Эпоха Титана 4

Глава 7

— Володя?

В голосе прозвучал испуг. Я медленно поднял голову, прикрывая глаза от резкого дневного света. Ирина стояла у борта грузовика, держась одной рукой за откинутый тент. Белый халат поверх строгого костюма, волосы собраны в хвост, на носу очки в тонкой оправе. В другой руке она сжимала папку с документами. Лицо выражало искреннее недоумение — губы приоткрыты, брови приподняты, глаза расширены.

Она смотрела на меня так, словно увидела призрака.

— Ты жив? — переспросила она тише, будто проверяя собственное восприятие реальности.

Я не ответил сразу. Просто сидел на металлическом полу кузова, босые ноги свешивались за борт, больничная распашонка задралась до середины бедра. Руки в крови — засохшей, тёмной, местами почти чёрной. Лицо, наверное, выглядело не лучше. Её взгляд скользнул ниже, остановился на моих босых ступнях, потом вернулся к лицу.

— А почему в больничном халате? — добавила она ещё тише, уже не столько спрашивая, сколько констатируя абсурдность ситуации.

Я разжал пальцы, посмотрел на пустые ладони, где ещё оставались следы растворившейся энергии из ядер. Всё впустую. Шесть ядер и ноль результата.

Перемахнул через борт, ноги приземлились на влажную землю — холодную, липкую от утренней росы. Схватил свой пакет с вещами.

— Идём, — выдавил я хрипло, хватаясь за её руку.

Ирина всё ещё стояла неподвижно, глядя на меня с открытым ртом.

— Володя, тебе нужно в больницу, — начала она осторожно, делая шаг назад. — Ты явно в шоке, давай я вызову… они…

— Нужно пять минут, — перебил я, хватая её за локоть.

Пальцы сжались крепко. Куратор поморщилась, попыталась высвободиться, но я не отпустил.

— Пять минут наедине, — повторил я, глядя ей в глаза. — Это важно.

Она замерла, изучая моё лицо. Искала признаки помутнения рассудка, контузии, чего угодно, что могло бы объяснить моё поведение.

— Ладно, — кивнула она наконец, поправляя очки. — Пошли.

— Эй! — голос прогремел справа, резкий и командный. — Стоять!

Я обернулся, не отпуская её.

Двое бойцов СКА двигались к нам. Оба в полной экипировке — бронежилеты, автоматы на изготовку, шлемы с опущенными забралами.

— Ты! Немедленно отойди от сотрудника! — заорал ближайший, вскидывая автомат выше. — Руки за голову! Живо!

Второй обошёл нас сбоку, отрезая путь к зданию. Для них я был просто сумасшедшим пациентом, сбежавшим из больницы. Я не шевельнулся, просто посмотрел на Ирину. Она поняла мгновенно.

Выпрямилась, расправила плечи, подняла подбородок. Лицо стало жёстким, глаза холодными. Из обычной женщины она за секунду превратилась в высокопоставленного куратора научного отдела СКА.

— Отставить! — бросила она ледяным тоном, даже не повернув головы к охранникам.

Бойцы замерли на полушаге.

— Но… — начал один из них неуверенно. — Он в крови, без обуви, явно неадекватен…

— Это мой пациент, — перебила его Ирина резко. — Особый случай, экстренный осмотр по моему личному запросу. Убрать оружие. Немедленно!

Голос не терпел возражений. Охранники переглянулись. Спорить с куратором такого ранга — себе дороже. Один опустил автомат, второй последовал его примеру. Оба отступили на шаг, освобождая проход.

— Идём, — кивнула мне женщина.

Мы прошли мимо них. Я чувствовал их взгляды в спину, но никто не посмел остановить.

Зашли внутрь. Здание встретило нас стерильной тишиной и запахом антисептика — едким, въедливым, бьющим в ноздри. Белые стены, линолеум под ногами, лампы дневного света под потолком. Мои босые ступни шлёпали по холодному полу, оставляя влажные следы. Ирина шла рядом, цокая каблуками.

Люди в коридоре шарахались от нас. Мужик с тележкой прижался к стене, когда мы проходили мимо. Две девушки замерли у поста, проводив нас испуганными взглядами. Врач в белом халате, выходивший из кабинета, увидел меня и замер с открытым ртом.

Никто не заговорил. Они просто смотрели, как куратор в безупречном костюме и окровавленный босой мужик в больничной распашонке идут по коридору.

Мы поднялись на второй этаж по лестнице. Ирина остановилась у двери, достала ключ, отперла замок, толкнула.

— Заходи, — кивнула она.

Я вошёл первым. Она следом, закрыла дверь. Щёлкнул замок, потом она подошла к стене, провела рукой по панели. Что-то тихо загудело — низкий, вибрирующий звук. Воздух дрогнул.

Она развернулась ко мне. Несколько секунд молча смотрела, оценивая. Потом подошла ближе, сокращая дистанцию. Остановилась в полуметре, склонила голову набок.

Её взгляд изменился. Из профессионального, докторского, он стал… другим. Хищным, заинтересованным, голодным.

Она смотрела на меня не как врач на пациента. Она смотрела как самка на перспективного самца. Или как учёный на редкий образец, который хочется препарировать.

Куратор провела языком по нижней губе, увлажняя её. Ноздри раздулись, зрачки расширились. Она сделала ещё шаг. Теперь между нами было сантиметров двадцать.

— Ну? — промурлыкала она низким голосом. — Что случилось, Володя?

Её рука поднялась, пальцы коснулись моей груди через тонкую ткань больничной распашонки. Прошлись вниз, к животу, задержались на поясе.

— Ты выглядишь… дико, — продолжила она, наклоняясь ближе.

Я чувствовал её дыхание на своём лице — тёплое, частое. Запах её духов, что-то цветочное, дорогое, смешивался с металлическим привкусом засохшей крови на моей коже.

— Хочешь… — она замолчала на полуслове, облизнула губы снова. — Снять стресс после всего, что случилось?

Пальцы скользнули ниже, к бедру.

— Я видела отчёты, — продолжила она тише, почти шёпотом. — Что там было в аномалии. Выжить в таком аду… Адреналин же зашкаливает, верно? Тело требует разрядки… Особенно у тебя, аномального, изменённого. Инстинкты рвутся наружу?

Её вторая рука легла мне на плечо, сжала.

— Я могу помочь, — добавила она, заглядывая в глаза.

Во мне что-то щёлкнуло. Не от её прикосновений, не от слов. Просто терпение лопнуло окончательно.

— Мне нужно ядро! — оборвал я её резко, отстраняясь на шаг.

Голос вышел хриплым, рваным.

— Мощное. Срочно.

Ирина замерла, рука застыла в воздухе, не дотянувшись до цели. Улыбка не исчезла, но стала чуть напряжённой. В глазах мелькнуло разочарование.

— Ядро? — переспросила она, склоняя голову набок. — Прямо сейчас? Только что вернулся из мясорубки, и первое, о чём думаешь — ядро?

Она отступила на шаг, скрестила руки на груди.

— Не о том, чтобы отдохнуть… — продолжила она, качая головой. — Не о том, чтобы позволить себе расслабиться…

Её пальцы потянулись к верхней пуговице халата, той, что она специально расстегнула перед моим входом. Неторопливо, демонстративно застегнула её обратно.

— Жаль, — вздохнула она театрально. — А я-то думала…

Она прошлась по кабинету, остановилась у окна, глядя на плац сквозь жалюзи.

— Молодая кровь, опасность, ты выжил там, где другие погибли… — перечислила она на пальцах. — Я здесь, ты здесь… Думала, что ты хочешь другого.

Развернулась ко мне, оперлась спиной о подоконник.

— Ладно, — её голос стал ровным, почти скучающим. — Мой ответ — нет.

Она смотрела на меня спокойно, без эмоций.

— Ядра подотчётны, Володя. Я не могу раздавать их каждому встречному сержанту, даже если он чудом выжил в аномалии, даже если он изменённый. Это казённое имущество, за каждое надо отчитываться перед комиссией.

Я почувствовал, как внутри поднимается ярость. Не человеческая злость, а древняя, первозданная ярость Титана. Та самая, которая сжигала планеты и рвала ткань реальности.

Каналы в теле пульсировали болью, требуя подпитки. Тело умирало без энергии. Клетки задыхались, нервы отмирали. Ещё несколько часов — и блокировка станет необратимой.

А эта людишка играет со мной.

— Тогда не трать моё время, — прорычал я, разворачиваясь к двери.

Сделал шаг, потом ещё один. Поищу в другом месте. У Чешуи есть доступ к хранилищам, может…

— Можешь идти, — голос Ирины прозвучал за спиной равнодушно. — Но далеко ты не уйдёшь в таком состоянии.

Я остановился, не оборачиваясь.

— Ты же пустой, Володя, — продолжила она тише. — Я вижу. Твои каналы спазмированы, ядро блокировано. Ты сейчас слабее обычного человека. Ещё пару часов — и начнётся некроз и необратимый.

Она знала? Сука знала с самого начала.

Я развернулся.

— Ядро, — повторил я.

Голос звучал ровно.

— А я хочу другого! — она снова улыбнулась, на этот раз хищно, вызывающе.

Шагнула от окна в центр кабинета.

— Конфликт интересов, милый, — продолжила она, разводя руками. — Ты хочешь от меня ядро. Я хочу от тебя… совсем другое.

Остановилась в паре метров, склонила голову набок.

— Особенно когда ты весь такой… — её взгляд скользнул по моей фигуре сверху вниз. — Опасный и беззащитный одновременно.

Она облизнула губы.

— Ты сейчас слаб, Большов. Ты зависишь от меня, и ты просишь у меня то, что я могу дать. Но вопрос — а что получу взамен я?

Терпение лопнуло. Человеческая маска слетела с меня, как гнилая тряпка. Я перестал контролировать себя.

Выпустил то, что оставалось в самой глубине — малую часть силы Титана. Ту самую вибрацию, которая исходит от древних существ, от вершин пищевой цепи, от тех, кто правил мирами.

— ЯДРО!

Слово прогремело как рокот. Вибрация, от которой задрожали стёкла в шкафу с инструментами — тонкий, звенящий перезвон. Звук, который бил не по ушам, а прямо в мозг, раздавливая волю, заставляя инстинкты вопить: «Беги! Беги, или умрёшь!»

Голос того, кем я был. Властный, абсолютный, не терпящий возражений.

Ирина пошатнулась. её колени подогнулись, она схватилась за край стола, чтобы не упасть. Лицо побледнело мгновенно, глаза расширились до предела.

Из носа потекла кровь — тонкая алая струйка, стекающая к губам. Потом ещё одна, из левого уха. Капилляры в глазных яблоках лопались, белки наливались красным.

Она подняла голову, посмотрела на меня. Я увидел в её взгляде не ужас, не желание сбежать, а безумие.

Научное, фанатичное безумие, смешанное с животным, диким возбуждением. Её зрачки расширились ещё сильнее, почти полностью поглощая радужку. Дыхание сбилось, грудь вздымалась под халатом часто, прерывисто.

Она провела пальцем под носом, размазывая кровь по щеке. Посмотрела на алый след на коже. Облизала палец, не отрывая взгляда от меня.

Оскалилась.

— Интересно, — прошептала она хрипло.

Голос дрожал от восторга.

— Очень… очень интересно…

Она оттолкнулась от стола, шагнула ко мне, шатаясь. Кровь продолжала течь из носа, капала на белый халат, оставляя тёмные пятна.

— И как же это возбуждает! — выдохнула она мне в лицо, подойдя вплотную.

Её руки схватили меня за плечи, пальцы впились в ткань распашонки.

— Ментал? — спросила она жадно, заглядывая в глаза. — Откуда? Это не магия СКА. Это не техники гигантов. Это… Откуда у тебя?

— Зачатки? Древняя кровь? Мутация?

Её дыхание стало ещё чаще, почти хрипом.

— Хочу! — выкрикнула она. — Хочу изучить! Хочу понять!

Отпустила меня, отступила на шаг. Вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони, размазав ещё сильнее.

— Теперь ты от меня не отвяжешься, Володя, — сказала она твёрдо. — Никогда. Ты стал самым интересным образцом, который мне попадался за десять лет работы.

Она выпрямилась, расправила плечи.

— Я дам тебе ядро, самое лучшее, что у меня есть. Но ты мне должен!

Подошла ближе, ткнула пальцем мне в грудь.

— Слышишь? Должен!

— Согласен?

Я молчал секунду, взвешивая. С одной стороны — долг опасной женщине. С другой — умереть здесь и сейчас.

Выбор был очевиден.

— Кивни, — потребовала она. — Немедленно.

Я коротко кивнул.

— Хорошо, — довольно выдохнула она.

Развернулась и направилась к сейфу в углу. Приложила ладонь к металлической пластине. Магическая печать вспыхнула золотым светом, погасла.

Дверца открылась. Внутри на полках лежали ампулы, контейнеры, свёртки в ткани. Ирина достала один из контейнеров — металлический, размером с кулак, покрытый рунами.

Открыла его. Внутри ядро. Крупное, размером с куриное яйцо. Пульсировало насыщенным фиолетовым светом, волны энергии исходили от него, искажая воздух вокруг. Четвёртый ранг, не меньше.

— Бери, — она протянула контейнер мне.

Я схватил его, достал ядро. Оно было тёплым, почти горячим. Вибрировало в ладони. Сжал пальцы. Техника поглощения сработала рефлекторно, без усилия. Оболочка ядра треснула, лопнула с тихим звоном. Энергия хлынула в руку мощным потоком — горячая, плотная, насыщенная.

Но дальше дело не пошло.

Блок. Та самая стена в каналах, о которую я бился в грузовике. Энергия бурлила в ладони, жгла кожу, давила изнутри, требуя выхода. Но не проходила дальше запястья.

— Не идёт? — голос Ирины прозвучал за спиной.

Я обернулся. Она стояла в паре метров, вытирая остатки крови с лица платком. Смотрела на меня оценивающе.

— Ложись, — указала она на кушетку у стены. — Быстро.

Я подошёл, лёг на живот. Кушетка скрипнула под моим весом, холодная кожаная обивка прилипла к щеке.

Ирина подошла сзади, её руки легли мне на спину. Она задрала мою больничную распашонку вверх одним движением, оголяя спину полностью. Её пальцы пробежались по позвоночнику. Лёгкое прикосновение, едва ощутимое. Потом сильнее, надавливая. Нащупала точку между лопаток, задержалась. Провела вниз, к пояснице. Ещё ниже, к крестцу.

Надавила. Боль вспыхнула мгновенно, острая, как удар ножом.

— Охренеть… — выдохнула Ирина тихо.

В её голосе было столько искреннего научного изумления, что я даже сквозь боль усмехнулся.

— У тебя канал перекрыт механически, — забормотала она, водя пальцами по шраму.

Старый шрам. От той самой операции, когда Виктор вырезал моё родное ядро и пересадил себе. Шрам, который зарос, но оставил след на позвоночнике.

— Тебе пересадили ядро? — голос куратора стал выше от возбуждения. — Кто? Когда?

Она надавила на другую точку. Я снова зашипел.

— В каком возрасте? Какие условия операции?

Пальцы впились в шрам, массируя, проверяя структуру.

— Условия кустарные, шов старый… — бормотала она себе под нос. — Но прижилось идеально. Это феноменально!

Она наклонилась ниже, разглядывая в упор.

— Кто это сделал? Какой хирург? У тебя же должны были быть осложнения! Отторжение! Но ты…

— Потом! — прохрипел я сквозь зубы.

Энергия в руке начинала жечь кожу. Я чувствовал, как ладонь покрывается волдырями изнутри. Ещё минута — и плоть начнёт обугливаться.

— Ладно, — голос Ирины стал собранным, профессиональным.

Её руки легли на мою спину снова, теперь обеими ладонями. Я почувствовал всплеск её магии.

— Держись, — предупредила она. — Сейчас будет очень больно.

Она не стала церемониться. Просто взяла и ударила своей силой в точку блокировки. Прямо в шрам, в центр спазма. Меня выгнуло дугой. Позвоночник затрещал, будто сейчас сломается пополам. Мышцы свело судорогой, пальцы на ногах скрючились. Я вцепился в края кушетки, сжимая обивку до хруста пальцев.

— Энергию в ядро! — скомандовала Ирина резко. — Толкай! Прямо сейчас!

Я толкнул изо всех сил. Вспышка. Блок лопнул. Почувствовал это физически — будто внутри что-то порвалось, треснуло, разошлось в стороны.

Сила хлынула в тело потоком — горячая, мощная, живая. Она заполнила пустые каналы мгновенно. Растеклась по венам, напитала каждую клетку, каждый нерв. Ядро в позвоночнике отозвалось радостной пульсацией, жадно впитывая чужую энергию.

Боль ушла. На её место пришло облегчение. Потом — наслаждение. Чистый, животный кайф от того, что ты снова полон. Что тело перестало умирать, что сила вернулась.

Я перевернулся на спину, тяжело дыша. Грудь вздымалась, сердце колотилось в бешеном ритме, пот заливал лицо, капал на кожаную обивку. Солёный привкус на губах.

Но я улыбался.

Получилось!

Открыл глаза. Ирина нависала надо мной, уперевшись руками в края кушетки по обе стороны от моей головы. Халат распахнулся, волосы растрепались, прилипли к мокрому от пота лбу, губы приоткрыты. Она смотрела на меня так жадно, словно я был самым вкусным десертом в её жизни.

— Получилось, — прошептала она хрипло. — Ты удивительный, Володя.

Её рука скользнула по моей груди, вниз, к животу. Пальцы задержались на поясе больничной распашонки, потянули ткань выше, оголяя бедро.

— А теперь… — она облизнула губы, не отрывая взгляда.

Я хмыкнул. Тело пело, переполненное энергией. Каждая клетка вибрировала, требуя выхода. Адреналин бурлил в крови, смешиваясь с магией.

— Почему бы и нет? — ответил я, усмехаясь.

Час спустя.

Ирина стояла у зеркала, застёгивая пуговицы халата. Она привела себя в порядок — вытерла остатки крови, поправила волосы, нанесла свежий макияж. Выглядела она… довольной. Как кошка, которая только что сожрала целую миску сметаны и закусила канарейкой.

Она посмотрела на моё отражение в зеркале, поймала мой взгляд и подмигнула.

— Мне… очень понравилось, — сказала она. — Очень! Я хочу повторить.

Я встал с кушетки, потянулся до хруста в позвонках. Тело пело. Никакой боли, никакой слабости. Мышцы налились силой, кожа покрывалась мурашками от переполняющей энергии.

Накинул свою больничную распашонку, завязал пояс.

— Я подумаю, — хмыкнул я, направляясь к пакету со своими вещами.

— Ах ты… — Ирина рассмеялась. — Наглец. Вали уже. Но помни, Володя. — Она развернулась ко мне, лицо стало серьёзным. — Ты мне должен!

Я поднял пакет с пола, кинул его себе на плечо.

— Увидимся, — бросил я, открывая дверь.

— Ещё как увидимся, — ответила она за спиной.

Я вышел в коридор.

Люди шарахались от меня ещё сильнее, чем час назад. Теперь я не просто шёл, а излучал силу. Это чувствовалось на уровне инстинктов. Хищник идёт по своей территории.

СКАшники прижимались к стенам, отводили глаза. Девушки замирали с открытым ртом. Никто не посмел заговорить. Проверил себя внутренним взором, ныряя сознанием в глубину тела. Ядро пульсировало ровно, мощно, как второе сердце. Каналы расширены, энергия течёт свободно.

Магический ранг…

Третий, как сказала Ирина, но в пылу страсти не обратил внимания. Не люблю отвлекаться. Скачок с первого сразу на третий… Немыслимо для человека. Обычно маги растут медленно, годами топча каждую ступень.

Сила Титана… Я нырнул глубже, туда, где в самом центре ядра пульсировала та самая золотая искра.

Восемь процентов…

Я усмехнулся шире, не сдержавшись.

Восемь! Почти в два раза больше, чем было до операции. Поглощённые в гнезде, ещё шесть в грузовике, плюс это мощное от Ирины, плюс экстремальная нагрузка при закрытии разлома… И та встреча с высшим гигантом из Катарсиса и финал в виде смерти.

Я сжал кулак, чувствуя, как по костяшкам пробегает энергия. И это ещё не всё. Чистая Сила — четвёртый разряд. Земля — третий разряд. Мне всё ещё нужно специализированное ядро Земли для полной активации техник, но база уже мощная.

Я снова двинулся вперёд, спускаясь по лестнице на первый этаж.

Сейчас — к Чешуе. Добрался до его кабинета. Дверь приоткрыта, а из щели валил дым — терпкий, табачный, смешанный с запахом старого кофе. Я толкнул дверь шире и вошёл.

За столом, как обычно, сидел Чешуя, обхватив голову руками. Он поднял взгляд и увидел меня.

Замер. Сигарета выпала из пальцев, покатилась по столу, оставляя за собой дымный след. Чешуя поднялся со стула, не отрывая взгляда. Вспомнил об окурке, поднял его. Не знал, куда положить. Задушил в пепельнице.

— Володя? — голос прозвучал хрипло, почти шёпотом.

Он моргнул несколько раз, будто проверяя это.

— Ты… здесь? — продолжил он. — Почему не в больнице?

Обошёл стол, подошёл ближе, остановился в паре метров, изучая меня с ног до головы.

— Мне доложили, что ты при смерти, — добавил он тише. — Что у тебя сердце останавливалось. Несколько раз! Что мы тебя, скорее всего, потеряем.

Его взгляд задержался на моём лице, потом скользнул ниже, к плечам, к груди.

— Ошиблись, — хмыкнул я, пожимая плечами.

Плюхнулся на ближайший стул, откинулся на спинку. Пакет со своими вещами бросил на пол рядом.

— Врачи любят драматизировать, — добавил я равнодушно.

Чешуя продолжал стоять, не двигаясь. Смотрел на меня так, словно видел призрака. Потом обошёл стол обратно, опустился на место. Закурил новую сигарету. Руки у него дрожали, он еле прикурил от спички.

— Ты словно… — начал он неуверенно, прищуриваясь сквозь дым. — Выше стал.

Затянулся глубоко.

— И шире в плечах.

Я пожал плечами, не комментируя. На самом деле он прав. Тело перестраивалось под воздействием восьми процентов силы Титана. Чешуя покачал головой, потёр лицо ладонями.

— Ладно, — выдохнул он устало. — Живой — и слава богам. Потому что у нас тут полный звиздец.

Он откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу.

— Что с операцией? — спросил я, хотя частично уже знал ответ.

— Операция? — Чешуя нервно хохотнул.

Звук вышел истеричный, надломленный.

— Это была не операция, Володя. Это была бойня, мясорубка и катастрофа.

Он стряхнул пепел в пепельницу, промахнулся. Пепел посыпался на стол.

— Пятьдесят человек погибших, — продолжил он, глядя в никуда. — Пятьдесят! Ты понимаешь?

Его голос сорвался на последнем слове.

— И это не штурмовики, не бойцы. Это техники, учёные, обслуживающий персонал. Люди, которые не должны были воевать!

Он ударил кулаком по столу. Бумаги подпрыгнули, пепельница звякнула.

— Идиот! — выкрикнул он, вскакивая со стула. — Малолетний, коронованный идиот! СКА — не аномальщики! Мы не пушечное мясо! Мы не умеем закрывать аномалии, запертые внутри.

Он развернулся ко мне. Лицо красное, вены на висках вздулись.

— У нас в штате много не-магов, Володя. Люди, которые работают с бумагами, с оборудованием. И этот… этот…

Слова застряли в горле. Он сглотнул, попытался снова.

— Он загнал их в ловушку, запер вместе с гигантами и включил свою игрушку.

Чешуя вернулся к столу, упал в кресло. Затянулся сигаретой до фильтра, выдохнул дым в потолок.

— Ещё двести ранено, — продолжил он тише, устало. — Кто-то потеряет конечности, кто-то рассудок. Корпус обескровлен полностью.

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Почти никого не осталось в строю. Прислали подкрепление из города — каких-то резервистов. Толку от них…

Махнул рукой.

— Хаос, Володя. Полный, абсолютный хаос.

Он замолчал, глядя на тлеющий окурок в пальцах.

— И всё это, — добавил он ещё тише, — на фоне того, что Змеев укрепляется в Десятом корпусе.

Змеев. Точно, вспомнил своё задание, которое дали перед тем, как мы прогулялись с принцем.

— Аномалию-то получилось закрыть? — спросил я.

— Нет, конечно же нет. Ладно, это не важно сейчас. Змеев… Он подминает под себя всё, пока мы тут зализываем раны, — продолжил Чешуя, не глядя на меня. — Хочет поменять кураторов.

Он поднял голову, посмотрел на меня.

— Мне нужны глаза там, Володя. Уши. Кто-то, кто будет докладывать, что этот аристократический ублюдок замышляет. Прямо сейчас.

Чешуя затушил окурок.

— Ты здоров? — спросил он прямо. — Способен работать?

Я усмехнулся.

— Вполне.

Лучше, чем когда-либо, но это я вслух не сказал.

— Тогда… — Чешуя закурил, выдохнул дым. — Отправляйся в корпус. Прямо сейчас.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на плац внизу.

— Понял, — поднял пакет с вещами, направился к двери.

— Володя, — окликнул меня Чешуя.

Я обернулся.

— Хорошо, что ты жив, — сказал он тихо.

Общежитие СКА находилось в соседнем здании, через переход. Я прошёл быстро, никого не встречая. Коридоры пустые, двери закрыты. Атмосфера похоронная, словно все попрятались по углам, зализывая раны.

Первым делом — в душ. Я скинул больничную распашонку, швырнул её в угол. Зашёл в крохотную душевую кабинку, включил воду. Горячая ударила по спине мощной струёй. Я зашипел от удовольствия. Стоял под водой долго, наслаждаясь. Смывал с себя запах больницы, кровь, пот, секс. Вода стекала по телу тёмными потоками, уходила в слив.

Я провёл ладонью по груди, по животу. Мышцы стали плотнее, рельефнее. Кожа туже натянулась. Тело перестраивалось, становилось ближе к тому, каким оно должно быть.

Восемь процентов — это уже заметно. Вышел из душа, вытерся полотенцем. Посмотрел на себя в зеркало над раковиной. Лицо… изменилось. Черты стали резче, жёстче. Скулы выступили сильнее, челюсть стала квадратнее. Я провёл рукой по щетине на подбородке.

Достал из шкафа чистую форму СКА. Натянул брюки, рубашку, заправил. Надел ботинки, зашнуровал. Из пакета забрал свои вещи: кристалл связи с Матросовым, рацию, пистолет. Проверил магазин, поставил на предохранитель. Сунул в карман штанов. Бутылёк с ядом и оставшиеся деньги. Забрал нож и запихнул в куртку.

Вот и всё моё богатство. Совсем забыл про «подарок» от Чешуи — его записывающий артефакт. Вышел из комнаты, запер дверь, спустился по лестнице на первый этаж, оказался на улице. Меня уже ждала машина. Чешуя постарался. Видимо, аристократы его совсем допекли, так ещё и разборки с военными. Выдержит ли лейтенант?

Плевать. Я подошёл, постучал в стекло. Водитель вздрогнул, обернулся, увидел меня, кивнул. Стекло опустилось.

— Большов? — спросил он.

— Да.

— Садись, едем в Десятый.

Я сел на заднее сиденье, захлопнул дверь. Машина тронулась, выехали из ворот. Мы ехали молча. Водитель не пытался разговаривать, я тоже. Просто смотрел в окно.

Сжал кулак. Пусть и умер, но то, что я получил в награду… Это того стоило. Вот только лучше не повторять. Не уверен, что ещё раз смогу вернуться в тело. А теперь перейдём к тому, кто меня интересует.

Принц. Арсений Михайлов. Младший сын императора. Носитель силы Титанов в крови. Моя батарейка… Рано или поздно я доберусь до него. Выясню, откуда у его семьи эта сила, кто им дал её. Как они украли то, что принадлежит моему народу, а потом заберу обратно.

Полностью сосредоточился на ощущениях в теле. Энергия, магия — всё слилось и требовало, ныло, чтобы я как можно быстрее проверил. В битве, и неважно, с кем: магом или гигантом. Не заметил, как пролетело время. Показались ворота.

После того, как я показал документы на посту, нам открыли. Ворота медленно поползли в стороны. Въехали на территорию. Вышел, захлопнул дверь. Машина развернулась и уехала обратно и тут понял, что что-то не так.

Слишком тихо. Слишком пусто для середины дня. Обычно тут кишит народом — живцы тренируются, ловцы, кураторы орут команды.

Сейчас — ни души. Сделал шаг вперёд, прислушался. Шаги. Много шагов. Синхронные, чёткие, идущие с разных сторон.

Из-за углов казарм начали выходить люди. Аномальщики, ловцы, кураторы. Они выходили строем, выстраивались вдоль периметра плаца, образуя живой коридор. Все смотрели на меня и ждали.

Толпа начала расходиться. В центре появился он… Лев Змеев. Аристократ направился ко мне.