кто возьмёт ответственность. Только все прятали глаза, смотрели в сторону, в землю, куда угодно, только не на него.

Приказ есть — не пускать в карцер. Но и против меня открыто пока не могут пойти. Охранник вздохнул, кивнул. Пошёл вперёд, я за ним. Остальные остались у казармы, провожая взглядами.

Убрал артефакт в карман. Мало пока компромата, но это первый день. Мне дали чёткие инструкции — остановить влияние аристократов и военных на корпус аномальщиков. Подошли к карцеру. Раньше держали нарушителей дисциплины, дебоширов, дезертиров. Сейчас, судя по всему, содержат неугодных Змееву.

Дверь открылась со скрипом. Зашёл. Коридор узкий, тёмный. Воняет сыростью, мочой и чем-то кислым — застарелым страхом. По бокам двери камер.

Чувство дежавю. Пару раз сидел, когда попал в корпус. Прошёл мимо первых камер, заглядывая в окошки. Пусто. Пусто. В третьей кто-то лежит на нарах, не шевелится. В четвёртой пусто.

Остановился у пятой, заглянул в окошко.

— Коля? — позвал Рязанова.

Парень повернулся медленно, с усилием, словно каждое движение причиняло боль. Когда лицо оказалось в свете из окошка, я поднял бровь.

— Уходи… — прохрипел Николай. — Уходи, Володя. — Повторил. — Мне уже не помочь.