Это спецназ, детка

Глава 12 — “Хочешь я тебе спою?”

МАША

СИТУАЦИЯ: катастрофа.

Дома в отсутствии Мекса, действующего как отвлекающий и раздражающий, а еще иногда веселящий фактор, меня трясет как припадочную, я судорожно просматриваю свой смартфон, рабочую почту, но ничего там эдакого нет. Откуда оружие взялось?

Что за бред вообще? Как?

Я готова голову на отсечение отдать, что понятия не имела ни о каком оружии, и все, что проходило через меня, было связано исключительно с медицинским оборудованием.

Все печати и подписи, абсолютно все — медицина.

Может заказуха? У нас есть конкуренты, они не всегда могут договориться о том, о чем могли договориться мы.

Да и с рекламой у тех ребят тоже «не але», наши маркетологи настоящие акулы.

Прикрываю лицо холодными ладошками, а на них отпечатался аромат спецназа. Каков пиздец! Еще и он на мою голову сваливается в момент, когда ну вот вообще не до него.

Когда все, что могло пойти не так, идет не так, появляется Мекс. Феноменальная способность!

—Ему просто чихать на всех и вся, чего ты ожидала вообще? Его на "нет" и ведет. Сказала "нет", значит не попала в долгий перечень зарубок на кровати. Подстегнула!

Руки от лица со скоростью света отвожу, но запах в легкие въелся, обжился там и теперь не отпускает. Все, что связано с Мексом, приковывается ко мне железобетонно. Не выдворишь ничем.

Маша, это блядун! Да, мама у него огонь, но даже она в курсе, какой у нее сын, и тебя, кстати, об этом предупредила. Шикарная женщина!

Иду на кухню ставить чайник, когда мой телефон оживает, и я от неожиданности подпрыгиваю. Но это всего лишь сообщение и нечего так волноваться…до момента, пока я не читаю это сообщение.

Уф! Ну что ж ты будешь делать?!

«Пупсик, я соскучился».

Игнорирую. Не буду я отвечать, не дождется. Какой я тебе пупсик? Ты небось имя мое уже забыл, вот и величаешь пупсиком!

«Не смей блокировать, у меня есть еще целых «число пи» номеров, чтобы до тебя достучаться. Не ответишь —приеду лично. На раздумья шестьдесят секунд» приходит следом такое же наглое сообщение, как и сам спецназ.

Ухнув, откидываю телефон в сторону. Да как он смеет? Меня еще только не шантажировал! Наглый, беспардонный тип, который думает, что ему все должны только за то, что он красивый парень. Да как же!

С глубоко потрясенным видом все-таки ухожу на кухню и стараюсь игнорировать все звуки, что доносятся из комнаты. Нет. Пусть хоть усрется там, я отвечать не буду и в квартиру не пущу.

—Стучи в рельсу, сынок прокурора. Наглый спецназовец! Напомаженный павлин! Тоже мне, пуп земли!

А в окно он не полезет, ведь у меня четвертый этаж девятиэтажного дома. Вот! Если надо будет, вызову полицию и накатаю на него заяву, пусть папе-прокурору будет стыдно! Но, с другой стороны, я не думаю, что это будет новость для отца.

Почему-то кажется, что он тоже в курсе всех прелестей собственного сына, а может даже и пытается это исправить, все-таки прокурор.

Горбатого могила исправит.

Сделав чай, достаю мед и бросаю ложку в травяной напиток. Сверху посыпаю щепоткой корицы и кориандра. Прекрасно. Не хватает только имбиря.

Впервые за целый день ловлю едва проступающий дзен, по чуть-чуть вливая в себя чай. Меня хоть что-то за сегодня обязано успокоить, так пусть это будет чай!

Мне надо успокоиться. Медленно выпиваю содержимое чашки, также медленно встаю из-за стола и иду в сторону мойки. Скрупулезно отмываю чашку, когда чувствую, что на меня кто-то смотрит.

Херовое чувство, учитывая, если ты живешь одна. Медленно разворачиваюсь, и крик ужаса вырывается из горла вместе с чашкой из рук. Но последнюю, в отличие от моей челюсти, спецназ успевает подхватить.

—Аааа! Разрыв пердячей кишки от ужаса. Я задыхаюсь! Мне срочно нужно дыхание рот в рот. Начинай! — говорит он, прикрывая глаза и придавливая меня к кухонной поверхности.

Языки пламени поднимаются по моему горлу вверх. Сейчас я как огнедышащий дракон!

Он тянется ко мне, обхватив подбородок двумя пальцами, а я от него, ударяясь затылком в подвесной кухонный шкафчик! Черт! Да что бы тебя! МАКС ШОЛОХОВ, ЧУМА!

—ОТОШЕЛ ОТ МЕНЯ, МАНЬЯК! — верещу, но Мекс, больше не разглагольствуя, впивается в мои губы болезненным поцелуем, выбивая из легких весь кислород.

Перед глазами вспыхивает что-то яркое красное, затапливая и оглушая.

Мозг горит огнем, и я не могу выхватить ни одной здравой мысли. НОЛЬ. Словно обухом пришибает, превращая меня в амебу.

Я точно помню, что изначально хотела отбиваться, но в какой-то момент в меня словно вкололи иглу, впрыснув яд, лишающий способности двигаться.

На корню отрезая даже ее вероятность. Странная судорога проскальзывает по телу, ударяя двести двадцать вольт до основания.

По коже струится предательский трепет, табун мурашек подхватывает эстафету, чтобы я окончательно уже сошла с ума.

Губы немеют, пока умелыми движениями спецназ доводит меня до потери сознания.

Рвано хватая воздух, мне удаётся лишь слегка отклониться, но Мекс тут же перехватывает за голову и сильнее впивается, практически съедая мои губы, следом, лаская подбородок большими пальцами. Горю сильнее, чувствуя онемение.

Мои руки плавно расползаются по широкой груди спецназа, отнять их кажется какой-то глупостью. Нет? Не могла я…

Его же, наглые, тут же перехватывают за талию и поднимают меня, сажая на разделочную поверхность.

Бам! Сердце стучит так сильно, что мне страшно.

Ноги Мекс коленом раздвигает и просовывает язык в рот, вгрызаясь в меня до боли. Внизу живота тяготеет узел, и я сдавленно сиплю, потому что нечем дышать. Грудь становится чувствительной, и по ней Мекс мягко проезжается ладонью, основанием вдавливая чуть более грубым напором.

Ребра раздувает нарастающим давлением. Сердце грохочет в висках и в горле, а проворный язык вторгается все глубже, обводя мои губы выкручивающими душу движениями. Все заканчивается стремительно, толкая меня в ледяную прорубь острых ощущений. Мекс упирается в лоб и игриво ухмыляется, обводя своим носом мой, а я чувствую себя размазанной, потому что поддалась чарам этого наглеца.

—Во-первых, тебя пороть надо по жопе тонкой розгой, чтобы визжала и понимала, что за дело получила.

—Отойди от меня уже, — ладонью от себя отталкиваю, а он, наоборот, лезет обниматься.

—МММ. А ты мне ответила, — потирается о щеку, как довольный объевшийся сметаны кот.

Нутро сворачивается в трубочку, я пытаюсь встать с тумбы, но спецназ кладет руки на мои бедра и сжимает, облизывая мочку уха. Шандарахнуло снова током от этих грубых касаний.

Черт, как приятно! Маша, очнись! Очнись, твою ж налево!

Аж подбрасывает. Голова отскакивает в сторону, а затем я себя практически за шкирку скидываю на пол, упираясь грудью в парня плашмя. В нос ударяется запах дорогого парфюма, а взгляд упирается в широкую шею. Боже. Он везде огромный?

—Так вот, ты дверь какого черта не закрыла? Ты вообще соображаешь, нет? Сейчас столько всего происходит, что совершенно нельзя так себя вести. А если бы вместо меня реально отбитый какой-то зашел, изнасиловал бы и убил. Поминай как звали. Ты чем думала вообще, Маша? Это не смешно, я сейчас вообще пиздец какой серьезный и какой бешеный. За такое надо лупить по сраке до синяков, — улыбка с лица Мекса сползает, а вот указательный палец упирается мне в грудь, следом в плечо, дальше в нос. Буквально втык.

Я не закрыла дверь? Хмурюсь, пытаясь сообразить, но, кажется, да, я вполне могла, потому что затюканная домой пришла, да и он на меня действует совсем опьяняюще!

—Да! Забыла! Я чё, врун, по-твоему? Я может собирался оды тебе петь как мартовский кот, уже и гитару притарабанил. Видит Бог, я ещё и к Фросту нарисовался за гитарой и сюда притащился во всеоружии. Айн момент.

И он просто выходит, оставив меня в окончательном шоке. Спустя пару секунд возвращается с акустической гитарой, а я впадаю в ступор.

Мекс мягко улыбается, одну ногу на табуретку закидывает и укладывает гитару на бедро, перебирая струны.

Я всматриваюсь в эту картину и теряю себя в моменте, потому что в следующую секунду он начинает петь. Внутренности тлеют и воспламеняются. Прижав руку к груди, я упираюсь бедром в кухонную тумбу и замираю:

—Я подарю тебе стихи, что так воздушны, так легки

В них: о любви и о весне, в них: о тебе и обо мне, — опускает голову и вновь поднимает, опаляя меня дурашливым, но сразяющим наповал взглядом.

Господи, он ещё и поет. И поет он очень хорошо, чтобы не обратить внимание и не заметить этот голос.

—Я подарю тебе мотив, что так наивен, так игрив. Мотив из солнца, из огней, мотив прозрачный, как ручей. Мотив прекрасный как и ты, — удерживая гриф одной рукой, он протягивает руку ко мне и склоняет голову, улыбаясь шире.

Я же покрываюсь мурашками, а глаза начинает щипать. Для меня никогда не пели в таком ключе, никогда…Господи, даже понимая, что он шут, все равно уже мозг срабатывает иначе, ну вот же, постарался ради тебя. Может он и пел эту единственную заученную песню всем своим девушкам, но сейчас же пришел и поет для тебя, Маша.

—Хочешь я тебе, хочешь я тебе спою? Излечу тебя, излечу тебя от скуки…Хочешь песню, хочешь песню подарю…О любви, о любви и о разлуке

Так кружится, так кружится голова

По весне, по-весне у малолетки

Я придумаю, я придумаю слова

Запишу их, запишу их на салфетке…

Голос снижается, звуки гитары стихают, а мои щеки насквозь пропитаны слезами. Бегло стерев, я пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце, когда музыка продолжается.

Мекс опускает ногу на пол и медленным шагом идёт ко мне, пропевая последние строчки:

—Я подарю тебе семь нот, в них: день и ночь, огонь и лёд

Семь красок ласковой весны, семь нот волшебной тишины

Я подарю тебе стихи, что так воздушны, так легки

Я подарю тебе любовь, свою любовь, что выше слов

Я подарю тебе любовь…

Взгляд перестает быть дурашливым. Впервые он на меня смотрит не как на куклу, которую хотел бы трахнуть. И от этого мне становится страшно, потому что я в нём утонула, хоть и отчаянно сопротивляюсь этому из последних сил. Отмахиваюсь и все пытаюсь пальцами ног от дна оттолкнуться.

Мы стоим почти впритык, глаза в глаза. Не будь гитары, это был бы идеальный момент, чтобы поцеловаться. И, кажется, я начинаю жалеть, что гитара есть.

—Слушай, ну я ж не пиздюк малохольный. Давай пари? Сходишь со мной на одно свидание, и если ничего не екнет, то я от тебя отлипну (это я тебе слово альфача даю)...Но мы-то знаем, что ебнет так, что будешь просить ещё.

Из меня вырывается смешинка.

Мы оба понимаем, что он недоговаривает сейчас, даже дав слово. Потому что …

—Пиздишь, да?— в его манере спрашиваю. На что Мекс шире улыбается, кивая радостно.

—Ага, ну ты поняла, так что? Пошли на свидание? Ну? Я же старался…очень старался…—шепчет тише, склонив голову и одарив меня при этом томным взглядом, припорошенным обидой.

—Обещай больше не зажимать меня.

Он явно не доволен таким раскладом, но кивает, сцепив зубы.

—Кстати, насчет адвоката. Есть адвокатская контора Власова и ко, я позвонил Сашке, он тебе организует защиту. Ну на всякий случай.

Настроение, что только зажглось, по щелчку тухнет, потому что я вспоминаю о проблемах.