Это спецназ, детка

Глава 45

МАША

Первый допрос проходит спокойно, по большей части я не нервничаю, ведь мой адвокат — акула в этом деле.

А как я поняла из коротких разговоров между делом, он не просто друг Максима, он в первую очередь близкий товарищ его отца, то есть человек, вхожий в семью.

От этого складывается ощущение, что ко мне мне будет более внимательное отношение.

На самом деле, Власов в принципе не производит впечатление человека, работающего абы как. И с виду бесчувственная гора на самом деле очень даже чувствительная с кем-то.

На столе я замечаю фотографию миловидной девушки, она в положении тут и буквально сверкает от счастья.

—Сейчас еще одна вещь, я просил тебя сказать как есть, — Власов поднимает на меня хмурый взгляд и приподнимает бровь. —Следак хочет провести очную ставку, ваши показания не совпадают.

—Какие показания?

—Ты говоришь, что между вами с подозреваемым нет личных отношений, а он говорит, что отношения были, и вы просто поругались. Ты у нас съедаешь мужские сердца на завтрак как яйца? — хмыкает и откидывается на спинку кожаного кресла.

Вот же! Вот же! Втянув поглубже воздух, я осторожно подаюсь вперед и тихо шепчу:

—У нас нет никаких отношений.

—Но были. Почему не сказала? Личное в данном случае играет важную роль. По мнению стороны обвинения, теперь многое может подвергаться сомнениям. С чего вдруг скрыли это? Можно ли доверять остальным словам? Маш, я без упреков. Но в своей работе предпочитаю понимать все самые даже мелкие детали, а тут вполне себе крупная деталь, которая рушит защиту. Моя работа зависит от исходных данных, а они на лету меняются. Понимаешь, к чему я веду?— сложив руки перед собой замком, он всматривается в меня едва читаемым по эмоциям взглядом.

Ненавижу его. Просто ненавижу. в

Почему я умудрилась так вляпаться? Во мне такая ненависть бурлит, что хочется рвать и метать. Как он мог так поступить?

Зачем меня подставлять ещё больше?

Вываливать личное в таком деле? Я была уверена, что он не станет вскрывать наши отношения в рабочих вопросах! Но, выходит, ошиблась, теперь имеем то, что имеем.

—Извини, я не считала это важным и стоящим внимания, — буркаю и касаюсь лица холодными ладошками. Одуреть же просто!

Горб словно на печи.

—Ничего, но на очную сходим. Подумай, что еще важного было, что ты упустила. Любая подробность важна, понимаешь?

—Да, понимаю, но я правда ничего не знаю. Я просто переводила входящую корреспонденцию и все. Контракты еще и переговоры, встречи. Это все, ни о чем противозаконном не было и речи, — шепчу и понимаю, что несу бред. Ничего не было, вот только дело завели и нас накрыли, буквально. Что тогда это было?

Руки дрожат. Желание вмазать бывшему по роже никуда не девается. Я бы всю силу вложила в этот удар!

—Ты не спеши, подумай. в нашем деле поспешишь — это не людей насмешишь, а присядешь, — невесело произносит, но криво улыбается.

Мне вот совсем не смешно.

—Успокойся, это просто трудность, которая не стоит таких нервов. Тебя не посадят, а юмор у меня да, специфический.

—Более чем.

—Жена свыклась, и это самое главное, — все внимание теперь переключается на фотографию.

Это смотрится мило и бесконечно нежно. Мне кажется, что с таким человеком жизнь связать сложно, даже сложнее, чем с военным.

Договорившись о следующей встрече, я выхожу на улицу, где начинается настоящий снегопад.

Ветер срывается жуткий, пробирающий до костей. Нет чтобы вызвать такси в помещении, да?

Поворачиваюсь в сторону здания и понимаю, что магнитная дверь уже закрылась.

Ну и ладно, ну и хорошо. Подышим воздухом.

На холоде достаю телефон, но внезапно темноту разрезает яркий свет фар. Знакомая машина резко тормозит возле меня, поблескивает в белых снежинках, опускающихся на черный капот.

Позер и мажор, что с него взять вообще? Кроме анализов и золотой карты?

Эх. А внутри все переворачивается. Значит, приехал за мной? Говорил, что будет занят до ночи…а тут приехал. Приятно? Очень! До потери пульса.

Слышится звук клаксона, опускается стекло, и я вижу ослепительную улыбку соблазнителя и обольстителя, поедающего женские сердечки.

Вот уж кто действительно любит это дело!

—Девушка, а девушка, я давайте я вас покатаю? На своем коне?

—Коня вижу, где принц?

—Ну че ты рубишь по кончику? Ну ебана, — стучит по рулю, а я уже открываю дверь и сажусь в тёплый салон.

—Привет, —улыбаюсь и тянусь первая, чтобы поцеловать. Легко и непринужденно, после чего сразу отклоняюсь назад.

Вся возможная скорбь в море рисуется на лице спецназа. Глубоко оскорблен и потрясен!

—Я не понял. Это что за детсадовские поцелуи?

—А какие тебе надо?

—Мне такие, чтобы было что вспомнить и нечего детям рассказать, — перехватывает меня за шею и к себе жмёт, впиваясь губами в мои. До неспособности дышать и думать…

А ведь с ним так всегда.

Мы целуемся прямо на парковке бизнес центра, пока я не начинаю понимать…что сейчас зайдем так далеко, что кончать придется тут же. Срочно. О боже, о чем я вообще думаю, а? Что в моей голове?!

—Макс, — шепчу ему в губы ровно в тот момент, когда он меня перехватывает с пассажирского и сажает к себе на колени, разводя ноги шире. Огонь поднимается по икрам и скользит выше, к сокровенному, что сейчас прижимается плотно-плотно к выступающему бугру. Проезжаюсь по нему и запрокидываю голову.

Спецназ же присасывается к шее и оставляет на коже следы от зубов.

Исступление глушит сознание и притупляет скорость реакции. Ее вообще особо нет, есть растворяющиеся по коже поцелуи и желание продолжать. Сталкиваемся зубами, губами и языками, пока дышать не получается от слова совсем.

Выгибаюсь в сильных руках, чувствуя еще большее давление. Штаны мешают, а я с ужасом понимаю, что у меня под штанами еще и колготки. Да будь же неладна эта зима! Было бы лето, было бы в разы проще и быстрее.

Ах ты ж! Да, он превратил меня в нимфоманку, потерявшую всякие доводы рассудка, морали и совести! Какая совесть? Он закусил ею в нашу первую ночь и доел в последующие.

Мекс машину глушит одним пальцем, и тут же мне на задницу укладывает свои лапищи. Ласкает мутным вожделенным взглядом, от которого взмокает все на свете, а еще и отключает, в первую очередь мой мозг.

Во вторую мои налитые давлением мышцы. Потуже затягивает узел внизу живота, от которого импульсами по телу плывет наслаждение и возбуждение.

Со спецназом оно за секунду в теле появляется. Доли секунды. Предательские доли секунды, от которых я теряю всякую связь с реальность и в моменте растворяюсь. В Максиме Шолохове. На парковке бизнес центра. Явно под камерами, но пусть и в наглухо тонированной машине. Не уверена насчет лобового…

—Максим, — удается на мгновение оторваться, но спецназ успевает расстегнуть джинсы и освободить налившейся член. Мою руку перехватывает и заставляет накрыть пульсирующую головку.

—Моя твоя не понимать, кровь пришла в жизненно важный орган, — шипит и кусает губы, следом зализывает невидимые раны, отчего меня в мясорубке прокручивает. —Я вообще-то капец как соскучился. Аж с утра тебя не трогал…

—Макс, нас увидят, — бедрами сильнее надавливаю на бугор и захлебываюсь в ощущениях.

—Хер с ним? — ухмыляется, вновь перехватывая мои губы. Сминает и заставляет пылать.

—Потом по камерам буду смотреть.

—Инструкция к применению нах, — ржёт как конь, и я вся вибрирую от этих волн.

Это все смешно, конечно, вот почему я не могу скорчить серьезное выражение лица, только прижимаюсь лицом к его и выдыхаю. Вожу руками по губам и с большим трудом отстраняюсь.

—Максим, дома, я все сказала, — пытаюсь быть серьезной, но на деле получается так себе. И ладно, собственно говоря!

Самостоятельно заправляю член в штаны и с трудом выдыхаю. По спине мурашки сползают вниз. Понимаю, что мы едва ли спокойно доедем до дома. О чем речь? Тут хоть бы не воспламениться к чертовой матери!

—Ладно, ладно, три секунды, — прижимается лбом в мою грудь и поднимает ладони с ягодиц на лопатки. Клянусь, ему удается даже сквозь одежду заставлять меня полыхать.

Киваю своим мыслям, улыбаюсь и обнимаю спецназа, прижимаясь лицом в макушку. С такой жадностью втягиваю аромат его парфюма, что от наслаждения закатываются глаза.

—Послушный мальчик стал.

Я пытаюсь разрядить обстановку. Разрядить? Смешно!

—Сейчас я сорвусь, и ты будешь у меня тут во всех позах, ага?

—Напугал кота…

—Вот именно, — резко голову поднимает, и я вижу, что он весь пунцовый. Ага-ага. Тяжело держаться, да?

Макс помогает мне пересесть на пассажирское сидение, бурчит, бубнит как старый дед. И что-то такое едва-едва различимое. Что-то о том, что яички болеть будут.

—Хвали давай меня, я послушный что капец. Подкаблучником стал, Маша. Это, считай что, пропал пацан. Был пацан и нет пацана!

—Не поняла, а что тебе не нравится. Был пацан — нет пацана? — подмигиваю ему, ерзая на месте. Чувствую влагу между ног, и это ужасно неудобно. Считаю минуты до прибытия домой. Дожились. Теперь я квартиру Максима называю домом.

Как-то неожиданно все проблемы перестают играть важную роль, я вообще забываю о них в присутствии спецназа.

Он шутит, заставляет меня млеть и забывать обо всем на свете.

И в этом всем парень так легко и непринужденно себя ведет. А я вместе с ним грузиться перестаю. Думать о том, что правильно, что неправильно, что хорошо, что плохо. Про “стыдно” вообще умолчим.

—Че там Власов? Хвалил меня или да? — ослепительно улыбается и перехватывает мою ладошку, притягивая ее тут же к губам. Нежно целует, но не выпускает.

—Другого варианта в принципе быть не может?

—Естественно, я ж охеренный перец!

—Острый перец чили?

—Да, испепелю все в ноль, — шепчет, поигрывая моими пальцами. Перебирает их в своей руке. Простая ласка, но сколько же эмоций рождает!

Мы обсуждаем недавно появившуюся проблему, и не сказать, что в ответ я не получаю очередную волну поучений.

—Малыш, для умной девочки ты поступила глупо. Адвокату и врачу все рассказывать надо как на духу. Спецназу тоже, — поучительно произносит без всяких шуток. Это выходит максимально серьезно, что становится новым веянием в наших отношениях.

У нас все хорошо, настолько хорошо, что кажется сказкой.