Эпоха Титана 4

Глава 9

Смотрел на Рязанова через решётчатое окошко в двери камеры. Парень жался к углу, пытаясь спрятаться в тени, но свет из коридора всё равно выхватывал детали.

Левая рука отсутствовала до локтя. Культя обмотана грязными бинтами, сквозь ткань проступили бурые пятна. Свежие, не успели полностью высохнуть. Лицо… Левая сторона лица покрыта ожогами — кожа красная, вздутая, местами с волдырями. От виска до подбородка тянулась сплошная полоса повреждённой плоти, словно кто-то методично прикладывал раскалённый металл к коже.

То, что его избили — плевать. Синяки заживут, переломы срастутся. Людишки постоянно лупят друг друга, это их природа. Смущало другое — увечья не боевые, ожоги слишком ровные, слишком аккуратные. Культя обрезана чисто, не рваная рана, какую оставляют гиганты.

Это сделали специально.

— Ты участвовал в вылазке принца? — бросил я, продолжая изучать его через окошко.

Интонация ровная, без эмоций.

— Не важно! — хмыкнул Коля, отворачиваясь к стене.

Попытка уйти от темы. Защитная реакция: если не говорить, то проблема исчезнет, людская логика в чистом виде.

Я достал записывающий кристалл из кармана, активировал его. Направил его на решётку, чтобы захватить и звук, и картинку.

— Отвечай, — сделал шаг ближе к двери.

Тон стал жёстче, не просьба, а приказ. Коля дёрнул плечом, поднял голову. Уставился на меня одним глазом, второй скрывался под припухшим веком.

— Нет, — покачал головой медленно. — Это всё… Лаборатория.

Слова выходили с трудом, губы потрескавшиеся, в уголках запекшаяся кровь.

— Меня увели и сделали, как они сказали, операцию. Помогли мне… Мол, я был повреждён какой-то дрянью от гиганта, и меня спасали.

Речь сорвалась на последней фразе, парень сглотнул, отвернулся снова. Лаборатория, операция, спасали — красивые слова для прикрытия экспериментов. Взяли живого человека, отрезали конечность, обожгли лицо и назвали это «помощью».

— Даже так? — поднял бровь, хотя Коля этого не видел.

Паззл складывался. Медкорпус закрыт, превращён в лабораторию. Аномальщики исчезают — Мамонтова и Матросов. Другие возвращаются покалеченными или не возвращаются вовсе, а оставшиеся трясутся от страха и молчат.

— Оставь всё как есть, — Коля попытался отползти глубже в угол, прижался спиной к стене. — Со мной всё. Я инвалид, мне предъявили обвинения, что я участвовал в незаконных вылазках и передали дело военным в обход СКА.

Последняя фраза зацепила внимание.

В обход СКА? Военные могут забрать дело только после завершения следствия и передачи материалов. А тут дело передали напрямую? Военные и аристократы действуют согласованно? Изначально я думал, что аристократы пытаются накопить силы, чтобы пойти против военных, а потом уже против императора. Хотя последний сам всё это позволил.

Почему — хрен его знает.

Но судя по принцу, есть шанс, что там идиоты одни. Арсений Михайлов, младший сын императора, загнал сотни людей на убой ради закрытия одной аномалии. Потерял пятьдесят человек убитыми, двести ранеными, обескровил целый корпус СКА. И что? Никаких последствий. Никакого трибунала. Принц уехал обратно в столицу, а разгребать дерьмо осталось Чешуе и Бойко.

«Военные и аристократы объединились?» — эта мысль никак не отпускала меня, крутилась в башке. Зачем? Для чего? Убрать СКА, поделить контроль над аномалиями между собой? Схема простая, логичная. По-большому счёту мне плевать на их разборки. Людишки вечно грызутся за свои жалкие кусочки власти. Сегодня союзники, завтра враги, послезавтра снова друзья.

Просто в зависимости от ситуации нужно будет выбирать, как мне быть дальше.

Если СКА падёт — придётся искать другую опору. Мне требуется вернуть свою мощь и свалить из этого проклятого людского места. У императорской семьи в крови сила Титанов. Пока что присматриваюсь к ним — если СКА развалится, придётся искать другой путь. Рано или поздно я доберусь до правды. Выясню, откуда у императорского рода эта энергия. Кто дал им то, что принадлежит моему народу по праву, а потом заберу обратно.

Ладно, вернёмся к насущным делам.

Коля в камере, Матросов и Мамонтова пропали, Змеев превратил корпус в личную вотчину, Чешуя требует информации.

— Ты передашь моим родителям, что я… — Коля сжал зубы, не договорив.

Интонация дрогнула, парень готовился к смерти. Что-то внутри кольнуло. Не мысль — ощущение. Физическое и неприятное. Будто кто-то дёрнул за невидимую нить, связывающую меня с этим телом. Человеческая часть, которая лишь мешает. Остаток Владимира, растворённый в моей сути, требовал, настаивал, давил изнутри.

«Помоги ему. Он твой человек. Ты вложился в него, тренировал, учил. Не бросай».

Как будто у меня есть какой-то долг перед этим парнем. В животе начало сводить от ощущений. Тупая, ноющая боль. Тело отзывалось на эмоциональный импульс, который я не запрашивал.

Следом возникла злость. На это тело, которое я чуть не потерял. На человеческие инстинкты, пытающиеся управлять мной. На остаток чужой души, который не хочет растворяться окончательно.

Я Титан. Я не обязан никому ничего. Людишки для меня — инструменты, ресурсы, временные союзники в лучшем случае.

Но…

Злость не уходила, боль в животе усиливалась. Сжал челюсти, подавляя рвотный позыв. Пот выступил на лбу, ладони стали влажными. Ненавижу быть привязанным к чужим правилам, к чужим эмоциям, к чужой морали.

— Подожди, — бросил Коле через решётку.

Развернулся, вышел из карцера в коридор. На улице меня уже ждали несколько охранников. Кисти на автоматах, позы напряжённые. Остановился в паре метров от них, уставился на того, что меня привёл. Мужик лет тридцати пяти, коротко стриженный, со шрамом на щеке.

— Ты! — указал на него пальцем. — Освободить Рязанова немедленно.

Интонация ровная, без повышения тона. Охранник моргнул, не сразу понял.

— Но… — начал он неуверенно, переводя взор на товарищей. — Против аномальщика возбуждено…

— Мне плевать, что у вас возбуждено, — перебил его жёстко. — Как и у кого.

Сделал шаг вперёд, охранники непроизвольно отступили на полшага.

— Я сержант СКА, — продолжил медленно, чеканя каждое слово. — Расследование действий аномальщиков входит в мою компетенцию. Попытка мне препятствовать…

Пауза.

— Ну не знаю, хочет ли ваш глава корпуса остаться на своём месте или нет.

Охранники переглянулись, в зрачках читалась растерянность, неуверенность.

— Времени нет, — тон стал холоднее. — Либо выполняете, либо я докладываю наверх о саботаже.

Охранник со шрамом сглотнул, кадык дёрнулся, на лбу выступили капли пота.

— Мы… — начал он, запнулся. — Сейчас.

Кивнул товарищу, тот развернулся, направился обратно в карцер. Остальные стояли молча, не зная, куда деть пальцы. Я ждал, не двигаясь, записывающий кристалл продолжал работать, фиксируя каждую секунду.

Через пару минут Коля вышел, поддерживаемый под локоть охранником. Парень шёл неторопливо, с трудом. Ноги подкашивались, голова опущена. На запястье и предплечье другой руки блестели магические наручники. Вот же придумали уроды… Парень остановился рядом со мной, прищурившись от света.

— Снять наручники, — кивнул на Рязанова.

Вот тут их лица перекосило.

— Сержант, мы не можем… — начал один из них.

— Можете, — оборвал я. — И сделаете. Сейчас.

Записывающий кристалл продолжал писать. Мужик со шрамом выдохнул, достал ключ. Подошёл к Коле, вставил в замок наручников. Щёлкнул механизм, металл разомкнулся, упал на землю с глухим стуком.

Коля потёр предплечье здоровой рукой и поморщился. На коже остались красные следы от давления.

— Свободны! — бросил охранникам.

Развернулся, толкнул Рязанова в спину, не сильно, но достаточно, чтобы тот двинулся вперёд. Шёл рядом, придерживая его за плечо. Мы направились к воротам корпуса. Достал рацию для связи с Чешуей, отошёл чуть в сторону от Коли, нажал кнопку.

— Слушаю, — ответил лейтенант почти сразу.

Речь усталая, раздражённая.

— Я сейчас пришлю одного аномальщика, — сказал в рацию, глядя на Колю. — Ему бы с протезом для руки помочь.

Пауза на другом конце. Затем:

— Чего⁈ — заорал Чешуя так громко, что динамик рации задребезжал.

Отвёл устройство от уха, поморщился.

— Может, сначала дослушаете, а потом уже орать будете? — уточнил спокойно, возвращая рацию обратно.

И так особого желания всем этим заниматься нет. Раздражает, что вообще ввязался в это дерьмо. Чешуя со своими играми, Змеев со своей лабораторией, военные со своими амбициями.

— Говори… — Чешуя выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Он тут у нас очень интересный свидетель по корпусу десять, — продолжил, выбирая слова. — Расскажет вам пикантные моменты, но его условия — это протез и медицинская помощь.

Пауза, Чешуя слушал.

— А ещё… — добавил я, — я рекомендую его взять в СКА. Этот человек… Рязанов Николай, неплохой парень. Очень преданный и ответственный. Ручаюсь за него, тем более сейчас недостача кадров.

— В какой момент ты решил, что у нас благотворительная организация? — скрипел зубами Чешуя.

Интонация злая, но уже без прежнего накала. Он соображал, прикидывал выгоду.

— Плевать, — выдохнул я равнодушно. — Оставляю тогда свидетеля тут. Змеев уже хочет его передать военным.

— Что? — речь Чешуи стала тише. — Как?

Я почти видел, как его лицо каменеет, как сжимаются кулаки.

— Если он аномальщик, то его судьбу сначала решаем мы, — продолжил лейтенант медленно, чеканя слова. — И только потом передаём военным для наказания. Это протокол. Это закон!

— Не знаю, — пожал плечами, хотя он этого не видел. — Видимо, очень хотят от него избавиться. Отбой.

Выключил рацию до того, как Чешуя успел ответить. Убрал устройство в карман, вернулся к Коле.

Парень стоял, опираясь на стену казармы. Лицо серое, губы белые. Он едва держался на ногах.

Мы дошли до ворот, я кивнул охранникам на посту.

— Машину! — приказал. — Быстро!

Люди засуетились. Один побежал к гаражу, второй схватился за рацию, докладывая кому-то наверх. Коля стоял рядом, не понимая, что происходит. Смотрел на меня с недоумением.

Думал над тем, как бы мне выбраться к аномалии и убить парочку гигантов. Их ядра сейчас бы не помешали. Каналы всё ещё ныли, требовали подпитки. Восемь процентов мощи Титана — это много, но недостаточно. Нужно больше, гораздо больше.

Подъехал транспорт — грузовик с брезентовым тентом. Водитель высунулся из кабины, уставился на нас вопросительно. Открыл дверь, кивнул Рязанову.

— Садись. В СКА ответишь на все вопросы. Кроме…

— Тебя, — Коля опустил голову.

— И не забудь потом написать родителям и закрыть свои проблемы с сестрой.

— Что⁈ — Коля распахнул глаза, не веря.

Захлопнул за ним дверь. Стукнул по борту кузова, дав сигнал водителю. Машина тронулась, медленно выехала из корпуса через ворота. Переживал ли я, что от Рязанова избавятся по дороге? Не моя проблема. Хватит и того, что уже сделал. Освободил, отправил в СКА, дал шанс. Если выживет — молодец. Если нет — значит, был слишком слаб.

Рация затрещала, ожила в кармане. Достал её, нажал кнопку.

— Ну что? — ответил.

— Ты! Большов, ты охренел⁈ — возмутился Чешуя.

Интонация срывалась на крик, в фоне слышались какие-то голоса, шум.

— Ты забыл, кто твоё начальство⁈

— Кто? — уточнил я искренне.

— Ты… ты… ты… — Чешуя захлёбывался словами. — Где этот человек⁈

— Его забрали люди Змеева, — зевнул, глядя на закрывающиеся ворота. — Куда-то повели. Может, расстреливать. Не знаю.

— Останови! Сейчас! Немедленно!

Речь паникующая. Чешуя понял, что теряет свидетеля.

— Не успею, — смотрел на то, как ворота полностью закрылись, отрезав вид на дорогу. — Я же вам пытался объяснить, а вы всё «благотворительная организация» и прочее.

Специально стоял так, чтобы охранники на посту слышали. Чтобы видели, как начальство в бешенстве, как я игнорирую приказы, как ситуация выходит из-под контроля.

Всё это запишут, доложат Змееву.

— Большов! — Чешуя орал в рацию.

— Да?

— Доставь мне этого человека! Быстро!

— Не могу. У меня важное задание в корпусе аномальщиков номер десять.

Молчание на том конце. Я почти слышал, как скрипят зубы лейтенанта, как он пытается взять себя в руки.

— Хорошо, — выдохнул наконец Чешуя.

— Я сейчас остановлю и отправлю вам парня. Вот только есть шанс, что его прикончат по дороге. Поэтому срочно высылайте людей на перехват.

— Будет! — рявкнул Чешуя и отключился.

Убрал рацию, улыбнулся. Всё, как и задумывалось. Коля в кистях СКА. Чешуя получит свидетеля, который расскажет о лаборатории, об экспериментах. Это даст лейтенанту рычаги давления, компромат, оружие против конкурентов. А я получу свою долю. Доступ к ресурсам, артефактам, ядрам. Может быть, даже машину.

Огляделся, оценивая, что ещё сделать в корпусе. Со всеми важными людьми встретился. Вася, Коля, охрана, Змеев. Хотя… Матросов и Мамонтова. Нужно найти, где их прячут.

Взор упал на медкорпус. Почему-то мне кажется, что они там. Если их, конечно, не увёз с собой Змеев. Ладно. Пойду пока в свою комнату, дождусь вечера и уже прогуляюсь в лабораторию. Развернулся, направился к административному зданию. Охранники на посту проводили меня взглядами, но не пытались остановить.

Поднялся на второй этаж, вошёл в комнату Матросова. Дверь закрыл за собой, щёлкнул замком. Через десять минут уже лежал на кровати. Закинул руки за голову, скрестил ноги. Если за мной наблюдают, то нужно показать бурную деятельность. Типичный сержант СКА после тяжёлого дня — устал, отдыхает, ничего не подозревает.

Веки сами начали закрываться. Тело требовало отдыха после воскрешения, после секса с Ириной, после всех манипуляций. Позволил себе провалиться в сон.

Когда пришёл в себя, за окном уже был вечер. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Потянулся, разминая затёкшие мышцы. Сел на кровати, опустил ноги на пол. Встал, прошёлся по комнате, разгоняя кровь.

Направился в ванную, зашёл в душ, включил воду. Горячая струя ударила по спине, я закрыл веки, наслаждаясь ощущением. Смывал остатки сна, приводил тело в рабочее состояние.

Вышел через пять минут, вытерся полотенцем. Надел форму, проверил карманы: рация, записывающий кристалл, нож, пистолет и яд с деньгами. Направился в столовую, там меня очень вкусно и сытно покормили — мясо, каша, овощи, хлеб. Моя «любимая» раздатчица, та самая полная женщина с добрыми глазами, накладывала порции щедро, не скупясь.

— Кушайте, Володя, — улыбнулась она. — Сил набирайся, вон как вымахал.

Кивнул, ел молча, наслаждаясь пищей. Прямо чувствовал, как энергия растекается по телу. Хорошо, то как. Доел последнюю ложку и положил её на поднос.

Мой маршрут был выбран не просто так. Интересовало, как отреагируют на мои посещения аномальщиков и на то, что я выпустил Рязанова. Пока — никак. Столовая работала в обычном режиме, персонал вежливый, никаких намёков на недовольство или угрозы.

Либо ещё не успели доложить Змееву, либо аристократ решил не показывать реакцию сразу. Рация сработала, нажал на кнопку.

— Прибыл! — речь Чешуи звучала довольно, почти радостно.

Редкость для вечно угрюмого лейтенанта.

— Если хотя бы половина правда… Это очень хорошо.

— Вот видите, а вы не хотели, — ответил я, запивая всё молоком. — Я же говорил.

Выключил рацию, не дожидаясь ответа, проблема с Николаем решена. Отнёс поднос к мойке, вышел из столовой.

Огляделся, всё-таки за мной приставили троих охранников. Они сидели за соседним столиком, делая вид, что едят. Но взоры постоянно скользили в мою сторону, ладони лежали близко к оружию. Сейчас поднялись следом, вышли на улицу за мной.

Значит, связь со Змеевым есть, и приказы он отдаёт. Даже находясь вне корпуса, аристократ контролирует ситуацию. Интересно, как они планируют от меня избавиться?

То, что это произойдёт, я почти уверен. Спишут на несчастный случай или на нападение гиганта, или на что-то ещё. Вышел на плац, остановился, оценивая обстановку. Ни ловцов, ни живцов, ни кураторов. Казармы тёмные, окна закрыты.

Но кое-что новое всё-таки присутствовало. Грузовики. Шесть штук, выстроенных в ряд у дальней стены плаца. Двигатели заведены, выхлопные трубы дымят — воздух пропитался запахом солярки и выхлопных газов. В кузова садились люди — охранники Змеева, человек по двадцать в каждый.

Прищурился, наблюдая, рука сжала записывающий кристалл в кармане. Артефакт зафиксирует картинку, звук, всё, что происходит. Охранники грузились быстро, слаженно. Никаких разговоров, никакой суеты.

Очень уж много уверенности и наглости в действиях Змеевых. Кто же за ними стоит, что столько спеси? Граф Змеев — великий аристократ, близкий к императорскому двору, но даже так это слишком как-то?

Грузовики один за другим тронулись, выехали через ворота. Смотрел, как они исчезают за поворотом дороги, растворяются в сумерках. Мои преследователи вышли из столовой, приблизились. Трое мужчин, все в форме личной охраны. Руки на автоматах, взоры настороженные.

Продолжал стоять, глядя на ворота. Делал вид, что погружён в свои мысли. Почувствовал укол в шею. Игла вошла под кожу — холодный металл проник в плоть, что-то ледяное хлынуло в вену.

Магия. Ощутил её мгновенно — чужеродная энергия, текущая по сосудам, распространяющаяся по телу. Она достигла мышц, начала их сковывать, лишать подвижности. Транквилизатор? Обычного человека это вырубило бы за секунду, мага — за чуть дольше.

Выпустил силу Титана. Энергия вспыхнула внутри, хлынула по каналам, столкнулась с чужеродной магией. Мощь Титана сожгла транквилизатор за секунды. Чужая магия испарилась, оставив лишь металлический привкус на языке.

Тело осталось под моим полным контролем, но охранники этого не знали. Придётся немного поиграть, чтобы узнать больше. Застыл на месте, не шевельнулся, не дёрнулся. Стоял как вкопанный, глядя прямо перед собой невидящими глазами. Мышцы напряглись, имитируя паралич. Дыхание замедлилось, стало поверхностным.

Один из охранников обошёл меня спереди, заглянул в лицо.

— Сержант? — окликнул он громко. — Сержант, вам плохо?

Интонация обеспокоенная, испуганная. Хорошая игра. Почти поверил бы, если бы не знал правду. Не ответил, продолжал стоять неподвижно.

— Срочно в медкорпус! — подал голос справа тот, что держал меня за руку.

Двое взяли за локти, попытались опрокинуть. Не вышло. Тело напряглось, стало тяжёлым, словно налитым свинцом. Восемь процентов могущества Титана делали меня в разы плотнее обычного человека.

— Поднять? — предложил третий.

Они схватились за плечи, потянули вверх. Тот же эффект — тело не сдвинулось ни на миллиметр.

— Твою мать, из чего он сделан⁈ — возмутился один из охранников, выдыхая от натуги.

К нам уже бежали ещё пятеро — подкрепление. Теперь по двое человек на каждую конечность. Они синхронно дёрнули, и на этот раз у них получилось. Моё тело опрокинулось, повисло в воздухе. Восемь мужчин держали меня — двое за ноги, двое за руки, четверо поддерживали торс.

Потащили через плац к медкорпусу. Лица такие обеспокоенные, будто действительно пытаются помочь. Брови нахмурены, губы поджаты, зрачки полны тревоги.

Отличная маскировка. Если бы кто-то наблюдал со стороны, увидел бы заботливых товарищей, которые несут внезапно заболевшего сержанта в медкорпус.

А я? Просто висел и наблюдал за цирком. Смотрел на их лица и слушал. Молодцы, ничего лишнего не обсуждали. Просто тащили молча, только тяжёлое дыхание да скрип сапог по гравию.

Мы подошли к медкорпусу, дверь открылась, нас впустили внутрь. Всё вроде бы знакомо, только атмосфера изменилась. Раньше тут пахло лекарствами и бинтами, а сейчас — химикатами, чем-то едким, металлическим. Запах жёг ноздри, оставлял горький привкус в горле.

Меня втащили в помещение справа — бывший кабинет Олега. Рядом оказался мужик в белом халате. Лет пятидесяти, лысоватый, с аккуратной бородкой, очки в тонкой оправе, кисти в перчатках.

Он оценивающе уставился на меня, потом на охранников.

— Сколько? — бросил он коротко.

— Пять! — ответил запыхавшийся охранник, вытирая пот со лба.

— Зачем так много⁈ — мужик поморщился, качая головой. — Это бы обездвижило слона! Он может умереть, или найдут в крови следы транквилизатора!

Интонация недовольная, почти возмущённая. Не из-за моего здоровья, а из-за нарушения плана.

— Да он весит тонну! — сплюнул охранник, массируя плечо. — Словно из железа!

Доктор вздохнул, махнул рукой.

— Валите. Я займусь остальным, у нас не так много времени.

Охранники ушли, дверь закрылась за ними с мягким щелчком. Мы остались одни.

Лежал неподвижно, глядя в потолок невидящими глазами. Дыхание ровное, поверхностное. Идеальная имитация человека под действием транквилизатора. Доктор подошёл к столу, притащил ящик. Металлический, с красным крестом на крышке. Открыл, достал инструменты — шприцы, скальпели, пробирки. Расставил их на подносе со звоном.

— Ну что, молодой человек? — обратился он ко мне, не поворачивая головы.

Речь спокойная, почти дружелюбная, как у врача, который беседует с пациентом перед процедурой.

— Сначала вы мне всё расскажете, — продолжил он, доставая бутылёк с зелёной жидкостью. — А потом я вам помогу уснуть. Глубоко и надолго.

Он поднял бутылёк к свету, уставился сквозь стекло, оценивая прозрачность.

— Обещаю, боли не будет. Я всё-таки не монстр какой-то.

Губы растянулись в улыбке.

— Сейчас я вам сделаю укольчик, и вы сможете говорить. Прошу, не тратьте время. Отвечайте на вопросы, и мы с вами быстро закончим.

Он набрал жидкость в шприц, проверил, выпустил воздух. Капля выкатилась из иглы, повисла на кончике.

— Либо я буду вынужден…

Он замолчал на полуслове, глазки сверкнули. Похоже, он очень рассчитывает на вариант того, что я буду молчать. На лице мелькнуло предвкушение, почти детское. Доктор подошёл ближе, нащупал вену на моей руке. Игла вошла уверенно, точно. Зелёная жидкость хлынула в кровь — ощущение холодное, скользкое.

Снова почувствовал магию. Другая, не та, что была в транквилизаторе. Эта проникала глубже, цеплялась за нервные окончания, пыталась взять под контроль речевой центр. Мощь Титана вспыхнула, сожгла чужеродную магию мгновенно. Энергия испарилась, не успев подействовать. Продолжал лежать неподвижно. Доктор взглянул на часы на запястье, засёк время. Улыбнулся шире.

— Ну что, голубчик! — сел он рядом на стул, закинув ногу на ногу. — Говорить будем, или вы предпочитаете…

Рука потянулась к подносу, взяла скальпель. Он поднял лезвие к свету, проверил остроту. Провёл пальцем по краю, не надавливая.

— Как вас зовут? — спросил я неожиданно.

Записывающий кристалл был зажат в ладони, активированный. Держал руку так, чтобы артефакт был направлен на доктора. Мужик дёрнулся, чуть не уронил скальпель. Уставился на меня с удивлением, потом рассмеялся.

— Точно! — хлопнул себя по лбу. — Какой же я невоспитанный!

Он поднялся со стула, подошёл ближе. Протянул руку, будто для рукопожатия.

— Сельвестр Игоревич Зубатов. Лекарь, доктор высшей категории, — представился он церемонно. — Член рода Змеевых.

Интонация гордая. Он подчеркнул последнее — принадлежность к аристократическому роду.

— Вы тут работаете? — следующий вопрос.

— Конечно, молодой человек, работаю, — улыбнулся Зубатов, возвращаясь на стул. — А теперь позвольте я задам вам свои вопросы?

Он наклонился вперёд.

— Угу, — кивнул я.

И вскочил с кушетки одним движением. Кулак врезался в голову доктора. Сдержал мощь, чтобы не убить муравья сразу. Удар вышел точным — костяшки встретились с костью черепа, раздался хруст. Зубатов отлетел на несколько метров, врезался в стену, рухнул на пол. Очки слетели, покатились в сторону. Голова откинулась назад, веки закатились.

Поднялся, подошёл к двери. Закрыл её на замок изнутри. Вернулся к доктору, схватил его за воротник халата, потащил обратно к кушетке. Закинул на неё одним движением. Тело безвольно растянулось на поверхности. Пододвинул столик с инструментами ближе. Нашёл тот самый шприц с зелёной жидкостью — зелье правды, как я понял, или что-то такое. Набрал ещё, под завязку. Больше, чем он вколол мне.

Воткнул иглу в вену Зубатова, нажал на поршень. Жидкость ушла полностью. Сел рядом на стул, тот самый, на котором он сидел минуту назад. Закинул ногу на ногу, устроился поудобнее. Ждал.

Десять минут прошло в тишине. Слушал, как работают часы на стене, как гудят лампы под потолком, как что-то капает в соседнем помещении. Зубатов застонал, веки задрожали, приоткрылись. Он уставился на меня мутным взглядом.

— А-а-а… — речь хриплая, слабая. — Что? Почему? Пять кубиков, это же… — Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. — А зелье правды… Почему⁈

Паника в интонации, он понял, что сам стал жертвой своего же инструмента.

— Столько вопросов, — хмыкнул я, глядя на него сверху вниз. — Я, возможно, отвечу вам на них, но сначала вы. Не против?

— Нет! Нет… — мотал он головой, насколько это было возможно. — Не может быть! Это… Меня убьют за провал!

Слова вырывались помимо воли. Зелье правды работало, заставляло говорить.

Поставил записывающий кристалл на столик рядом, так, чтобы он был хорошо виден. Чтобы Зубатов понимал — всё фиксируется.

— Чем вы тут занимаетесь? — начал свой допрос.

— Мы… я… — Зубатов скрипел зубами, пытаясь сопротивляться. — Изучаем гигантов и пытаемся создать изменённых!

Слова вылетели разом, он не смог их сдержать. Из глаз потекли слёзы, тонкие дорожки по щекам. Расстроился? Испугался? Или зелье вызывало такую реакцию?

— Кто приказал? — следующий вопрос.

— Глава рода Змеевых! — выдохнул доктор, захлёбываясь словами. — Я помогаю Льву Змееву!

Он говорил быстро, сбивчиво, будто пытался выплеснуть всё разом.

— Мы охотимся на тварей, используем ядра, части тел и ещё живых гигантов, чтобы проводить эксперименты на аномальщиках!

Речь дрожала.

— Мы уже близко к созданию стабильного изменённого! Очень близко! Ещё несколько опытов, и мы…

— Ух ты! — поднял брови, изображая восхищение. — Молодцы какие.

Сарказм в интонации был очевиден, но Зубатов не уловил. Он продолжал говорить, слова сыпались потоком.

— Мы используем свежие ядра, вживляем их в тела аномальщиков. Процент приживаемости низкий, большинство умирает в первые сутки, но те, кто выживает…

Он замолчал на секунду, сглотнул.

— Они становятся сильнее, намного сильнее. Магия появляется, физические параметры растут. Это прорыв! Это…

— Зачем? — перебил я.

— Чтобы… — Зубатов запнулся.

Лицо исказилось, губы задрожали. Он пытался сопротивляться, но зелье не давало. И тут у доктора изо рта пошла пена: белая, густая, с красными прожилками. Тело начало биться в конвульсиях. Спина выгнулась дугой, кисти дёргались, ноги колотили по кушетке.

Вскочил, подошёл ближе. Зубатов хрипел, захлёбывался пеной. Веки закатились, показывая белки. Из носа потекла кровь — тонкой струйкой, смешиваясь с пеной на губах.

Магическая защита, встроенная в тело, активировалась, когда он начал раскрывать критическую информацию. Положил руку на шею, проверил пульс. Зубатов замер. Тело обмякло, конвульсии прекратились. Мёртв.

Выпрямился, отошёл на шаг и уставился на труп. Жаль, а у меня столько ещё вопросов было. Кто конкретно стоит за Змеевыми? Что они планируют с армией Изменённых? Где Матросов и Мамонтова? Сколько экспериментов уже провели?

Всё это осталось без ответов, но кое-что я всё-таки получил. Записывающий кристалл зафиксировал признание: эксперименты, создание изменённых, приказ главы рода Змеевых. Этого достаточно для компромата. Достаточно, чтобы Чешуя мог ударить по аристократам, запустить расследование.

Я не планирую тут находиться долго и собирать информацию по крупицам. Получить своё — машину, ядра, доступ к Ирине — и свалить. Остальное не моя проблема. Выключил записывающий артефакт, убрал в карман. Огляделся по сторонам и направился к выходу.

— Куда пошёл? — бросили мне сзади. — Записывающий артефакт оставь!

Медленно обернулся.

За спиной стоял человек в чёрном плаще, маска скрывала лицо, капюшон накинут на голову. Тот самый маг в чёрном, убийца Олега.

Друзья! Всех поздравляю с наступающим Новым Годом и Рождеством. Желаю вам спокойствия, здоровья, счастья и благополучия. Всего самого светлого и тёплого, с уважением Артемий Скабер.

Если есть желание, то свои пожелания можете написать тут — https://author.today/work/522835

Автор такой же человек, как и вы и завтра он будет очень занят… Увидимся 6 января в 00:00 и дальше по графику.

Благодарю, что вы были со мной весь этот год.